Иэн Рэнкин – В доме лжи (страница 45)

– Я потом помогу вам прибраться.

– Неужели! Это что, твоя отличительная черта?

– По-моему, кое-кто уже начал лить воду.

– Точнее, сливать информацию, – заметила Эссон.

Она открыла дверцу и выбралась из “сааба”.

Всю дорогу до полицейского участка Несс спрашивал, в чем дело. Шивон Кларк и Рид подкараулили его у главного входа в “Лок-Несс Продакшн” и разрешили позвонить помощнику уже в машине. Несс предупредил его, что задерживается и, может быть, появится только после обеда. Потом он задал полицейским вопрос: в чем дело?

– У вас есть адвокат? – ответил вопросом на вопрос Рид. – Если нет, он будет вам предоставлен.

Несса, пока вызывали адвоката, оставили помариноваться в допросной. Эмили Краутер отнесла ему чашку жидкого чая.

– Все еще считает, что я могу сниматься в кино, – отчиталась она по возвращении.

Сазерленд между тем сдержал слово. Несмотря на умоляющие взгляды Кларк и Рида, он, когда прибыл адвокат, позвал с собой в допросную Гэмбла. Фил Йейтс сходил за аппаратурой для видео и звукозаписи.

– Тут вы, мистер Несс, человек привычный, – заметил он.

– Мне больше нравится быть по ту сторону камеры, – ответил Несс.

В допросной было душно, обогреватель включили на полную мощность. Пиджак Несс повесил на спинку стула, верхнюю пуговицу рубашки расстегнул. Но адвокат, Келвин Броди, отлично знал полицейские трюки и попросил, во-первых, убавить обогреватель, а во-вторых, открыть дверь.

– Мы же не хотим, чтобы допрос отменили из-за угрозы здоровью, а также из-за нарушений техники безопасности?

Шивон Кларк уже случалось видеть Броди в суде. Она ожидала, что адвокатом Несса окажется спец по договорам в сфере бизнеса, но Броди был до мозга костей адвокатом по уголовным делам. Кларк хотела предупредить об этом Сазерленда, но босс уже удалился в допросную и закрыл за собой дверь, оставив в коридоре и ее, и всю остальную группу.

Им оставалось только ждать.

Краутер нарыла кое-что еще на оператора-постановщика и инженера звукозаписи и теперь консультировалась, готовясь к завтрашнему дню. Фокс и Лейтон пребывали в собственной маленькой империи, появляясь в кабинете следователей лишь для того, чтобы дозаправиться кофе и чаем.

– Про Чаггабугов что-нибудь слышно? – спросила Шивон у Фокса, когда он подошел к ее столу.

– Нет.

– Собираешься рассказать им про отпечатки?

– Сомневаюсь, что это понадобится. У них, похоже, нет недостатка в источниках.

– Вот поэтому ты и должен успеть первым. Сделай вид, что хочешь быть полезным. Они же действительно рано или поздно сами все узнают.

Фокс кивнул, признавая ее правоту, и ушел звонить, а Шивон занялась собственным телефоном. Пришло сообщение от Ребуса – он спрашивал, что нового, но она проигнорировала его. Та же участь постигла Лору Смит, которая сообщала, что кое-что свеженькое “сорока на хвосте принесла”. Это означало, что кто-то в лаборатории проболтался. Или кто-то из прокурорских. Или старший инспектор Моллисон начал распространять вести по полицейским участкам Феттс и Сент-Леонардс. Особого смысла строить догадки не было, только вот стоит сейчас какому-нибудь шепотку достичь интернета, и он разрастается в невнятный, но злонамеренный визг, способный по скорости распространения поспорить с самым жизнестойким вирусом гриппа.

Кларк вспомнилась кипа бумаг на столе у Ребуса, распечатки сообщений из соцсетей, из разных аккаунтов Эллиса Мейкла, – сообщений, полных юношеской бравады. Кларк знала, что там были порноролики и гифки вперемешку бог знает с чем, а также уничижительные комментарии по поводу местных девушек и их матерей. Один из приятелей доводил до сведения Эллиса, что его мать Шона – из тех, “кому б я вдул”, и приглашал остальных проголосовать. Насколько ядовитой успела стать эта культура, Шивон не знала и знать не хотела, хотя опасалась, что ей как детективу из угрозыска полагается знать такие вещи.

Граффити и анонимные звонки Далласа Мейкла оказались цветочками по сравнению с оскорблениями, с которыми Кларк столкнулась в Сети. Она задумалась. Даллас ведь мог слать ей все это добро – изображения, тексты – и на мобильный. Но в таком случае ему пришлось бы задействовать собственные компьютер или мобильный телефон, а по ним всегда можно отследить отправителя. Не исключено, что Стил и Эдвардс поделились с ним этой здравой мыслью.

– С них станется, – проворчала она себе под нос.

Часа через полтора Сазерленд и Гэмбл вышли из допросной и, сопровождаемые остальными членами группы, направились к чайнику. Сазерленд отправил Йейтса нести караул у дверей допросной. Не потому что в том была какая-то необходимость, а просто чтобы не дать Нессу расслабиться.

– Он там совещается с адвокатом, – пояснил Сазерленд. – И ничего не признает. Говорит, что понятия не имеет, откуда на наручниках его отпечатки, он эти наручники в первый раз видит.

– А Броди, – прибавил Гэмбл, помешивая кофе в кружке, – желает знать, насколько вообще можно доверять отпечаткам, после стольких-то лет. Он сразу перешел к машине и к тому, что Несс никогда не скрывал, что его в этой машине подвозили. Понятно же, что мы найдем в машине его отпечатки. По его словам, Несс мог коснуться края сиденья, а заодно и наручников, даже не заметив этого.

– И еще адвокат, – перебил Сазерленд, – поинтересовался, зачем мы столько лет храним в базе данных отпечатки человека, который ни в чем не виноват.

– А прокурор предупреждала, – заметила Шивон. – Интересно, что Несс вызвал адвоката по уголовным делам, и не особо звездного.

– Да и война с сэром Эдриеном Брэндом не то чтобы звездная. – Сазерленд распрямился. – Ладно. Мы с ним еще не закончили, далеко не закончили.

– Давайте не забывать, что суд присяжных любит вещественные доказательства, – призвала Эмили Краутер.

– Тогда хорошо бы нам еще что-нибудь, кроме частичного отпечатка. Мне почему-то не кажется, что лаборатория, пока меня не было, подала признаки жизни.

Обрадовать его было нечем.

– Надеюсь, эксперт-почвовед отрабатывает свою зарплату, – вздохнул Сазерленд.

Тут в дверь постучали. Все обернулись и увидели на пороге Броди.

– Вас не затруднит соорудить моему клиенту какой-нибудь сэндвич? Он не успел позавтракать.

– В кафетерии вполне приличные сэндвичи с беконом, салатом и помидором.

– Мой клиент – вегетарианец.

– Тогда, полагаю, в кафетерии снизойдут до салата и помидора.

Джеки Несса отпустили только без пятнадцати три. Броди с самого полудня жаловался, что они ходят по кругу. Запись допроса любезно передали следовательской группе, и все нетерпеливо собрались перед монитором. Шивон Кларк следила за жестами и мимикой Несса, хотя в наше время они мало что значат. С этими трюками знакомо множество людей, к тому же, подумала она, человек, который всю жизнь имел дело с актерами, сам актер. Когда в допросной стало прохладнее, Несс застегнул пуговицу, натянул пиджак и почти замер, сцепив пальцы на колене и не меняя выражения лица. На вопросы он отвечал едва ли не односложно, предоставив вести беседу своему адвокату.

Пока Сазерленд звонил прокурору и докладывал новую информацию, Джордж Гэмбл сидел, уставившись в никуда. У Кларк возникло чувство, что он сожалеет о современных методах дознания; дай ему волю, он бы просто выбил признание из продюсера.

– Надо пересмотреть самые первые допросы Несса, из прошлого дела, – сказал Рид, повернувшись к Эмили Краутер. – Мы только с его слов знаем, что Стюарт Блум покинул Портаун-хаус живым. Да, дом обыскали, но насколько тщательно? К тому же криминалистика с тех пор сильно шагнула вперед. Наверняка сэр Эдриен с радостью согласится, чтобы мы осмотрели место. Дело сдвинулось с мертвой точки. – И Рид принялся отгибать пальцы: – Отпечатки на наручниках; Блума в последний раз видели живым, когда он направлялся на встречу с Нессом… – Рид остановился.

– Я насчитала всего два пальца, Кэллам, – вклинилась Шивон.

– Машину нашли в роще, которая в то время принадлежала Нессу, – прибавила Краутер, и Рид отогнул третий палец.

– Ладно, – согласилась Шивон, – но скажи мне, какой у Несса мотив?

– Может, они с Блумом не сошлись в цене. Опять же, мы только со слов Несса знаем, что между ним и Блумом все было мирно. Может, ему стало казаться, что Блум работает спустя рукава или вообще надувает его. Да ладно, мы же все такое видели. Убийца редко мыслит рационально.

– Что может объяснять наручники на лодыжках, – прибавила Краутер, за что Рид одарил ее улыбкой, словно рассчитывал победить в споре благодаря открытому голосованию.

– Я и не говорю, что ничего этого не было, – сказала Шивон Кларк. – Но говорить – это одно, а доказать – совсем другое.

– Мы не считаем Портаун-хаус возможным местом преступления. Может, зря?

– Может быть.

Рид взглянул на шефа, тот все еще говорил по телефону.

– Я своего добьюсь. Если наверху находят деньги на то, чтобы какой-нибудь белый халат мазал грязью стеклышко и совал его под микроскоп, то криминалисты уж точно могут явиться в Портаун-хаус со своими чемоданчиками.

– Ну попробуй, – сказала Шивон.

Вся первая полоса “Ивнинг пост” была посвящена визиту Джеки Несса в полицейский участок Лита. На большой фотографии продюсер пробирался сквозь толпу репортеров к такси, а Келвин Броди старался держать дипломат повыше, чтобы затруднить фотографу работу. Сидя за столиком в “Маккензи”, Ребус дважды прочитал то немногое, что излагалось в статье. Если пресса и прознала о наручниках, то пока молчала. Статья была неубедительной, но Несса все равно потрепала. Ребус предположил, что сегодня вечером журналисты будут караулить Несса возле дома, а завтра утром – у дверей офиса. И если он в чем-то виновен, по фасаду непременно поползут трещины, и сеть их будет шириться, пока журналистам не надоест преследовать свою жертву.