Иэн Рэнкин – Перекличка мертвых (страница 19)

— Что это? — спросила Шивон.

— Кредитная карточка, — произнес Дафф, наслаждаясь произведенным эффектом. — На имя Тревора Геста. И чтоб вы мне не говорили, что я не заслужил своего маленького вознаграждения…

Выйдя на свежий воздух, Ребус закурил. Шивон, скрестив руки на груди, мерила шагами парковку.

— Один убийца, — задумчиво произнесла она.

— Угу.

— Две личности установлены, один, похоже, автомеханик…

— Или торговец автомобилями, — пробормотал Ребус. — А может, просто у кого-то каким-то образом оказалась футболка с рекламой автомастерской.

— Спасибо, твое замечание очень расширило область поиска, — с ехидцей поблагодарила Шивон.

Ребус пожал плечами:

— Ну а если бы мы нашли шарф с хибовской эмблемой,[7] мы что, сразу же занялись бы командой?

— Все правильно, твои доводы приняты. — Шивон остановилась. — Тебе нужно возвращаться в прозекторскую?

Он помотал головой:

— Кто-то из нас должен сообщить Макрею последние новости.

Она понимающе кивнула:

— Это я возьму на себя.

— Ну все, больше сегодня делать нечего.

— Будешь смотреть «Лайв Эйт»?

Он снова пожал плечами:

— А ты опять на Медоуз?

Она рассеянно кивнула, словно ее мысли витали где-то далеко:

— И надо же было этому случиться в такое время!

— Не зря же нам отваливают дополнительные бабки, — сказал Ребус, делая глубокую затяжку.

У дверей квартиры Ребуса ждал пухлый пакет. Шивон направилась на Медоуз. Прощаясь, Ребус попросил ее заглянуть к нему вечерком, чтобы вместе сходить куда-нибудь выпить. Войдя в гостиную, он сразу почувствовал духоту и поспешил открыть окно. С улицы доносился шум: голоса, усиленные многократным эхом; грохот барабанов; гудки рожков и свистулек. По телевизору уже транслировали концерт «Лайв Эйт», но все группы были незнакомые. Он приглушил звук и распечатал пакет. Внутри лежала записка от Мейри: «ТЫ ЭТОГО НЕ ЗАСЛУЖИЛ», под которой оказалась пачка отпечатанных на принтере листов. Информация о деятельности компании «Пеннен Индастриз» с момента ее отделения от Министерства обороны. Хвалебные отзывы о Ричарде Пеннене с его фотографиями. Все говорило о том, что это преуспевающий бизнесмен: вылощенность, костюм в тонкую полоску, безукоризненная прическа. Ему едва ли перевалило за сорок пять, но волосы уже приобрели оттенок соли с перцем. Очки в тонкой стальной оправе; квадратная челюсть; великолепные, открытые в полуулыбке зубы.

Ричард Пеннен был нанят еще Министерством обороны как специалист по микропроцессорам и компьютерному программированию. Он уверял, что его компания не занимается продажей оружия, а лишь поставляет комплектующие, повышающие эффективность оного.

Ребус бегло просмотрел все интервью и комментарии к ним. Ничто не связывало Пеннена с Беном Уэбстером, кроме того, что оба имели отношение к «предпринимательству». Однако ничто и не мешало компании оплатить проживание члена парламента в номере пятизвездочного отеля. Взяв в руки следующую пачку скрепленных степлером листов, Ребус мысленно поблагодарил Мейри. Она вложила в пакет массу материалов о самом Бене Уэбстере. Его парламентская карьера была обрисована весьма схематично. Но пять лет назад пресса повыплясывала на костях семейства Уэбстер после чудовищного нападения на мать Бена. Она вместе с мужем отдыхала в Приграничье в съемном коттедже неподалеку от Келсо. В один прекрасный день супруг отправился в город за покупками, а когда вернулся, обнаружил коттедж взломанным, а жену мертвой — задушенной шнуром от оконной шторы. Она была избита, но не изнасилована. Пропали только деньги из ее кошелька и мобильный телефон.

Бандит взял лишь немного наличных и телефон.

И жизнь женщины в придачу.

Расследование затянулось на несколько недель. Ребус пересмотрел снимки коттеджа, жертвы, ее убитого горем мужа, двух ее детей — Бена и Стейси. Он достал из кармана визитку Стейси и, продолжая читать, теребил ее пальцами. Бен — член парламента от Данди; Стейси — «старательная и располагающая», по словам коллег, служащая лондонской полиции. Коттедж стоял на опушке леса среди холмов, закрывавших его от ближайших домов. Супругам нравились далекие пешие прогулки, их часто видели в барах и закусочных Келсо. Этот район был обычным местом их отдыха. Местные власти тут же выступили с заявлением, что Приграничье «свободно от криминала и является идеальным прибежищем для любителей тишины и покоя». Они перепугались, как бы страшное происшествие не отпугнуло туристов…

Убийцу так и не нашли. История перекочевала с первых полос на вторые, через некоторое время — на последние, а потом о ней стали вспоминать, лишь когда речь заходила о Бене Уэбстере. Среди бумаг было одно подробное интервью, данное им, когда он стал парламентским личным секретарем. О семейной трагедии он тогда говорить отказался.

Хотя слово «трагедия» следовало бы употребить во множественном числе. Его отец недолго прожил на свете после убийства жены. Однако умер он естественной смертью.

— Он утратил волю к жизни, — к такому заключению пришел один из его соседей. — Теперь он покоится в мире рядом с любовью всей своей жизни.

Ребус стал снова рассматривать фотографию Стейси, сделанную в день похорон матери. По всей видимости, она обращалась с телеэкрана ко всем, кто обладал хоть какой-нибудь информацией, с просьбой откликнуться. Она держалась более стойко, чем брат, отказавшийся участвовать в пресс-конференции. Ребус очень надеялся на то, что ей и сейчас не изменит мужество.

Самоубийство казалось естественным шагом не справившегося со своим горем сына. Вот только почему тогда Бен кричал? И охранников что-то заставило кинуться к противоположной стене. Но почему именно в эту ночь? И именно в этом месте? В то время как в город съехались репортеры со всего мира…

Зачем эта показуха?

А Стилфорт… Стилфорт старается все замять. Ничто не должно отвлекать внимания от «Большой восьмерки». Ничто не должно нарушить покоя прибывших делегаций. Покопавшись в себе, Ребус был вынужден признать, что ухватился за это дело только из желания досадить представителю особого подразделения. Он встал и пошел на кухню, чтобы приготовить еще одну чашку кофе, а потом снова вернулся в гостиную. Порыскал по каналам, но не нашел никаких репортажей о марше. Толпа в Гайд-парке выглядела довольной, хотя ее отделяло от сцены отгороженное пространство, почти не заполненное людьми. Может, там сидела охрана, а может, репортеры. Гелдоф не просил денег — акция «Лайв Эйт» призвана была объединить умы и сердца. Ребус задался вопросом: сколькие из тех, кто присутствует на концерте, откликнутся на призыв преодолеть четыреста миль, отделяющие их от Шотландии? Он закурил сигарету, сел в кресло и уставился в экран. Ему вспомнился Лоскутный родник. Если Рэй Дафф прав, они имеют дело по крайней мере с тремя жертвами и убийцей, который устроил там что-то вроде алтаря. Мог ли это быть кто-то из местных? Кому известно про Лоскутный родник за пределами Охтерардера? Упоминается ли он в путеводителях и рекламных брошюрах для туристов? Было ли это место выбрано из-за близости к резиденции саммита «Большой восьмерки» и рассчитывал ли убийца на то, что многочисленные полицейские патрули найдут ужасные следы совершенного им преступления? А если так, то успокоится ли он на содеянном?

Три жертвы… вряд ли удастся утаить это от средств массовой информации. «СС Rider»… автомастерская Кьоу… кредитная карточка… Убийца явно облегчает им работу: он хочет показать, что находится где-то рядом. Он хочет выйти на международную арену. Да и Макрей не упустит такой возможности. Будет с удовольствием выпячивать грудь перед камерами, отвечая на вопросы, а рядом будет стоять Дерек Старр.

Шивон сказала, что оповестит Макрея. Рэй Дафф тем временем продолжит работу, возьмет пробы ДНК крови, поищет отпечатки пальцев, волосы и волокна тканей, попытается их идентифицировать. Ребус снова подумал о Сириле Коллере. Едва ли можно считать его типичной жертвой. Серийные убийцы обычно нападают на людей слабых, незащищенных. Может, он просто оказался не в том месте и не в то время? Убили Коллера в Эдинбурге, а лоскут от его куртки нашелся в охтерардерских лесах вскоре после того, как начала действовать операция «Сорбус». Сорбус — порода дерева. Обрывок с логотипом «СС Rider» был оставлен на лесной поляне…

В дверь постучали. Должно быть, Шивон. Ребус загасил сигарету, встал и оглядел комнату. Все не так плохо: ни пустых банок из-под пива, ни коробок от пиццы. Бутылка виски на полу у ножки стула: он поднял ее и поставил на каминную доску. Переключил телевизор на новостной канал и пошел в прихожую. Широко распахнул дверь, но, увидев лицо гостя, внутренне содрогнулся.

— Совесть, как я посмотрю, тебя больше не мучает, — проговорил он с притворным равнодушием.

— Моя совесть чиста, твою мать, как только что выпавший снег. А ты можешь сказать то же самое о своей, Ребус?

На пороге стоял Моррис Гордон Кафферти. Весь в белом, на груди надпись: «ОСТАВИМ БЕДНОСТЬ В ПРОШЛОМ». Руки в карманах. Он медленно вынул их, повернул ладонями вверх, демонстрируя Ребусу, что они пусты. Гладко выбритая, сияющая, как боулинговый шар, голова. Глаза маленькие, глубоко сидящие. Блестящие губы. Шеи нет. Ребус хотел захлопнуть дверь, но Кафферти придержал ее рукой: