Игорь Афонский – Коллаж Осколков (страница 41)

Они вернулись в свое научное поселение. Быстро разделали пойманную рыбу, сами приготовили уху. Для таких целей в конце небольшой лесопильни имелось место для пикников. Там можно было разжигать костер. На огонек подходили другие служащие. Когда все было готово, каждый желающий мог набрать себе миску рыбного блюда. Спиртного для таких целей не полагалось, пить в этом месте, было строго запрещено. Этот запрет все ловко обходили. Так, охранник всегда покупал через доктора Канеца у местных контрабандистов виски и американские сигареты.

Когда никого из остального персонала не было, охранник сообщил, что видел в окно, как их «дорогой лаборант» долго рылся в шкафах и даже открывал сейф. Доктор утвердительно кивнул головой, больше его ничего не беспокоило.

Оставшееся время месяца они проводили ряд опытов. Днем вели одну цепочку исследований, а поздно вечером пытались использовать свои новые наработки. Лаборант ничего пока не заподозрил, потому что имел возможность регулярно снимать копии с журналов.

Глава пятнадцатая, в которой читатель узнает о нападении на лабораторию. Лион. Марат. Тереза. Нападение

Все на станции вроде происходило, как обычно. Работы всех исследовательских групп велись с тем же самым расчётом всех мер предосторожности, которые были введены раньше. С некоторых пор за периметр стало запрещено выходить.

Тесных контактов между группами никогда не было. Но именно в этот день, доктор Канец услышал за столом, что продукты не подвозили уже в течение недели. Заканчивалось дизельное топливо для их станции. Конечно, имелся еще неприкосновенный запас. Якобы не могут обналичить деньги на снабжение.

Чем это объяснялось? Очевидно, новым политическим кризисом. В стране начались крупные беспорядки, и банки приостановили выплаты по некоторым направлениям. Студенческие волнения в крупных городах вызвали ужесточение противодействия со стороны властей. Полиция занималась поиском организаторов студенческого движения. Волнения и забастовки на многих предприятиях, возникшие в связи с массовым сокращением, это послужило поводом для финансового кризиса. Стала заметна инфляции местной валюты. Так что банковские системы прекратили производить некоторые оплаты, мотивируя это внеплановыми проверками. На самом деле происходили сокращения штатов, возможно, что временно упразднялись некоторые отделы, работу просто некому было делать. Не работала почта.

Долго не приезжал специальный курьер, а это было уже серьезно. Также пострадала телефонная связь. Это объяснялось крупной аварией трассы. Само собой причин для явного беспокойства не было, но что – то подсказывало доктору, что крупные события в стране могут решительным образом отразиться на положении дел в исследовательской группе. Он вернулся в свою комнату, и проверил пистолет. Потом убедился, что основные записи по-прежнему находятся в тайнике, вернулся в лабораторию.

Они с Лионом вновь начали попытку восстановить связь с Марией. Для этого приготовили несколько сот различных карточек с нужными фразами, с фотографиями и картинками для подсказок и воспроизведения визуального образа. Так получилось, что подозрительного лаборанта забрал завхоз. Они поехали на служебном грузовике в крупный город, чтобы привезти продуктов. Несколько суток бесконтрольной работы им было обеспеченно.

Лион находился почти в бессознательном состоянии, его взгляд тупо уставился в мелькающий экран. Голова была зажата штативом. Несколько десятков проводов с датчиками по всему телу были укрыты эластичными бинтами. Мистер Илонг часто менял картинки, проверял состояние Лиона. Еще он переставлял датчики на самой голове, для удобства они изобрели некий шлем, который крепился отдельно. Его можно было вращать по определенной системе. Он уже по несколько раз менял параметры импульсов, но, видимо, опыт не имел нужного результата. Что-то блокировало связь, или человек на той стороне времени находился вне доступа.

В короткий перерыв они вышли на воздух. Это была веранда на крыше, туда вела отдельная лестница. Лион взял сигарету у доктора и закурил. С некоторых пор он много нервничал, и стал курить.

– Я думаю, что нужно изменить строение датчиков. Однажды мой профессор в университете подсказал мне интересную мысль. Он опасался, что я воткну электроды прямо в мозг! А ведь это упрощает все!

– Но откуда тебе известно, куда именно должны быть направлены импульсы?

– Все очень просто. Мне не обязательно пилить черепную коробку. Первые наши удачные опыты мы не можем повторить, потому что уже прошло некоторое время, значит, для Марии оно также прошло. Очевидно, что она приближается к своей смерти. Нужно вызвать следующий ее эмоциональный всплеск, и обеспечить новой информацией, чтобы она успела ею поделиться.

Он стал нервно расхаживать по комнате.

– Поэтому, я предлагаю сделать концы датчиков более острыми. Вроде огромных игл. И, они должны глубже проникать в кожу под прямым углом. Чтобы не было заражения, иглы обработаем в специальном растворе. Крепиться все должно очень жестко. Теперь шлем будет иметь штативы. Ролики снимем. На голову требуется более пятнадцати игл. Это очень много, предлагаю работать с семью точками одновременно. Я побрею голову, и мы тщательно наметим все эти точки. Сеанс сделаем короткий, до появления связи или строго ограничимся регламентом. Каждый раз при смене позиции придется менять положение игл. Предлагаю использовать вытяжку экстракта белладонны. Это предотвратит кровоподтёки.

– Это приведет к галлюцинациям. Нарушится чистота эксперимента.

– Возможно, что медикаментозно следует помочь мозгу пробить временную брешь. Машина сама по себе не может достигнуть нужного эффекта. Очевидно, раньше мы что-то упустили. Но что именно? Я до тех опытов был простужен и принимал лекарства. Они могли остаться в организме, и повлиять на ход опытов. Просто мы этого не учли.

– Я могу сам изготовить острые датчики, ты займись зажимами. Потом я, так и быть, побрею тебе голову. Мы сделаем из тебя настоящий кошмар твоего профессора.

Бритье происходило тут же. Ученые не хотели шокировать остальных обитателей поселения, поэтому нагрели воду в ведре в тесных лабораторных условиях. Лион разделся до пояса. Его худое тело согнулось на табуретке. Доктор достал немецкую бритву, равномерно провел ею по кожаному ремню. Острота лезвия была достаточной, все обошлось без порезов. Взбитая пенная масса медленно облазила под своей тяжестью, встряхивалась, унося на пол клочья волос. Лезвие еще хищно сверкало в электрическом свете, но Илонг крепко держал второй рукой подбородок. Он знал свое дело.

– Без работы не останешься. Если что, будешь классным цирюльником.

– Не смеши меня, а то будет дополнительная услуга – кровь пущу!

Более интимной картины между ними не наблюдалось. Полуголый Лион с уже лысой головой, Илонг с крепкими руками, словно танцующий возле своего молодого коллеги.

– Потом будешь носить спортивную шапку. Никто ничего не заметит, волосы вырастут, и все!

Лион вымыл голову, вытер насухо тело. Карту будущих точек пришлось зарисовывать по записям с тетрадей. Каждая точка имела свое название в латинском алфавите, для лучшего удобства. У них была также большая картинка из старого китайского пособия, где некоторые точки совпадали. Их нанесли в первую очередь. Долго все проверяли, боясь ошибки. В некоторых случаях производили исправление. Такие изменения, очевидно, были необходимы. Точки для удобства изобразили с названиями: Альфа, Бета. Лион держал свой дневник и проверял все по зеркалу. Когда он остался доволен, стали готовиться дальше.

Чтобы не замерзнуть, Лион сразу натянул на нижнее белье свой толстый свитер. Сверху пришлось залепить клеёнку. Он сел на стул, Илонг закрепил его самого. Несколько датчиков следовало установить на руки и ноги, они шли отдельно для снятия показаний тела.

Когда нужно было надеть шлем, Илонг не выдержал, усмехнулся.

– Что-то не так?

– Знаешь? Ты теперь такой… космический! Особенно с этими латинскими буквами. Нужно тебя сфотографировать. Иначе потом сложно повторить всю карту. Два источника в одном. Подожди, я буду все фотографировать.

Последовала вспышка магния. Потом еще.

Шлем теперь напоминал чудовищное орудие пытки. Несколько неровных рядов иглы, связанные длинными проводными нитями со сложными блоками, с самой машиной. Та тихо урчала, прогревалась. Размеренно работал вентилятор охлаждения. Когда шлем натянули, Лион ощутил только холод этого прибора. Иглы мягко впились в нужные отмеченные точки.

Началось действие. Экран показывал нужный ряд картинок. Мистер Илонг внимательно всматривался в зрачки Лиона, менял показатели своего «динамо». Потом Лион делал знак, Илонг менял давление на крепежных штативах, иглы уходили вглубь. Ничего пока не менялось, но, судя по осциллографу, некая работа точно велась. Трудно было что-то понять, но вдруг зрачок Лиона задергался. Его губы стали двигаться, словно он что-то пытается сказать.

– Если это началось, то дай знак. Пошевели кончиками пальцев!

Лион сделал знак. Пальцы у него тоже упирались в датчики, где-то самопишущие приборы пришли в действие.

Лион заговорил громче, обращаясь во временную пустоту, кто – то на той стороне вышел с ним на связь. Он сделал условный знак, Илонг осторожно отрегулировал давление на крепежах штативов. Иглы впились еще сильнее.