Иеромонах Прокопий (Пащенко) – О проблемах созависимости (страница 19)
Процесс, который можно описать с точки зрения нейрофизиологии, представлен в виде житейского образа – гнойник, который можно выдавить, или кувшин, содержимое которого можно вылить, или колодец, что может быть вычерпан. Но мозг – не гнойник, не колодец и не кувшин. Мозг работает по иным принципам. Если их знать, то становится понятным, что за попыткой «экологично» проживать гнев следует его усиление, подкрепление текущей доминанты. Каков выход? Покрывать гнев любовью! Тогда ничего вытесняться не будет.
Не стоит бояться этого пути. Так называемое вытеснение может происходить только при одном условии: если, например, женщина гневается на своего пьющего мужа, кипит, но не проявляет своих эмоций и переживаний, так как боится его реакции. Но вот если она ненавидит, но понимает, что чувство это её разрушает, разрывает её связь с Богом, если осознает, что, возненавидев мужа, она, по сути, этим же мозгом и этим же сердцем будет общаться с детьми, – всё будет иначе. Поэтому когда мы молимся за неприятного нам человека, понимая, что только Бог ему судья, то освобождаемся от гнева. Мы этот гнев не подавляем, а освобождаемся, с Божией помощью, от него через молитву. Если рассматривать этот процесс с физиологической точки зрения, а не с духовной, – мы переучиваем те самые нейроны, что участвовали в гневном процессе, и включаем их в другую функциональную систему. Нет, мы не становимся инфантильными. Святые, победившие гнев и воспитавшие в себе любовь, всё видели и всё понимали. В грешнике они видели не меру греха, а те струны, на которые ещё можно воздействовать. Им удавалось донести свою мысль так, что человек умилялся душой и сказанное принимал. Эта идея применительно к вопросу воспитания развита в статье «Родители и дети (часть 3)».
Примечательно, что Фёдор Павлович Карамазов (герой романа Достоевского «Братья Карамазовы»), который подходил под описание аддикта (он был зависим от алкоголя, женщин), слушал только Алёшу – и потому, что тот его не осуждал. Человек, понимая, что не осуждён, ещё способен прислушаться. Мы видим его с иных ракурсов. Замечаем те необорванные струны, на которые ещё можно повлиять. Буквально ощущаем ту искру, которую можно раздуть, чтобы разгорелся огонёк.
Не прорабатывать опыт прошлого всю жизнь, а встать выше этого опыта
Сейчас модно винить во всём родителей. Кем-то в детстве не занимались. Кого-то слишком опекали. А как люди в войну выживали? Причём версия, что люди, пережившие войну, стали монстрами, ошибочна. Конечно, кого-то война деформирует. Но опять же, если и был негативный опыт, он преодолевается по тому же принципу – не через бесконечные проработки и перепросмотры, но через построение новой бодрой конструктивной доминанты, наличие которой позволяет не только переосмыслить прошлое и извлечь из него какой-то опыт, но – стать выше этого опыта.
Проблема современных психологических практик в том, что, предлагая выход, они оставляют человека на том уровне, на котором он был. Например, ситуация – у мальчика проблемы во дворе. Тренер предлагает определённый тренировочный процесс. Не обязательно драться. Вопрос может быть решён и без кулаков. Развиваясь, ребёнок перестаёт быть мальчиком для битья. Психологические практики предлагают ему что-то изменить в собственном мышлении: посмотреть боевик, представить себя сильным и зафиксироваться на этом. Да, можно вспомнить все свои обиды и выписать их на отдельный листок. Но человек их таким образом не проживает, а лишь подкрепляет этим процессом текущую доминанту.
Как освободиться от опыта прошлого? В работе «Преодоление травматического опыта…» часть 4.3[50] приведены реальные истории. Часть 4.2[51] – теоретическое обоснование того, как человек может подняться над опытом прошлого. В современной дискуссии эта способность называется посттравматическим ростом. В процессе посттравматического роста травматический опыт становится источником мудрости. Но, опять же, человек обретает победу над опытом прошлого не путём манипуляции собственным сознанием, а путём формирования новой доминанты, с помощью которой он готов не только интерпретировать этот опыт, но и прийти к конструктиву в жизни. Замкнутый человек, например, расширяет круг знакомых. Причём не на уровне мелькания и совместных походов по барам. Он вступает в искреннее человеческое общение. И так далее.
Сама по себе практика перепросмотра прошлых обид и состояний создаёт иллюзию движения, но его (движения) на самом деле нет. Единственный вариант, когда воспоминание прошлого может помочь, – внесение в него конструктивного смысла. Так к дикой яблоне прививают росток яблони окультуренной, плодоносной. Но если человек раз за разом ворошит прошлое в надежде освободиться, то скорее столкнётся с практикой сектантского плана. Он учится вспоминать о прошлом без слёз. Но рана никуда не уходит. Через новую бодрую доминанту же не только опыт прошлого получает иную оценку, переинтерпретируется на интеллектуальном уровне, но меняется и сам тип реакции.
Был подготовлен ответ женщине, которая вспоминает об опыте прошлого. «Женщина. Замужней мешает то, что в юности жила с пьющим папой, сформировалась определённая модель поведения»[52]. В детстве она жила с пьющим папой. Привыкла уходить в себя эмоционально и физически уходить в комнату при попытке её задеть, над ней поиздеваться. Прошли годы. Она вышла замуж. Её супруг не пьёт. Он трезвый семьянин и любит детей. И когда он просто говорит что-то даже по житейским соображениям, у неё включается та самая реакция, воспитанная много лет назад.
Так бывает и у воинов, побывавших в боевых действиях. Те модели поведения, что были у них воспитаны в экстремальных ситуациях, автоматически воспроизводятся при подобных обстоятельствах во время гражданской жизни. Например, воин идёт по улице и слышит звук новогодней хлопушки. У него включаются рефлексы, сформированные во время длительного нахождения в условиях боевой ситуации. Он делает кувырок и готовится стрелять. Рука сама тянется к пистолету, которого нет. Рука тянется к тому месту, где был пистолет, когда он воевал. В приведённом выше ответе и в части 4.2 озвучены мысли об изменении сформированной системы реакций.
В статье «О Вере», в части 3-й «Как познать Истину? Что спросил паломник из Великобритании?»{170} упомянуты относящиеся к рассматриваемой теме мысли старца Иерофея Дидаскала[53] (см. там же главу «Постижение Истины через деятельную жизнь, направленную к Истине»).
Его жизнеописание на святой горе Афон считается житием для внутреннего пользования. Им описаны мысли, ценные в практическом отношении. Старец помогал своим ученикам выработать иную реакцию на происходящее. Появление новой конструктивной доминанты, главным признаком которой является способность вступить с людьми в контакт, основанный на любви и доверии, обеспечивает совершенно иную систему реакции. Так и с этой женщиной, что жила с пьющим папой в детстве. В идеале, работая над собой, но не в бесконечном пере-просмотре и не в описании гнева, она сможет заметить происходящее в ней и затормозить страстную реакцию.
Испытание совести как один из аспектов пути к преодолению страстей
В православной традиции борьба со страстями требует, конечно, и волевого усилия, но в основном страсти побеждаются воспитанием противоположных добродетелей. Этот принцип согласуется с нейрофизиологией: более сильная доминанта тормозит более слабую. Когда человек приходит к отношениям, основанным на любви и доверии, гнев уходит сам собой. Функциональные системы, ранее использованные для обслуживания процесса гнева, сейчас включаются в иной контекст. Таким образом, опыт прошлого может быть преодолён.
Конечно, воспитание новой реакции легко только на словах. Человеку для этого необходимо каждый вечер 5-10-15 минут анализировать прошедший день, испытывая таким образом совесть: что было в этот день сделано правильно, а что – неправильно. За неправильные поступки нужно попросить прощения у Бога своими словами, а после – на исповеди в храме. Постепенно, с помощью регулярной исповеди в храме, ежевечернего испытания совести и покаяния после проступка мы формируем бодрую доминанту «задним числом». Святитель Феофан Затворник призывал на исповеди больше обращать внимание на доминирующую страсть. Недостаточно просто перечислить какие-то проступки. Если есть возможность, то лучше рассказать более подробно.
Серьёзный шаг, который лишил внутреннего мира, приводит нас к сугубой молитве. Так говорил святой праведный Иоанн Кронштадтский. О ежевечернем испытании совести упоминали многие Святые Отцы: поблагодарить Бога за хорошее, за совершенное по страсти – принести Ему покаяние. Введя это делание в ежедневную практику, человек начинает понимать механизм развития страсти. Так исподволь начинает формироваться вторая доминанта, а новая реакция из проекта переходит в действительность. Сначала в ситуациях, где человек раньше неминуемо взрывался, удаётся, хоть и без спокойствия внутреннего, но удержаться хотя бы в рамках покоя внешнего. Потом появится способность с улыбкой и спокойно совершить нечто для разрешения ситуации.