Иеромонах Прокопий (Пащенко) – Работа и духовная жизнь. Том II (страница 23)

К слову, про разный менталитет. Многие коллеги в силу национальных особенностей напоминают детей. Им сложно сидеть на месте и не двигаться. Они постоянно издают какие-то звуки. Вчера была общая встреча. Рядом со мной оказался такой член команды. Если в России ты можешь посмотреть построже и человек подсоберется, то тут мне ничего не оставалось, кроме как молиться. Надо же аккуратно. Не знаешь, какая будет реакция. Нельзя испортить отношения. Мне только и оставалось, что молиться. Он играл бутылкой (отклеивал наклейку, приклеивал). Взрослый человек. На мой взгляд, он не реагировал, потому что для него это нормально. Эта история про то, что у каждого настолько все свое, что тебе ничего не остается. Только адаптироваться. Только привыкать. Одно сплошное смирение. Тренирую ежедневно.

Рабочая сила – индусы, непальцы и т. д. Их привозят автобусами. Они живут в отвратительных условиях. На краю пустыни. В совершенно странных постройках. Платят минимальные деньги, что для их стран, конечно, серьезный доход. Элемент рабства здесь присутствует. Местные жители сами вообще ничего не делают. Но мы, собственно, тоже в этих условиях. Просто живем мы комфортнее и платят нам побольше. Тема эта неоднозначная.

В этой связи все больше размышляю на тему (особенно на фоне всего происходящего сейчас): “Зачем спорт нужен мне в жизни и какой толк от него?” С одной стороны – Промысл, конечно. С другой – все больше думаю, что такие большие проекты, а хочется замуж и в декрет. Больше всего мыслей, что я бы хотела работать учителем. Причем в последнее время (могу обманываться, находясь в отдалении от своей российской реальности) думается, что учителем русского языка и литературы. Конечно, никаких знаний соответствующих у меня нет, и поэтому это скорее – фантазии.

Много здесь тех, кто не хочет возвращаться. Не знают, что делать. Смотрят работу. Люди здесь готовы платить такие зарплаты, которые у нас сейчас сложно найти. При этом жизнь здесь (для меня) пустовата. Даже нет такого места (пока мне не встретилось по крайней мере), где бы было хорошо. Например, лес или речка. Даже прогулялся по улочкам старой Москвы – и тебе хорошо. А тут нет такого. Да, красиво. Современно. Но создается все время впечатление, что это обман. Действительно, здесь мало что сделано из натуральных материалов. Получать огромные деньги, но жить в этой пустоте? Каждому свое.

При том, что здесь не продают алкоголь в магазинах (сухой закон), есть один магазин, который реализует алкоголь по определенным дням. Нужно иметь лицензию, записываться туда. Многие тем не менее “побухивают” прилично. Большие мероприятия – огромный стресс. Даже там, где сухой закон, люди умудряются найти выходы. Рестораны и бары никто не отменял. Их мало. Но народ находит.

В субботу я ходила на службу, но такого искушения не идти у меня еще никогда не было. Ни разу. Всегда, когда я собираюсь на любую утреннюю службу, всегда приходят мысли: может, не идти, в следующий раз. А тут очень сильно и по всем фронтам. Надо поспать. Надо отдохнуть. Физически не очень хорошо себя чувствовала. Вдруг. Ни с того, ни с сего. Предпосылок не пойти было множество. Чудом я себя привезла в Храм. И дальше мне начало плохеть. Это уже третий раз. Впервые это было на Соловках на Страстной неделе на чтении Двенадцати Евангелий. Потом на Подворье было не так давно. Вдруг резко начинает темнеть в глазах. Я почти теряла сознание. Но там всегда были рядом люди. Они быстро реагировали. Нашатырь приводил меня в чувства. А здесь я стою и понимаю, что со мной опять начинает происходить то же самое. Такое состояние, как перед потерей сознания. Я даже не знаю, что делать. Никого знакомого. Люди вокруг. Я их не знаю. В этот момент читали Евангелие. Я умылась (в храме есть такая комната). Я вернулась. Не ушла. Потом отпустило. Исповедь. Причастие. Слава Богу. Такой камень упал с плеч. После этого Причастия мы поехали с девочками на конную арену (целый район). По пути девчонки обсуждали своих коллег, разных людей (а у меня есть эта страсть осуждения, я воюю с ней, но по-разному выходит), а тут словно сомкнули мне уста. Настолько мне было жалко потерять это. Настолько хотелось подольше удержать спокойствие, этот мир внутренний. Мне удалось удержаться и ни слова не сказать. Тот день очень хорошо сложился. Удалось. Исключительно благодаря Господу. Не моими силами точно.

По работе. Борьба со своей гордостью. Вроде бы много всего знаешь, но очень большой объем информации и его нужно освоить в сжатый период времени. Ты начинаешь в это вникать и понимаешь, что не все от тебя зависит в очередной раз. Мозг не все воспринимает или не запоминает. Ты забываешь. Или в один из дней информации было так много, что ничего не понимала и не запоминала, и не могла ничего сказать. И с документами не получается. То не могу сесть полдня за работу. Не могу сделать. Не получается. Потом Господь вложил мне мысли, откуда можно взять информацию, где и что посмотреть, у кого спросить. Стало складываться. Но только после того, как я смирилась. Есть моменты моих переживаний, что я некомпетентна, непрофессиональна (в силу того, что делаю это впервые). Борьба. Страсть иногда берет верх. Страсть крутит сильно. Я стараюсь молиться, смиряться. Выходит по-разному, конечно. Иначе мне плохо становится, и вообще ничего не получается (Совещания. Стоит сорваться, все начинает рушиться. Провокации, на которые хочется среагировать. Не среагировала. Потом посидели с коллегой, тепло пообщались).

Сегодня мне было плохо физически. Сегодня заболело все, что могло заболеть: сломанный позвоночник, почка, живот. А мне нужно много сделать и сдать. И опять элементы гордости – как же так, ведь я не успею. А тут новая страсть – объедение. Прежде было просто. Нельзя – значит, нельзя. Но тут поела всего, что было нельзя.

Господь рядом. Очень помогает. С одной стороны, при большом количестве начальников – Он мой главный ориентир. Я просто стараюсь (как пишет Солоневич) оценивать сама для себя задачи. От того, что кажется бесполезным, стараюсь отворачиваться, уворачиваться и лишнего не делать.

Люди многие негодуют, злятся и ругаются. И в этой манере идет общение, строятся разговоры. Всячески я стараюсь огибать эти углы. В Москве мне было сложнее удержаться в этом плане. Вначале и тут не было возможности удержаться. Негодование регулярно присутствовало. Сейчас с Божией помощью удается справляться.

Про призвание. Хотелось бы себя с пользой применить. Что же Господь вложил, чтобы этим быть полезной для людей, которые есть вокруг, для всех? Думаю об этом. Чтобы не потерять себя. Чтобы не замкнуться на фоне всеобщего самоцентрирования. Здесь в плохом смысле благодатная почва для этого. Все амбициозные. Зарплаты. Опыт за плечами. Кто-то опытом делится и предупреждает ошибки всех остальных. Кто-то с этим опытом возносится куда-то высоко, что даже сложно подойти. Интересный путь.

На прошлой неделе была противоположная ситуация. Состоялась встреча команды. Обсуждали несколько документов, которые я подготовила. Цель встречи – узнать мнение коллег, обсудить, откорректировать. Я была в совсем немирном состоянии. Устала. Мира не было со мной. Встречу переносить не стала. Пришла с подходом, что знаю лучше всех, как это должно быть устроено – встреча закончилась некоторым раздором. Было сложно терпеть. Смиряться и вовсе не получилось. Сложно терпеть, даже когда люди начинали расплываться в формулировках и говорить об общих вещах. Если бы получилось со смирением все это выдержать, думаю, что мы бы с меньшими потерями вышли из этой встречи. Она закончилась на высоком градусе. Правда, потом мне пришлось извиняться. Микроклимат восстановился, но плоды совершенно иные.

Каким бы ни был человек профессионалом, с каким бы опытом ни приехал, но если он не умеет договориться, то все заканчивается. Здесь это особенно чувствуется. Мы все с этим столкнулись. Мы сделали Олимпийские игры. Мы чемпионат мира провели. И сталкиваешься с тем, что привычные способы не работают. Это очень интересный опыт. Интересно, как все это отразится, когда мы вернемся в Россию, в свою реальность привычную.

Такую мысль вложил мне Господь. Вообще-то мы в гостях все. Все приехали. Сделаем мероприятие и уедем. А люди в этой части планеты еще 20 лет назад были преимущественно бедуинами. Местные ребята на самом деле делают огромный шаг нам навстречу и огромные усилия над собой в общении, во взаимодействии с нами. Тем более женщина. Здесь женщина – красивая, закрытая – должна рядом быть, воспитывать детей. Вот и вся ее задача. А им приходится нас слушать. Следовать за нашим мнением.

Предположим, человек привык решать рабочие вопросы, наезжая на всех подряд. Но это он в своей стране так их решает, а когда уехал в другую страну, так уже делу не помочь. Наедешь на кого-нибудь, и неизвестно, какой реакции и последствий ожидать.

Работа на проекте в некотором роде фокусирует на совместном решении возникающих вопросов и поставленных задач чуть в ускоренном режиме и в сжато обозначенные сроки. С этим же можно, наверное, сопоставить работу докторов и крупных производств, когда операция не может растягиваться на сколько угодно времени или же ставятся жесткие сроки изготовления и выпуска каких-то изделий на рынок в промышленных масштабах. Речь не идет о том, что в прочих направлениях как-то проще и договоренности не так уж и важны, скорее, в сравнении прочие направления порой располагают большим количеством времени для того, чтобы все взвесить, проанализировать, несколько раз обсудить и потом уже договориться. Даже если допускаешь возможную конфликтную составляющую, есть время извиниться, подождать, пока сам отойдешь, собеседник отойдет, и пересмотреть принятое решение. В операционной, как мы понимаем, подобный алгоритм действий может стоить чьей-то жизни, на производстве – потери крупных финансовых средств, а на крупном мероприятии – серьезного провала на уровне репутации страны.