Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Родители. Дети. Воспитание (страница 15)

Потом архиерей сказал батюшке: «Вы принялись бороться с этой язвой своими силами и, конечно, потерпели крах, потому что природа поражена настольно, что человеческими усилиями ее исправить невозможно. Но вы обопритесь на благодать и поставьте своих пасомых под действие благодати, и вы увидите, какая произойдет перемена». В конце повести рассказано, как создается община из этих бомжей, как люди совершенно перерождаются.

Когда читаешь книгу, порой возникает ощущение, что именно так все в жизни не могло происходить – история слишком последовательна, слишком интересна. Но, по всей видимости, автор был очень мудрым человеком – он наблюдал в жизни какие-то конкретные, отдельные события. Может быть, существовала такая община, такой священник, а автор объединил в книге все, что видел в жизни.

Так поступил Виктор Николаев в своей книге «Из рода в род» – он путешествовал по многим тюрьмам, но для единства сюжета, все случаи, которые он собрал, изложил так, будто они происходили с жителями одной колонии, чтобы была композиционная целостность.

Итак, действительно, когда мы опираемся только на себя, то рано или поздно происходит такая же катастрофа, разочарование. Об этом говорится в статье о. Павла (Великанова). В «Пастырском богословии» архим. Тихона (Агрикова) есть глава, посвященная тому, как батюшка начинает служить в своем приходе – он полон рвения и замыслов, что сейчас изменит мир. Чтобы спасти его от гордыни, Господь попускает, чтобы первое время все валилось у него из рук – на него наваливаются какие-то беды, проблемы и искушения, от которых хочется бежать на край света.

Конечно, никуда не надо бежать, надо просто смириться и в уединении, тишине и молитве все это пережить. Потом – выйти снова на свое служение, но уже опираясь на благодать Божию. Потому что, когда нет опоры на благодать, очень тяжело. Когда приходит человек, пытаешься ему помочь, но он все равно уходит. Что остается, если не верить в благодать? – только разочарование в добре и вообще в жизни.

Мне очень понравились слова Наталии Пономаревой об этом. Не знаю, как сейчас, но когда я с ней последний раз общался, она работала в синодальном отделе по тюремному служению, еще вела курсы катехизации при одном храме. Есть очень хорошая традиция – прежде, чем человека крестить, ему в течение года объясняют основы веры. Некоторые люди слушают с интересом, а некоторые завершения годичного курса не дожидаются, уходят.

Она говорит: «Это, конечно, тяжело видеть, когда в человека столько вложил, а он уходит. Но не могу же побежать, взрослого человека схватить за рукав со словами «вернись». Остается только перекрестить уходящую спину, сказать: «Господи, путями, какими ты сам знаешь, спаси этого человека».

Иначе очень тяжело. Прп. Серафим Вырицкий был наделен даром прозорливости – люди к нему приходили, а он знал уже, как их зовут, какие у них вопросы и что им нужно сказать. Как-то обмолвился одному человеку: «Ты не представляешь, насколько это тяжело, когда к тебе приходит человек, ты знаешь его проблему, ты знаешь, как ему помочь, и ты заранее знаешь, что твоего совета он не послушает, а поступит все равно по-своему».

Отсутствие двойных стандартов

Крайне важно, что в вашем Центре существует такой принцип: то, что не разрешается воспитанникам, не разрешается и взрослым. Отсутствие двойных стандартов – это очень правильная вещь. Мы и начали с мысли о. Владимира (Кучумова), что подростки прислушаются к взрослым людям, когда поймут, что их слова – это не ложь и не ханжество.

В первой беседе на эту тему я уже рассказывал про бывшего рецидивиста, который впоследствии встал на путь исправления. Несмотря на то, что родители в детстве его пытались воспитывать, воспитание было специфическим – днем звучали правильные слова («Учись! Будь честным!»), а вечером он ложился спать, и у родителей начинались совсем другая разгульная жизнь… Штрихи повседневности: папа пьяный поперек комнаты лежит, мама ворует на местном рынке. Образ жизни родителей всю их проповедь свел практически к нулю.

– Иулиания Владимировна, вы про Новый год говорили, что ребята тогда хотели воспитателей подловить…

– Да, я помню. Это было достаточно давно. Ребята знали, что здесь, в Центре, совершенно четко соблюдается «сухой закон». Даже несмотря на то, что ребят нет – если какие-то группы уже уехали или еще не собрались, в помещении Центра мы никогда не употребляем спиртное.

Начну с Нового года: ребята знали, что мы распустили всех на Новый год по домам, и решили сами с сотрудниками встретиться в один из дней, друг друга поздравить. У нас было помещение на первом этаже, мы сидели там. Каково же было наше удивление! Темно, зима, мы сидим, пьем чай, поздравляем, у нас подарки припасены друг для друга – вдруг видим в окне лица! Ребята стоят и смотрят! Им нужно было подтверждение, что мы лжем, что не может быть такого, чтобы, когда здесь никого нет, мы вели себя так, как мы говорим.

То же самое произошло, когда мы поехали первый раз на юг, в Крым. Весь опыт этих детей говорил о том, что взрослые, вожатые, их родственники, когда они с ними проводят время – днем все такие благообразные, вечером детей укладывают, а сами начинают если не «квасить по-черному», то выпивать, но алкоголь обязательно должен присутствовать. Мы их укладывали спать, а потом они потихонечку вставали, пытались нас подловить в том, что мы нарушаем те самые правила, о которых говорим им, но видели, что у нас этого не происходит. Какое же было у них удивление! Но вначале это стало для них и для нас очень тяжелым испытанием…

Модель общения и пример

И еще, наверное, самое главное – то, на чем уже будем заканчивать нашу беседу. Ребята в Центре живут и, конечно, для них очень важно то, что им здесь говорят. Безусловно, есть вещи, которые забываются, но здесь им дают, как Иулиания Владимировна говорит, модель общения. И это важно.

Например, если спросить разных людей, то многие себе даже не представляют, как можно без алкоголя что-то отмечать. У них просто нет навыков такого общения. Здесь человек живет и эту модель не просто видит, он ее усваивает. Это как в спорте. Я хоть и не специалист по рукопашному бою, но благодаря тому, что чуть-чуть занимался, знаю, что недостаточно просто увидеть прием. Даже если ты знаешь, как этот прием правильно выполняется (например, удар ногой в прыжке) – пройдет длительное время, пока он у тебя начнет получаться. Ты должен это «запомнить» всем телом.

Или пение. Сколько людей занимались вокалом: в принципе правильно поставить голос можно очень быстро. Проблема в том, что человеку с одного раза этого не запомнить. Если с тобой час занимается профессиональный вокалист, он тебе горло «растянул» правильно, ты стал петь. Но буквально на следующий день ты это состояние забываешь – тебе его не вспомнить. Только если ты занимаешься ежедневно довольно длительное время, ты можешь это состояние запомнить и за одну секунду его восстановить, взять какую-то нужную ноту.

Так же и здесь – когда у детей, которые живут, происходят какие-то столкновения, возникают проблемы, с вашей помощью они учатся преодолевать их бесконфликтно. Может быть, не всегда воспитанники сейчас с вами согласны, но сама модель запоминается.

Что происходит потом? Ребята выходят (не только из этого Центра, кто-то выходит из семьи, любые другие ребята), и они, конечно, считают, что все, чему их учили, что они видели, – это идиотизм, что все это неправильно, но потом, когда наступает второй период жизни и они пытаются идти своей дорогой, жить по-своему, самостоятельно, то везде натыкаются на тупики. Им кажется, что они будут жить так, как они считают нужным, и будут счастливы – увы, случается здесь прокол, тут прокол, там прокол. Многие потом скатываются к разгулам и пьянству. Конечно, у кого-то это происходит более цивильно, не так грубо, не столь на внешний взгляд разрушительно, но в итоге все равно оказываются в тупике.

Потом человеку ничего не остается, кроме как вспомнить ту модель поведения, которую ему предлагали.

И я многократно это сам переживал – когда, бывало, мой духовный отец мне что-то объясняет, кажется, что это глупо, что он тебя вообще не понимает, что ты говоришь одно, а он тебе совершенно о другом. Ты ему о мягком, а он тебе – о теплом.

Начинается период непослушания. Ты думаешь, что так поступать невозможно, и если я буду поступать так, то испорчу все дело. Начинаешь делать по-своему. Раз – прокол, два – прокол, три – прокол. И когда все варианты испробуешь – вообще никакого выхода не остается, просто уткнулся в стену.

Вдруг вспоминаешь тот совет, который тебе показался глупым. Думаешь, неужели этот глупый совет можно вообще как-то в жизни применить. Но так как ничего уже не остается – дай попробую. Потом оказывается, что это было единственное верное решение. Когда ты этот совет принимаешь, в стене появляется дверь. Просто потом понимаешь, что тот, кто давал тебе совет, эту ситуацию прошел уже неоднократно, и знает ее до подробностей. Но и то, что, может быть, сейчас ребята не соглашаются со своими наставниками – согласятся, когда, возможно, окажутся в тупике, когда у них будут уже свои дети.