Иэн Рэнкин – Водопад (страница 38)

— Поэтому вы его купили?

— Для меня этот стол — свидетель становления современной хирургии как науки, а история хирургии — это история Эдинбурга. — Девлин засопел, потом вздохнул. — Честно говоря, я очень скучаю по своей работе, инспектор.

— Я бы по вашей, наверное, не скучал.

Отвернувшись от портрета, они не спеша двинулись к выходу.

— В каком-то смысле я чувствовал себя избранным. Извлекать наружу то, что сокрыто в этой животной оболочке… Дух захватывает! — Словно в подтверждение своих слов, Дональд Девлин ударил себя кулаком в грудь.

Ребус от комментариев воздержался. Для него тело всегда было просто телом, и не более чем телом. К моменту смерти то неуловимое и чудесное, что заставляло его жить, исчезало — оставался просто труп. Он чуть не сказал это вслух, но сдержался, понимая, что не ему состязаться в красноречии со старым патологоанатомом.

В мраморном вестибюле Девлин снова повернулся к нему.

— Послушайте, инспектор, мне в голову пришла одна мысль… Что, если вам принять участие в сегодняшней вечеринке? Время еще есть, съездить домой и переодеться вы вполне успеете.

— Боюсь, эта идея мне не очень улыбается, — покачал головой Ребус. — Как вы сами сказали, заслуженные и маститые патологоанатомы соберутся здесь, чтобы говорить о работе, и только о работе.

Кроме того, мог бы добавить Ребус, у него не было смокинга, не говоря уже о регалиях.

— И все же я уверен, что скучать вам не придется, — не отступал Девлин. — Возможно, — учитывая предмет, о котором мы с вами только что беседовали, — вы даже сумеете извлечь пользу из наших цеховых разговоров.

— Это как? — удивился Ребус.

— На прием приглашен священник Римско-католической церкви. Он собирается прочесть доклад о дихотомии плотского и духовного в человеке.

— Вот, я уже ничего не понимаю! — шутливо пожаловался Ребус.

Профессор Девлин улыбнулся.

— Мне кажется, инспектор, вы просто притворяетесь. Впрочем, учитывая специфику вашей работы, умение притвориться невежественнее, чем вы есть на самом деле, не только простительно, но и желательно.

Ребус в ответ неопределенно пожал плечами, что можно было понимать и как «да», и как «нет».

— Этот священник, про которого вы упомянули, — сказал он, — случайно, не отец Конор Лири?

Глаза Девлина удивленно расширились.

— Вы знакомы? Тем более вы должны присоединиться к нашему скромному празднику.

Ребус задумался.

— Может быть, я и загляну на полчасика, чтобы промочить горло перед ужином, — сказал он наконец.

Когда Ребус вернулся в Сент-Леонард, Эллен Уайли была не на шутку сердита.

— Боюсь, — сказала она, — что у нас слишком разные понятия о перерыве.

— Я кое-кого встретил, — сказал Ребус вместо извинения.

Эллен ничего не добавила, но он знал, что она просто сдерживается. Ее лицо оставалось напряженным и хмурым, а в том, как она схватилась за телефонную трубку, читалась крайняя степень раздражения. Быть может, ей хотелось, чтобы Ребус извинился по-настоящему или похвалил ее успехи.

Некоторое время Ребус молчал. Когда Эллен в очередной раз едва не сбросила аппарат на пол, он сказал:

— Ты нервничаешь из-за той пресс-конференции?

— Что-о?! — Она швырнула трубку.

— Послушай, Эллен, я вовсе не хотел…

— Не смей обращаться со мной как с девчонкой, черт бы тебя побрал!

Ребус умиротворяющим жестом поднял обе руки.

— О'кей, о'кей, теперь буду обращаться только как с сержантом Уайли.

Она наградила его свирепым взглядом исподлобья, но уже в следующую секунду выражение ее лица смягчилось. Невероятным усилием воли Эллен выдавила из себя улыбку, потом устало потерла ладонями лицо.

— Ты тоже… извини.

— И ты извини, что я так задержался. Наверное, мне нужно было позвонить… — Ребус снова пожал плечами. — Зато теперь ты знаешь мой главный секрет.

— Какой?

— Чтобы заставить Джона Ребуса извиниться, необходимо разнести вдребезги по крайней мере один казенный телефонный аппарат.

Он все-таки заставил ее рассмеяться. Правда, смех ее был не слишком веселый, и в нем по-прежнему звучали истерические нотки, но он явно принес пользу обоим, избавив от ненужного напряжения.

Через несколько минут Ребус и Уайли снова погрузились в работу.

Увы, несмотря на все их усилия, результаты были мизерными. Ребус, впрочем, посоветовал Эллен не расстраиваться — он и так знал, что начало будет нелегким.

Уже просовывая руки в рукава куртки, она спросила, не хочет ли он зайти в бар пропустить по стаканчику.

— У меня назначена еще одна встреча, — ответил Ребус. — Давай в другой раз, лады?

— Конечно, — согласилась Эллен, но, судя по ее тону, она не очень на это надеялась.

Перед тем, как отправиться в Хирургическое общество, Ребус все-таки опрокинул стакан виски с капелькой содовой, чтобы немного смягчить вкус. Он пил один, в пабе, который Эллен Уайли наверняка не знала; столкнуться с ней после того, как он отверг ее предложение, ему не улыбалось. После пары стаканчиков он мог бы начать убеждать ее, что она ошибается, что одна проваленная пресс-конференция погоды не делает и уж тем более не подводит черту под ее карьерой. Джилл Темплер, бесспорно, обошлась с ней не лучшим образом, однако Джилл была достаточно умна, чтобы не дать этому случаю превратиться в повод для длительной междоусобной грызни. Эллен Уайли была хорошим полицейским и способным детективом, и Ребус был уверен, что скоро она получит еще один шанс. Если бы Джилл продолжала шпынять Эллен, то этим только настроила бы против себя большинство подчиненных.

— Повторить? — спросил бармен.

Ребус посмотрел на часы.

— Ну ладно, — согласился он. — Только быстренько.

Этот паб нравился ему все больше и больше. Маленький, уютный, уединенный, он не имел даже вывески и располагался на углу одной из спрятанных в глубине квартала улочек, так что набрести на него посторонний человек мог только случайно. В дальнем углу зала расположилась парочка завсегдатаев. Они сидели, неестественно выпрямившись и сверля взглядами противоположную стену. Изредка они обменивались короткими, отрывистыми фразами. Над стойкой был укреплен работающий телевизор. Звук был выключен, но бармен все равно поглядывал на экран. Крутили какой-то американский триллер с бесконечными метаниями внутри серых бетонных стен. На экране то и дело возникал крупный план женщины, пытавшейся показать, как она встревожена. Не вполне доверяя способности своих лицевых мышц выразить нужное чувство, она старательно заламывала руки.

Ребус расплатился и, получив новый стакан виски, вылил в него все, что оставалось от первой порции, а капли вытряхнул. Один из завсегдатаев в углу громко засопел, потом закашлялся. Его приятель что-то сказал; он кивнул в ответ и снова застыл неподвижно.

— Гм-м, о чем там речь? — спросил Ребус.

— В каком смысле? — удивился бармен.

— Этот фильм… — Ребус кивнул на экран телевизора. — В чем там дело?

— А, все как всегда, — отмахнулся бармен с таким видом, словно для него все дни были похожи один на другой в мельчайших деталях, включая программу телевидения.

— А как ваши дела, сэр? Как прошел день? — неожиданно спросил бармен. Слова прозвучали неуклюже — болтать с посетителями он явно не привык.

Ребус задумался над ответом. Существовала весьма высокая вероятность, что в городе действует маньяк, причем действует уже давно — с начала семидесятых; пропавшая девушка почти наверняка мертва, а в секретном зале Хирургического общества хранятся сиамские близнецы с одной головой на двоих.

— Дела так себе, — сказал он наконец, и бармен согласно кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

Вскоре после этого Ребус покинул бар и через пару минут неспешной ходьбы оказался на Николсон-стрит перед парадной дверью Хирургического общества, которая, как и предсказывал профессор Девлин, была распахнута настежь. В нее широким потоком вливались приехавшие на банкет гости. Никакого официального приглашения у Ребуса, естественно, не было, однако ссылки на профессора Девлина и служебного удостоверения оказалось достаточно — его пропустили. В просторном мраморном вестибюле толпились люди в смокингах с бокалами в руках, но Ребус не стал задерживаться и поспешил наверх. В банкетном зале был накрыт для торжественного ужина длинный стол; вокруг суетились официанты, занятые последними приготовлениями. Прямо у входа стоял сервировочный столик, на котором теснились бутылки, бокалы и стаканы.

— Что вам угодно, сэр?

Ребус подумал о виски. Но он знал, что после трех-четырех стаканов уже не захочет останавливаться, а если все же остановится, то к десяти часам, когда он собирался встретиться с Джин, его будет мучить зверская головная боль.

— Апельсиновый сок, пожалуйста, — сказал он.

— Пресвятая Дева Мария! Что я слышу?! Теперь я, пожалуй, могу умереть спокойно!

Ребус повернулся на голос и улыбнулся.

— Это еще почему, святой отец? — спросил он.

— Потому что теперь я видел все, что стоит увидеть на нашей славной Земле! Налейте этому человеку виски, да не жадничайте, — обратился Конор Лири к бармену, который начал было наливать апельсиновый сок в бокал и теперь остановился, вопросительно глядя на Ребуса.