Иэн Рэнкин – Водопад (страница 28)

— Еще одну, Джон? — спросила Маргарет.

Но Ребус отрицательно покачал головой.

— Я слышу зов Дикой Земли, — слезая с табурета, сказал он и нетвердой походкой направился к двери.

5

В субботу Ребус пошел с Шивон на футбол. Истер-роуд купалась в солнечном свете, и фигурки игроков отбрасывали на газон длинные тени. Уже на десятой минуте матча Ребус впервые поймал себя на том, что следит не столько за игрой, сколько за причудливым движением теней по траве.

Стадион был почти полон, как случалось всегда, когда местные команды играли между собой или принимали гостей из Глазго. Сегодня в Эдинбург пожаловали «Глазго Рейнджере». У Шивон был сезонный билет на стадион; Ребус сидел рядом с ней благодаря любезности еще одного обладателя абонемента, который заболел и не смог прийти.

— Это твой друг? — спросил Ребус у Шивон.

— Да как сказать… — протянула она. — Пару раз встречалась с ним в пабе после игры.

— Хороший парень?

— Хороший женатый парень, — уточнила Шивон и рассмеялась. — Ну когда ты перестанешь пытаться выдать меня замуж, а?…

— Я просто так спросил, — сказал Ребус и ухмыльнулся. Он уже заметил, что матч снимают для телевидения. Телекамеры, как обычно, сосредоточились на самой игре, а зрители служили для главного действа лишь фоном. Ребус знал, что по телевизору трибуны обычно показывали только если в игре возникала остановка, которую требовалось заполнить. Сам он гораздо больше интересовался болельщиками. Глядя на них, Ребус спрашивал себя, какую жизнь они прожили, что могли бы рассказать. И он был не одинок — среди зрителей он заметил еще нескольких человек, которых ближайшие соседи занимали куда больше, чем то, что происходило на поле. Но Шивон, сжав кулаки так, что побелели костяшки, то размахивала бело-зеленым шарфом, то замирала, с напряженным вниманием следя за игрой, то подбадривала криками игроков, то горячо обсуждала очередное решение судьи с другими болельщиками.

Не лучше вел себя дородный мужчина, сидевший с другой стороны от Ребуса. Казалось, парня вот-вот хватит самый настоящий удар — во всяком случае, все признаки были налицо. Его щеки приобрели пунцовый оттенок, по лбу ручьями стекал пот, он постоянно что-то бормотал себе под нос, но временами его голос набирал силу, становясь все громче и громче, пока не следовал взрыв громогласных проклятий, перемежаемых нечленораздельным рыком. После каждой такой вспышки мужчина с виноватой улыбкой оглядывался по сторонам, но вскоре все начиналось сначала.

— Спокойнее! Спокойнее, сынок!.. — пока что тихо говорил он, обращаясь к владевшему мячом игроку.

— Есть что-нибудь новенькое по нашему делу? — спросил Ребус у Шивон.

— Ради бога, Джон, у меня выходной! — отозвалась Шивон, не отрывая взгляда от поля.

— Я знаю. Я просто спросил…

— Ну, давай же, сынок! Вперед! Вот так его, давай!.. — Взмокший сосед приподнялся, схватившись за спинку переднего кресла.

— После матча можно зайти в бар, — предложила Шивон.

— Попробуй только не зайти в бар! — отозвался Ребус.

— Ну же, парень, дай направо!.. Жми, сынок, жми! — Голос полного соседа нарастал, словно шум приближающегося поезда. Ребус достал сигареты. День был ясный и солнечный, но отнюдь не теплый. С Северного моря дул резкий ветер, и парящим в небе над стадионом чайкам приходилось сражаться с мощными воздушными потоками.

— Вперед!!! — завопил толстяк. — Сноси! Сноси этого жирного ублюдка!!!

Потом он с виноватой улыбкой обернулся к Ребусу. Тот наконец закурил сигарету и предложил пачку толстяку, но тот отказался.

— Крик здорово снимает стресс, — сказал он. — Лучше всяких сигарет, право…

— Ваш стресс — да, снимает, — согласился Ребус. — Что касается моего стресса, то…

Дальнейшие его слова утонули в пронзительных воплях Шивон, которая вместе с десятками тысяч других болельщиков вскочила на ноги, чтобы выразить возмущение каким-то грубым нарушением правил, которое Ребус — как и судья в поле — не заметил.

В пабе, куда Шивон обычно ходила после матча, было не протолкнуться, но, несмотря на это, в дверь то и дело входили новые и новые группы болельщиков. Увидев это вавилонское столпотворение, Ребус сразу предложил отправиться в другое место.

— Всего пять минут пешком, — сказал он. — Уверяю тебя — там будет гораздо свободнее.

— Ладно, как хочешь, — сказала Шивон, но в ее голосе прозвучало разочарование. Послематчевая выпивка была временем критического разбора игры, а Ребус, насколько она знала, не отличался сколько-нибудь глубокими талантами в этой специфической области.

— Да, и спрячь куда-нибудь этот шарф, — попросил Ребус. — А то ненароком наткнемся на каких-нибудь оголтелых рейнджеристов.

— Ну, здесь-то их наверняка нет, — уверенно сказала Шивон, и Ребус подумал, что она права. Стадион был со всех сторон окружен многочисленными отрядами полиции, имевшими солидный опыт общения с футбольными фанатами. Местных болельщиков они направляли на Истер-роуд, а приезжих из Глазго оттесняли к железнодорожной и автобусной станциям.

Свернув на Лорн-стрит, Шивон и Ребус срезали угол и вышли на Лит-уок, по которой медленно возвращались домой усталые любители субботнего шопинга. Паб, который имел в виду Ребус, оказался безымянным заведеньицем с кривыми окнами. Пол был застлан тускло-красным ковром, на котором виднелись многочисленные ожоги от сигарет и почерневшие от грязи комочки жвачки, из телевизора доносились трескучие аплодисменты, сопровождавшие какое-то шоу, а в углу два постоянных посетителя соревновались в многоэтажной брани.

— Ты, Джон, знаешь, как угодить даме, — поморщилась Шивон.

— Кстати, что хочет дама: «Бакарди бризер»?

— Дама хочет пинту светлого, — с вызовом сказала Шивон.

Себе Ребус взял пинту «Эйти» и порцию виски. Когда они садились за столик, Шивон заметила, что он, похоже, знает все пабы в городе.

— Спасибо, — ответил Ребус без малейшей иронии и, отсалютовав Шивон стаканом, добавил: — Итак, какие у тебя новости? Нашла что-нибудь интересное в компьютере Филиппы Бальфур?

— Представь себе — да. Оказывается, она играла в какую-то сетевую игру. Игру возглавляет некто, скрывающийся под именем Сфинкс. Я вышла с ним на контакт…

— И что?

— Пока ничего. В настоящий момент я жду от него ответа. Я послала Сфинксу не меньше десятка электронных писем, но он пока молчит.

— Разве нельзя выследить его каким-то иным способом?

— Насколько я знаю — нет.

— А что это за игра?

— К сожалению, и о самой игре я почти ничего не знаю, — призналась Шивон, поднося к губам кружку с пивом. — Джилл начинает склоняться к мысли, что это тупик. Во всяком случае, она хочет, чтобы я занялась опросом студентов.

— Я думаю — это потому, что ты сама когда-то училась в колледже.

— Наверняка. Если у Джилл и есть какой-то серьезный недостаток, так это буквалистский подход.

— А она очень лестно о тебе отзывалась, — лукаво заметил Ребус и заработал легкий пинок ногой под столом. Потом Шивон снова глотнула пива, и выражение ее лица изменилось.

— Она предложила мне место пресс-секретаря.

— Я так и думал, что она сделает что-то в этом роде, — признался Ребус. — Ну и как ты, согласилась?… — Он увидел, что Шивон качает головой. — Нет? Почему? Из-за Эллен Уайли?…

— Не совсем.

— Тогда из-за чего?

Шивон пожала плечами.

— Мне кажется, я еще не готова.

— Ты готова, — с нажимом сказал Ребус.

— Но ведь это не настоящая полицейская работа, правда?

— Что бы это ни было, Шивон, это шаг наверх.

Опустив голову, Шивон рассматривала осевшую на стенках кружки пену.

— Я знаю, но…

— Кто сейчас занимает этот пост?

— Наверное, сама Джилл и занимает… — Шивон немного помолчала. — Ты считаешь — вместо Филиппы Бальфур мы найдем труп?

— Может быть, и нет…

Шивон подняла взгляд.

— Ты надеешься, что она еще жива?

— Нет, — уныло отвечал Ребус. — Уже не надеюсь.

В тот день Ребус побывал еще в нескольких барах. Сначала он обошел те, что были ближе к дому, потом остановил такси и велел везти себя на Янг-стрит. В машине он хотел закурить, но водитель попросил его этого не делать и показал на значок с перечеркнутой сигаретой.

Я образцовый детектив, утешал себя Ребус. От своей квартиры он старался держаться подальше. Ремонт проводки в полном соответствии с трудовым законодательством приостановился в пятницу вечером, ровно в семнадцать ноль-ноль. Половина паркетных досок так и осталась поднятой, повсюду торчали провода и валялись мотки кабеля; из-за снятой деревянной обшивки стен выглядывали кирпичи. Свои инструменты электрики тоже бросили в квартире. «Здесь с ними ничего не случится», — пошутили они, зная, что Ребус полицейский. Они, правда, говорили, что постараются зайти утром в субботу, но, естественно, так и не появились, оставив хозяина на выходные в разгромленной квартире. В конце концов ему надоело цепляться за провода и спотыкаться о вывороченные паркетины, и он сбежал. Позавтракал он в кафе, пообедал в пабе и теперь с вожделением подумывал о настоящем шотландском хаггисе на ужин. Для начала же Ребус решил посетить «Оксфорд».