Иэн Рэнкин – В доме лжи (страница 47)

– Малькольм Фокс.

– Знаю Фокса. Что он там вообще делает?

– Гарткош отправил его искать прососы в том, первом расследовании.

– Значит, он поставляет тебе интересные подробности? – Кафферти поразмыслил. – Нам известно, почему Сазерленд отпустил Несса?

– Прокурора еще надо убедить, что доказательств достаточно, чтобы начать процесс.

– Но отпечатки пальцев, я бы сказал, неплохой старт.

– Согласен.

– Чем скорее прокурор в этом уверится, тем лучше для всех заинтересованных лиц.

– Суд есть суд. На свет божий много чего выплывет.

– А ты что, уже испугался? – В тусклом свете рассмотреть глаза Кафферти было невозможно. Казалось, весь он состоит из теней.

– Меня в деле Блума ничего не пугает, – парировал Стил и начал было подниматься: – Я лучше вернусь наверх…

Кафферти рубанул по столу ладонью, как гильотиной, и сжал кулак.

– Вернешься, когда я разрешу. Не зарывайся. Смазливая подружка и дорогие шмотки никак не скроют то, что ты не более чем мелкий винтик. Ясно? Вспомни, кто тебе помогал все эти годы, кто вытащил тебя из патрульных и дотащил до АКО. – Кафферти выговаривал каждое слово отчетливо, скаля зубы.

– Ты же знаешь, как я тебе благодарен. Я тебя когда-нибудь подставлял?

– Тебе и не захочется меня подставлять, поверь мне. – Кафферти медленно разжал кулак. – На допрос еще не вызывали?

– Нет.

– Но вызовут. Постарайся, чтобы к твоему рассказу не было вопросов. Ни к твоему, ни к рассказу Эдвардса.

– Мне нечего рассказывать.

– Ребус знает, что я брал тебя на встречу с Мэлони.

– Ну и что?

– Ну и то, что неизвестно, что еще он хранит в своем впечатляюще крепком черепе.

– В ночь, когда исчез Блум, мы с женой были в полицейском клубе.

– Напомни-ка, с какой женой – второй или третьей?

– Второй. Мы там провели весь вечер, свидетелей десятки.

– И с вами там был Эдвардс. – Кафферти явно стало скучно – историю про клуб он слышал не один раз. – Брэнда увезли на выходные в гольф-клуб куда-то в Глениглз, а я засел дома с парой старых приятелей. Иными словами, алиби на любой вкус.

– Но не у Несса. В ночь исчезновения Блума его ни одна живая душа не видела. Он сделал несколько телефонных звонков насчет своих последних проектов, но это все. Парень Блума дожидался у того дома, предположительно – совершенно один, готовил ужин, а “убойный” папа парня был на каком-то любительском боксерском поединке в Глазго.

– Прикрытие есть не у всех, – согласился Кафферти, – а только у большинства из нас. Значит, нам и беспокоиться не о чем, скелеты не будут подглядывать за нами из шкафов. – Он помолчал. – Можно расслабиться и радоваться жизни. А теперь иди, пока кто-нибудь в костюме получше не спикировал на мисс Маникюрный Салон. Кстати, что вы заказали?

– Свиную грудинку.

– Хороший выбор. Мясо с моей собственной свинофермы в Файфе. Давай как-нибудь съездим туда на короткую экскурсию?

Взмахом руки Стила отпустили на волю. Поднимаясь по лестнице к свету и шуму, Стил снова задышал. Ребекка смотрела в телефон, подняв его к самому лицу.

– Угадай, – сказала она, не глядя на Стила, – сколько мужчин за последние пять минут хотели меня угостить?

– Много, много.

Когда Стил снова расправил салфетку на коленях, принесли горячее. Стил покачал головой и сказал:

– Я передумал. Принесите что-нибудь другое.

– Желаете что-то особенное, сэр? – ошарашенно спросил официант.

Стил поднял фужер, одним махом выпил шампанское и договорил:

– Что угодно, лишь бы не из свиней Великого Джера Кафферти.

Кабинет Кафферти в “Адском зелье” располагался за дверью с броней толщиной в дюйм, снабженной тремя замками и сигнализацией. К сейфу с выручкой имел доступ только сам Кафферти. В те вечера, когда Кафферти в “Зелье” не было, его заместителя в сопровождении как минимум одного швейцара отвозили в Квортермайл. Наличные передавались Кафферти у входной двери, вместе с соответствующими документами. Конечно, в наши дни деньги идут в основном через кредитные и платежные карты плюс бесконтактные платежи. Иногда гости даже расплачивались за напитки посредством смарт-часов. Но Кафферти предпочитал наличные – они оставляли меньше следов, которые могла бы унюхать налогово-таможенная служба ее величества.

Чаще всего Кафферти являлся в клуб по вечерам перед закрытием, и его тяжелый взгляд говорил персоналу: фокусничать даже не пытайтесь. Кафферти не спускал ни украденной бутылки спиртного, ни припрятанной десятки, если ему удавалось их обнаружить. Не одобрял он и тайных встреч с клиентами – подобные встречи приводили к тому, что всяких незначительных личностей начинали угощать за счет заведения. Подарков заслуживали только люди полезные, вроде Брайана Стила. Кафферти знал, что Стил его недолюбливает, и чувство было взаимным. Человека из АКО бесило, что Кафферти им распоряжается. Началось, как водится, с пары неверных шажков, но эти шаги увели Стила с дороги, и он никак не мог на нее вернуться.

Усевшись за стол, Кафферти стал просматривать вечерние записи с камер видеонаблюдения. Ребекка просто картинка. Кафферти, конечно, случалось и разговаривать с ней, у него даже имелся номер ее телефона. Он поставил запись на паузу, увеличил изображение стола. Стил заменил свиную грудинку стейком. Ребекка выбрала филе семги. Она следила за весом, хотела выглядеть на все сто. Кафферти подумал, не послать ли ей на телефон сообщение – спросить, понравилось ли филе, но она сейчас, наверное, уже в постели со Стилом. Кафферти переключился с видеокамер на интернет и набрал имя Конора Мэлони.

Мэлони оставался его хобби. Кафферти злился при мысли, что они могли бы стать партнерами, если бы не исчезновение частного сыщика и не проклятый мальчишка, умерший от передоза где-то на улицах Эдинбурга. Имея на своей стороне Мэлони, Кафферти мог бы захватить Абердин и Глазго. И даже, может быть, Ньюкасл. А оттуда… кто знает? Может, сам Мэлони и не склонен к оружию, предпочитает решать вопросы путем мирных переговоров. Вот только окружают его люди из военизированных групп – проницательные и смертельно опасные. Да, какие возможности открылись бы для Кафферти, но этот путь для него заказан. Приходится довольствоваться победами в делах ничтожных и мелкой сошкой вроде Даррила Кристи. И близко не то. Обстоятельства лишили Кафферти крупного куша.

Кафферти, щелкая клавишами, продолжал поиски. Он уже выучил наизусть все сетевые имена Мэлони, повторял попытки, набирая одни и те же комбинации. За несколько лет Кафферти спустил на слежку за этой сволочью небольшое состояние. Ему необходимо было знать про Мэлони все. Насколько он богаче? В каких кругах вращается? С кем приятельствует? Какую часть земного шара считает своим домом?

Полчаса поисков мало что принесли, и Кафферти вернулся к записям с камер. Рассмотрел Ребекку с ног до головы, особенно внимательно – облегающее платье. Когда пара направилась к выходу, Стил шел впереди. Он не подождал свою спутницу, не взял под руку, как сделал бы Кафферти. Стил остановился переговорить со швейцаром, предоставив Ребекке ловить такси.

В дверь постучали. Кафферти свернул картинку и рявкнул:

– В чем дело?

В щель просунулась голова менеджера:

– Все готово к закрытию. Вызвать машину?

– Я лучше пройдусь. – Кафферти в последний раз проверил, заперт ли сейф; на миг ему вспомнился другой сейф, содержимое которого столь интересовало его во времена оные.

– Сказать Шагу, чтобы сопровождал вас?

– Я не калека, поводырь мне не нужен!

Голова менеджера исчезла, дверь закрылась. Кафферти его напугал. Кафферти всегда мог напугать его. И ему это нравилось.

Жжение в глазах напомнило Ребусу дни, когда он курил и струйка дыма от сигареты уплывала не туда. Но курить он бросил, а жжение объяснялось тем, что он слишком засиделся над делом Мейкла. Ребусу пригодилась бы настольная лампа, но настольной лампы у него не было. Ребус поставил диск —“Лунный танец” Вана Моррисона – на повтор и сделал потише. Он уже собрался было выключить музыку, как вдруг почувствовал, что в спине что-то хрустнуло. Ребус прижал кулаки по обе стороны позвоночника, надавил. Еще хруст.

“Как стертая пластинка, Джон”.

Ребус позволил себе две порции пива и – между делом – пол-упаковки жвачки. Может, позвонить Деборе Куант, поболтать? Но уже за полночь, она наверняка спит. Глядя в окно, Ребус заметил, что в паре квартир напротив еще горит свет. Студенты, наверное. Марчмонт всегда был студенческим районом, даже в те канувшие в Лету времена, когда жена Ребуса, Рона, убедила его купить квартиру именно здесь. Рона была учительницей, и ей казалось, что если рядом много студентов, то “мы останемся молодыми”.

Так-то да.

Ребус не стал так говорить, тогда – не стал. А может, и сказал. Ребусу трудно было вспомнить себя тогдашнего – новичок в большом городе, новичок на работе.

Ребус отвернулся от окна и взглянул на бумаги, громоздившиеся на столе. Он много записывал, причем заглавными буквами – чтобы потом прочитать. Почерк превратился черт знает во что. Но дело Мейкла он теперь знал досконально – наверное, не хуже следовательской группы Шивон Кларк. Вечером Ребусу на телефон пришло сообщение от Далласа Мейкла. Эллиса предупредили, что его навестит один человек. Теперь бы выспаться, но, похоже, со сном не заладится. Ребус весь вечер читал, и вот результат: мозг слишком разогнался. Чтобы мотор сбавил обороты, понадобится еще один круг “Лунного танца”. А значит, можно малость посидеть за столом, в последний раз перечитать материалы дела. Или так, или вывести Брилло на ненужную прогулку.