Иеромонах Прокопий (Пащенко) – О проблемах созависимости (страница 20)
Новая доминанта – что она из себя представляет
О том, что из себя представляет новая доминанта, о её формировании и о том, как она помогает не только пережить негативный опыт прошлого, но и сохранить равновесие перед лицом трудностей, говорится в прочих частях работы «Преодоление травматического опыта…». Например, в части 3 речь идёт о вере, если посмотреть на неё не с точки зрения духовных аспектов. Рассматривается стрессоустойчивость как качество, которое и даёт вера. В части 2.3 «Вера и любовь как иммунитет, защищающий от «сползания» в «воронку» патологической доминанты»{171} приведён опыт детей блокадного Ленинграда. Да, этот опыт их изменил. Но, тем не менее, они не стали сломленными существами, какими рисует современная популистская психологическая литература людей, переживших подобный опыт в детстве. Упомянутые работы объединены в книгу «Депрессия и травма: Как преодолеть»{172}.
Все эти работы содержат примеры того, как новая доминанта помогает освободиться от травмирующего опыта прошлого, при этом искусственно не вытесняя его.
Ко всем тем примерам, что приведены в упоминавшихся материалах, можно добавить историю одной девушки. Вот, что она писала: «В школе был буллинг жёсткий, причём самое обидное было то, что меня начали буллить за то, что я стала защищать одноклассницу, над которой издевались. А сначала я присоединилась к этой волчьей стае, потому что за большинством – сила, но сердце не выдержало. Такая была расплата. Мы обе стали изгоями. И дома была – жесть. Я была отличницей, мне было очень легко учиться, а из-за постоянного морального насилия просто перестала учиться. Не видела смысла вообще ни в чём, и мир казался абсолютно жестоким и несправедливым. Отсюда и мысли о суициде, крыша. Кстати, я на неё лезла по внешней пожарной лестнице. Господи, ничего же не боялась. Но в 10–11 классе я уже стала «крутая», потому что начала общаться с крутыми парнями с улицы и хейтить меня было уже опасно. И одноклассницу – тоже перестали. Но вот у неё, кстати, этот опыт до сих пор очень сказывается.
Знаете, что было интересно! Я пришла в институт, у нас было 10 человек в группе, и мои одногруппницы стали хейтить единственного парня у нас. А у него какие-то проблемы со здоровьем были, замкнутый немного, не такой, как все! И передо мной опять встал выбор: защищать или присоединиться. И я опять выбрала защищать его, но мне уже было не страшно стать снова изгоем. Мы сдружились! Я даже в гости ездила к нему, у него лошади были, он меня учил кататься. Семья оказалась очень обеспеченной, но этого я не знала, и никто в группе не знал. Он не кичился. Классный парень! А одногруппницы просто меня не звали на некоторые свои тусовки, иногда что-то шушукались. Но мне уже было всё равно. Я знала, кто мне подходит для дружбы, а кто нет. Хватало друзей в институте из других групп и разных сообществ.
Хорошее было, конечно, тоже! Но вот так, если посмотреть ретроспективу, – почти каждый день как на войне.
Точно знаю, что всё было на пользу. Не сломило, а только укрепило. Я большую часть времени в радости живу. Бывает всякое, но всегда выруливаю в «плюсы» из ситуации. Всё же как-то удалось сохранить искренность, радость жизни и т. д. Ну и правда, я всегда ощущаю стержень внутри. Но это не мешает мне быть где-то слабой, где-то ранимой, уязвимой, это не лишило меня женственности. Научило прощать, разбираться в людях. Для меня нет безвыходных ситуаций, буквально на этой неделе – она была просто «жесть» – мне звонит директор, и я чувствую уже по голосу, что он прям чуть ли не в отчаянии, говорит: "Всё! Конец!". А я просто спокойно отвечаю: "Сейчас всё разрулим, вообще не переживайте, ерунда". Он с надеждой: "Разрулишь, да?". «Да», – говорю, кладу трубку, а сама понятия не имею – как.
Но потом пришли мысли и правда – разрулила. Так что всё на благо!
У меня тётя была, я летом много времени с ней проводила, она часто разговаривала со мной о Боге, мне так нравилось слушать эти истории. Мы часами гуляли с коляской, она мне покупала что-то вкусненькое и рассказывала. А верующих больше не было, лето заканчивалось, я уезжала домой, разговоров о Боге больше не было. А потом у кого-то в гостях я увидела детскую Библию и прямо в гостях быстро выучила "Отче наш". И когда было совсем плохо, вставала у окна, смотрела на небо и молилась.
Так впервые в мою жизнь пришёл Бог. Ещё я всегда много читала, этим и спасалась. Видела, что бывает другая жизнь, и в книгах были примеры, как можно поступать в тех и иных ситуациях, вопросы добра и зла часто поднимались.
Но маму свою я давно поняла, простила всю жесть, что была. Надо знать контекст ситуации: она одна воспитывала ребёнка, зарплату не платили по 6 месяцев! У нас дома нечего было есть. Была банка подсолнечного масла и хлеб с солью. И помощи не было. На улицах стреляли. Потом выровнялось, она на двух работах работала, стала руководителем. Как-то так. Я оплатила ей ипотеку, мы живём рядом, ходим друг к другу в гости. И сейчас нашим отношениям завидуют все мои подруги! Мы справились с задачей!
Подробности жести, которая была в детстве между мной и мамой, я рассказывать не буду, боюсь, что её это может ранить, если она узнает. Всё же она горячо однажды просила за это прощения со слезами (а она очень сильная и никогда не плачет при мне).
И однажды на мой день рождения она сказала в тосте, что не понимает, как при таком воспитании у неё выросла такая прекрасная дочь! Мне было достаточно. Про буллинг в школе мама не знала! Узнала, когда мне уже было лет 25. Очень удивилась и ругалась, что я ей не рассказывала. Сожалела, что не смогла меня защитить. Она всё же очень хорошая, просто жизнь была – жесть! Время такое было. Там много всего, но это отдельные истории. Были 90-е годы. Некоторые сцены из сериала "Слово пацана" были нашей реальностью».
Часть II. О близких и родственниках зависимого человека, о созависимости (продолжение)
Вступление. О чём часть 3.2?
В этой части продолжается разбор комплекса идей, оформленных в концепцию созависимости. Разбор продолжается не столько с целью критики (критика – не главное), сколько с целью выяснения, как же можно помочь тем, кого называют созависимыми? Далее здесь (и в дальнейших частях) делается переход к описанию комплекса идей, положенных в основу Семейных Клубов Трезвости (СКТ). Помимо прочего, приводится текст доклада, сделанного автором на Рождественских Чтениях 2024 года, – «Родственники зависимых: христианские и психологические аспекты (о созависимости и о реабилитации лиц, имеющих зависимых родственников)».
Что автор предлагает кроме критики? Много чего. В контексте размышлений о тех или иных аспектах концепции созависимости, приводятся материалы, в которых описывается альтернативный взгляд на рассматриваемые явления.
Например, в следующих трёх ответах изложена та альтернативная модель, которая далее рассматривается на многочисленных примерах и с разных сторон (ответы адресованы женщинам, но суть, изложенная в этих трёх ответах, применима и к мужчинам):
Итак, в своей работе СКТ тоже использует концепцию созависимости, но напитывают её смыслом, близким к православному мировоззрению. Отсюда возникает некая сложность, ведь упоминаемый термин тянет за собой пучок коннотаций, характерных для западной парадигмы мышления.
Видимо, по этой причине, кто-то считает, что автор данной работы что-то недопонял в концепции созависимости. Возможно, автор что-то действительно недопонял.
Но возможна и та ситуация, при которой возникает некая мировоззренческая путаница. Люди, пытающиеся переформатировать концепцию созависимости под православное мировоззрение, не могут в то же время переформатировать поисковые системы интернета. А те в ответ на запрос по созависимости выдают интерпретации, близкие по смыслу к тому материалу, который рассматривается в данной работе. Плюс, очень проблематично перестроить всю структуру понятия, сформированного на основах иной ментальности. Проблематично закрывать глаза на некоторые идеи, которые (с логической неизбежностью?) вытекают из понятия созависимости, если зародыши этих идей встроены в саму структуру понятия.
Плюс, если делать ставку на то, что что-то недопонял именно автор, тогда надо как-то объяснить следующее. Люди, поделившиеся своими историями (Разделы 6 и 8), а также люди, цитируемые в работе, мыслят схожими категориями. Ошиблись все они?