"You see, Emilius, Bernauses are not born with magic. It comes with time. If it awakens in you, it means you are ready – though not without doubt. You cannot renounce it, but you may pass it to another Bernaus under one condition: if you foresee your death. Most of us never do, for death comes unannounced, always sudden, always tragic." My mother’s voice trembled; revealing this secret was agony, but necessary. She released my hands and stepped back beside my father.
– Понимаешь, Эмилиус, Бернаусы, то есть мы, не обладаем магической силой с рождения. Она приходит к нам со временем, годы спустя. Если это происходит – значит, мы готовы её принять, хоть и не без доли смятения и сомнения. Отречься от дара нельзя, но можно отказаться в пользу другого Бернауса только при одном условии: если предчувствуешь или уверен, что в ближайшее время погибнешь. Большинство из нас так и не узнает час кончины, так как смерть объявляется всегда нежданно, не отправляя предупредительных писем, и она всегда трагическая, – я видел, как нелегко матери давалось открывать эту страшную тайну, но другого выхода не предвиделось. Она освободила мои руки и вернулась к отцу.
"You will have a mentor – someone you already know, who mastered the power before you. Bernauses are bound by an unseen thread; we befriend only our own kind, rarely outsiders." My mother softened the blow with a hopeful note.
"And you’ve known her for years," my father added with a knowing smile.
"Ema," I whispered.
– У тебя будет собственный наставник. Обычно им становится тот, с кем ты уже знаком и кто освоил силу раньше тебя. Бернаусы очень тесно связаны друг с другом на интуитивном уровне, поэтому выбирают в друзья и партнеры только людей своего круга и не пускают в него чужих, – решила успокоить меня мать, подсластив горькую правду оптимистической концовкой.
– Впрочем, ты с ним, вернее с ней, уже много лет знаком, – подмигнул мне, улыбаясь, отец. Эма, – беззвучно произнёс я.
My parents exchanged a glance, as if they’d heard me, but said nothing. Suddenly, their forms began fading rapidly, dissolving into faint silhouettes. An unseen force gripped me, dragging me back into darkness.
Родители понимающе переглянулись, словно прочли мою мысль, но ничего не ответили. Внезапно их образы стали быстро тускнеть и исчезать. Их четкие фигуры начали превращаться в еле различимые силуэты. Неведомая энергия словно схватила меня и потянула назад во мрак.
"Will I see you again?" I cried out.
"We’ve done our part. Now, son, you must live for us." Their voices echoed as one in my mind.
"Are you real, or just my imagination?" I was being pulled further away; they were now just a blur.
– Увижу ли я вас снова? – кричал я отцу и матери.
– Мы выполнили свою миссию и теперь, сын, тебе жить за нас, – их голоса зазвучали в унисон в моей голове.
– Реальны вы или лишь плод моего воображения? – я всё больше отдалялся от них, а они всё больше превращались в расплывчатое бледное пятно.
"We are and we are not. Knowing our fate, we left this spell—an illusion you’d see when your power awakened. Now its purpose is fulfilled. Be strong, Emilius. When the moment comes to say 'yes,' do not say ‘no’." Their voices merged indistinguishably, as if spoken by a single entity. The last words puzzled me. The darkness swallowed me whole – and then, I awoke.
– Мы реальны, но вместе с тем и нет. Зная, что с нами может случиться всё что угодно, мы создали заклинание в виде иллюзии, которое ты должен будешь увидеть, когда откроешь в себе способности. Теперь оно теряет силу, так как исполнило предназначение. Прощай, сын! Будь сильным, и не говори “нет”, когда настанет момент сказать “да”, – их голоса слились воедино, поэтому я не смог отличить один от другого, будто ими говорило одно некое существо, а вовсе не разнополые люди. Последняя фраза осталась полной загадкой. Тьма затянула меня в воронку, и через мгновение я проснулся.
4. New «I»
4. Новый «Я»
I understood that what had happened was not just a spell, but also a kind of initiation that I had to pass before joining the circle of the chosen ones, finally taking my rightful place in this hidden world. Although I still had not received answers to numerous questions, something told me that the secrets would be revealed when the right time came. In the meantime, I had to study myself anew.
Я понимал, что произошедшее являлось не просто заклинанием, а своего рода инициацией, которую необходимо пройти перед вступлением в круг избранных, чтобы, наконец, занять законное место в нашем мире. Хотя ответов на многочисленные вопросы я так и не получил, но что-то подсказывало: тайное станет явным, когда наступит подходящая пора, а пока мне надо изучить себя заново.
I clearly realized that these new abilities could not only make life easier and bring unforgettable adventures but also complicate it, given my unrestrained temper. I was too hot-tempered and arrogant by nature. Regardless, I quickly moved away from resentments. However, sometimes I spat out what was on my mind or, on the contrary, spoke without thinking, which had earned me many enemies.
Я чётко осознал, что новые способности могли не только облегчить жизнь и принести много незабываемых приключений, но и осложнить ее, учитывая мой несдержанный нрав. Будучи по натуре вспыльчивым и заносчивым, я довольно быстро отходил от обид. Порой говорил, что думал или, наоборот, говорил, не думая, поэтому нажил немало недругов.
Of course, I didn’t consider myself aggressive, but there was room for improvement. Having such powers while being easily agitated was a dangerous combination that could lead to disastrous results. It wasn’t hard to guess where this came from. The sudden loss of my parents and the drastic change in lifestyle left a lasting psychological mark. I had gone from being treated like a deity to a nobody. For this, I "thanked" the orphanage, which taught me no life lessons —instead, it shattered the self-esteem and self-worth my loved ones had so carefully nurtured.
Конечно же, я не считал себя агрессивным, но над сдержанностью следовало поработать. Обладать такой силой и быть нервным – опасная комбинация, которая могла бы привести к весьма плачевным результатам. Не составляло труда предположить, откуда всё это шло. Внезапная потеря родителей и резкое изменение образа жизни наложили психологический отпечаток на мою формирующуюся личность. Из статуса божества я опустился до уровня ничтожества. За это “благодарю” детский дом, воспитание в котором не дало никаких уроков жизни, даже, напротив, больше искалечило, понизило самооценку и собственную значимость, которую так бережно оберегали мои близкие.
Five years in that institution made me intemperate, anxious, and overly sensitive, though surprisingly, not vindictive. Befriending me was hard. Nobody could find a way to get through to me. I never tolerated injustice and preferred solitude most of the time. The idea of belonging to someone was foreign to me – until I met Ema.
Пять лет, проведенные в том образовательно-воспитательном учреждении, сделали меня несдержанным, нервным, чересчур обидчивым, однако мстительным я не стал. Сдружиться со мной было сложно, найти общий язык – нелегко, а заставить подчиняться (особенно во время столкновений с несправедливостью) – вообще нереально. Я предпочитал одиночество, лишь бы никто не лез в душу. Быть обязанным кому-то дружбой – выше моих сил. Я строго придерживался этого правила до тех пор, пока не познакомился с Эмой.
In her, I found the soulmate I had long stopped believing existed. Loneliness breaks even the strongest, creating a "hunger" for companionship and heartfelt conversation. That’s what happened to me: meeting Ema changed everything. Despite being younger, we shared much – both orphaned mysteriously, both labeled loners, even our personalities mirrored each other. A coincidence?
В ней я нашёл родственную душу, о которой так долго мечтал и уже перестал верить, что обрету. Даже самую сильную личность одиночество обязательно сломит, и несомненно появится “голод” по дружеской поддержке и общению. Так произошло и со мной: знакомство с Эмой изменило всё. Несмотря на возраст (Эма была младше меня на пару лет), у нас нашлось много общего: при загадочных обстоятельствах оба потеряли родителей; оба считались нелюдимыми и одиночками по жизни. Даже характерами походили друг на друга. Не это ли называется совпадением?
I was 15 then, already three years into my orphanage stay. I’ll never forget the day I first saw Ema. A rare hot July evening had everyone outside. I don’t recall what I was doing when shouts erupted ‘new kids have come’. Like the others, I rushed to the gates where a minibus pulled up.
Мне тогда исполнилось 15 лет, и уже 3 года как находился я в злополучном детском доме. Никогда не забуду тот день, когда увидел Эму впервые. Тогда “к власти пришел” солнечный жаркий июльский вечер, что считалось редкостью для тех краёв, поэтому все, конечно, проводили время на улице. Каждый занимался своим делом. Я уже точно не припомню, что конкретно делал в тот момент, как вдруг со скоростью света пронесся слух, что привезли новеньких. И, конечно, все ребята, включая меня, ринулись к главным воротам, через которые проехал микроавтобус.
