Иэн Рэнкин – Водопад (страница 81)
— И они снабжают кровью мозг? — уточнила Шивон.
— Меня заинтересовало название «сонная», — снова вмешался Ребус. — Ты знаешь, почему эту артерию называют именно так?
Юноша пожал плечами.
— Потому что при ее сдавливании человек теряет сознание.
Ребус кивнул:
— Именно так: потеря сознания, напоминающая глубокий сон… А если сдавливать артерию достаточно долго…
— Господи!.. — ахнул Альберт. — Так вот как она умерла?!
Шивон покачала головой.
— Нет. Мы думаем, что преступник сначала сдавил ей сонную артерию, а когда Филиппа потеряла сознание — задушил.
Последовала долгая пауза. Альберт в смятении переводил взгляд с одного детектива на другого, потом вцепился рукой в край столешницы и попытался подняться.
— Господи Иисусе! Уж не думаете ли вы, что это я?… Что я мог?!
— Сидеть!.. — резко приказал Ребус, хотя Альберт едва-едва оторвался от сиденья. Казалось, ноги оказываются ему служить. — Сядь, кому говорю!..
Альберт Уинфилд снова упал на стул.
— Мы знаем, что это не ты, — твердо сказала Шивон. — У тебя есть алиби: в тот момент, когда это произошло, ты сидел вместе с остальными в баре и ждал Флип.
— Да-да… — торопливо подтвердил молодой человек. — Я был там, спросите кого хотите…
— Раз ты там был, значит, у тебя нет причин волноваться, — резко сказал Ребус, отходя от стола. — Разве только ты сам знаешь за собой какие-то грешки…
— Нет, я… У меня…
— Кто-нибудь из вашей компании любит компьютерные игры? — спросила Шивон.
— Да нет, никто вроде бы не любит… У Триста, кажется, записано несколько игрушек вроде «Грабительницы могил» и прочего, но… Это ведь ничего не значит, верно? Многие люди держат у себя в компьютере подобную ерунду.
— Возможно, — согласилась Шивон. — Ну а кто еще из вашей компании изучает медицину?
Уинфилд затряс головой, но Шивон видела, как в его глазах промелькнула какая-то мысль.
— А все-таки? — спросила она.
— Может быть, Клер?… — задумчиво сказал он. — Клер Бензи. Я видел ее всего два или три раза, в основном — на вечеринках, но я знаю, что она была близкой подругой Флип. Кажется, они вместе учились в школе…
— И она тоже изучает медицину?
— Да.
— Но ты ее не знаешь?
— Она на курс младше, и к тому же у нее другая специализация. Совсем другая… — Он посмотрел сначала на Шивон, потом на Ребуса. — Уж не знаю почему, но она хочет стать патологоанатомом…
— Да, я знаю Клер, — подтвердил доктор Керт, шагая по длинному коридору медицинского факультета, расположенного позади Мак-Эван-Холла. Ребусу уже приходилось здесь бывать — именно в этом здании находились кабинеты Керта и Гейтса, однако в учебные аудитории и лекционные залы он никогда не заходил. Сейчас Керт вел его и Шивон в один из таких залов. Доктор уже выздоровел; в ответ на вопрос Ребуса Керт объяснил, что у него был приступ гастрита.
— Очень приятная девушка, — добавил он. — И отличная студентка. Надеюсь, она не передумает и не поменяет специальность.
— Почему она должна поменять специальность? — заинтересованно спросил Ребус.
— Возиться с трупами интересно, но не слишком престижно, — пояснил доктор Керт. — А Клер только на втором курсе, так что у нее еще есть время передумать.
— Среди патологоанатомов много женщин? — поинтересовалась Шивон.
— Совсем не много. Во всяком случае — в нашей стране, — ответил Керт.
— Странный выбор, тебе не кажется? — спросил Ребус. — Особенно для такой молодой девушки…
— Да в общем, нет, не кажется. Существует такая вещь, как призвание… В школе я всегда препарировал лягушек для уроков биологии, мне это даже нравилось. — Он ослепительно улыбнулся. — Ну а если сказать по совести, то иметь дело с мертвецами проще, чем с живыми, — не нужно бояться ошибки в диагнозе, не нужно успокаивать взволнованных родственников и думать об обвинениях в преступной халатности, если пациенту вдруг пришло в голову откинуть копыта… — Керт остановился у высоких двойных дверей и заглянул в зал сквозь застекленную верхнюю часть. — Да, она здесь. Осталась еще минута или две, — добавил он, посмотрев на часы.
Ребус тоже заглянул в окошко. Лекционный зал оказался довольно маленьким и старым; стены были облицованы шпоном, ряды столов с наклонными столешницами круто уходили вверх. Незнакомый преподаватель читал лекцию нескольким десяткам студентов, которые старательно записывали каждое слово. На доске было начерчено несколько схем; мелом была испачкана и кафедра, на которую то и дело опирался лектор.
— А где же труп? — ухмыльнулся Ребус.
— Мы бережем их для практических занятий.
— Вам все еще приходится ездить в морг «Уэстерн Дженерал»?
— Да, приходится, и чуть не каждый раз мы опаздываем туда из-за чудовищных пробок.
Ребус кивнул. Он знал, что университетский морг давно не используется — сыграли свою роль страх перед гепатитом и ветхая вентиляционная система. Средства на переоборудование анатомического театра не выделялись; больше того, не было никакой надежды, что в обозримом будущем ректорат сумеет сделать что-то в этом направлении, поэтому подготовку студентов-патологоанатомов пришлось перенести в морг одной из городских больниц.
— Человеческое тело представляет собой удивительно сложную и совершенную машину, — говорил тем временем Керт, — но, как ни парадоксально, понять это по-настоящему можно только post mortem[20]. Больничный хирург поневоле принужден сосредотачиваться только на больном органе и довольно узкой прилежащей области, и только патологоанатом имеет дело со всем телом. Иными словами, мы обладаем поистине уникальной возможностью исследовать любой орган сколь угодно тщательно и долго.
Судя по выражению лица Шивон, спокойный энтузиазм доктора был ей не по душе (или, вернее, не по нутру), поэтому она сделала попытку переменить тему.
— Да, здание действительно старое, — заметила она.
— Не такое старое по сравнению с университетом. Ведь когда-то медицинский факультет размещался в Олд-Колледже.
— Это туда отвезли тело Бёрка? — уточнил Ребус.
— Да, после того, как его повесили. Трупы для исследований доставляли в анатомичку по специальному подземному ходу, иногда — глубокой ночью… — Керт посмотрел на Шивон. — Этим занимались в основном «ресуррекционисты», или «Предтечи Воскресения», как их иногда называли. Подходящее название… для банды преступников.
Керт ухмыльнулся.
— Гробокопатели или похитители тел — вот самое подходящее название для этих гнусных типов, хотя нельзя не признать, что без них развитие хирургии задержалось бы на десятки лет.
— А куда девалась кожа, которую сняли с трупа Бёрка? — продолжал расспрашивать Ребус.
— Ты сам знаешь — куда.
— Я узнал только недавно — когда побывал в вашем музее. — Ребус машинально пригладил волосы. — Этот подземный тоннель… Он все еще существует?
— Да, во всяком случае — часть его до сих пор цела.
— Я бы хотел как-нибудь на него взглянуть.
— Обратись к Девлину, он тебя проводит.
— Почему ты так думаешь?
— Во-первых, ему все равно нечего делать, а во-вторых, профессор — неофициальный летописец истории медицинского факультета с самого основания и до наших дней. Он даже написал несколько брошюр, посвященных этому предмету. Правда, издавать их ему пришлось за свой счет, однако ему действительно удалось собрать немало любопытных фактов.
— Я этого не знал, хотя и заметил, что Девлин много знает о Бёрке и Хейре… Кстати, у него есть теория, согласно которой игрушечные гробики на Троне Артура закопал не кто иной, как доктор Кеннетт Ловелл.
— Это какие гробики? Уж не те ли, о которых в последнее время столько пишут газеты? — Керт нахмурился. — Что ж, не мне об этом судить: возможно, Девлин в чем-то и прав. — Он еще сильнее сдвинул брови. — Любопытно, что ты вспомнил о Ловелле.
— Почему?
— Клер Бензи как-то говорила мне, что Ловелл — один из ее далеких предков. — Из-за двери послышался шум, и Керт выпрямился. — Ага, наконец-то доктор Истон закончил. Сейчас студенты будут выходить, так что давайте лучше отойдем в сторонку, не то нас затопчут.
— В них столько энергии? — удивилась Шивон. — И это после нескольких часов занятий?
— Поэтому-то они и спешат поскорее оказаться а свежем воздухе. Долгое и скучное сидение на лекциях им не по праву. Не всем, впрочем, но большинству, к великому нашему сожалению.
Тем временем двери аудитории распахнулись, и в коридор выплеснулся поток студентов. Вопреки предупреждению Керта они были не очень похожи на стадо бизонов, однако в их движениях чувствовалась некая целеустремленность, не позволявшая им отвлекаться на пустяки. Лишь несколько человек дали себе труд повернуть голову и посмотреть на стоявших в коридоре Ребуса, Шивон и Керта. Те, кто знал доктора, приветствовали его легким поклоном, улыбкой или словом; остальные просто скользили по незнакомцам пустым, словно обращенным внутрь взглядом и отворачивались.
Когда лекционный зал опустел примерно на три четверти, Керт привстал на цыпочки и вытянул шею.