Иэн Рэнкин – Музыка под занавес (страница 49)
— Я собирался позвонить вам завтра, — сказал он, понизив голос до шепота, и оглянулся на официантку, которая подошла с очередным заказом: два красных вина и фирменное шампанское. Пока Фредди наполнял бокалы, Ребус прислушивался к разговору рядом. Два бизнесмена-ирландца, не отрывая взгляда от экрана телевизора, показывавшего (без звука) второй тайм футбольного матча, обсуждали какую-то сделку с недвижимостью. Сделка неожиданно сорвалась, и оба пришли сюда топить свое горе в вине. «Господь да пошлет им медленную и мучительную смерть» — таково было их основное пожелание неведомым врагам, за осуществление которого поднимались и опустошались бокалы.
Ребус всегда любил сидеть в барах и слушать разговоры о чужой жизни. Сейчас он задумался о том, не делает ли это его своего рода вуайеристом вроде Риордана.
— Как только у нас появится малейшая возможность поставить их раком… — говорил один из ирландцев.
Фредди воткнул бутылку шампанского в ведерко со льдом и вернулся к Ребусу.
— Это был министр экономического развития, — сказал бармен. — На парламентском сайте министры размещены первыми, иначе мне понадобилось бы гораздо больше времени.
— Как его зовут?
— Джеймс Бейквелл.
Ребусу имя показалось знакомым, но он никак не мог сообразить, откуда он его знает.
— Я видел его по телику пару недель назад, — сказал Фредди.
— Случайно, не в передаче «Время вопросов»? — предположил Ребус.
— Точно. — Бармен кивнул.
Да, подумал Ребус, он тоже видел Бейквелла в этой передаче. Министр то и дело пререкался с Меган Макфарлейн, а Федоров сидел как раз между ними. Тогда Бейквелл — новый лейборист по убеждениям — показался Ребусу несколько неотесанным: он либо не пожелал прислушаться к советам телевизионных гримеров, либо таков был его политический имидж. Пятидесятилетний, с копной взъерошенных темных волос, в очках в тонкой проволочной оправе, с мощной челюстью и ярко-голубыми глазами навыкате, он походил на шута горохового, но Ребус знал, что многие уважали этого человека за решительность, с какой он отказался от теплого местечка в Вестминстере ради возможности баллотироваться в шотландский парламент. Одно это делало его как минимум исключением из общего правила, ибо по глубокому убеждению Ребуса самые яркие политические таланты по-прежнему стремились в Лондон.
Не менее любопытным показался ему и тот факт, что Фредди не упомянул о спутниках министра. В самом деле, если встреча Бейквелла с русскими была официальной или, по крайней мере, протокольной, вместе с ним в зале должны были бы находиться секретари и советники, а так… Получалось, что поздним вечером министр экономического развития пьет один на один с русским бизнесменом… А потом к ним нежданно-негаданно присоединяется Большой Гор Кафферти.
Ребус помотал головой. Слишком много вопросов пульсировало у него в мозгу, и вопросов сложных — таких, на которые не ответишь с наскока. Допив виски, он оставил деньги на стойке и, немного подумав, решил идти домой. Именно в этот момент сигнал мобильного телефона известил его о поступившем сообщении. Шивон интересовалась, куда он подевался.
— Много же тебе понадобилось времени, — пробормотал Ребус себе под нос. Проходя мимо ирландцев, он услышал, как один говорит другому:
— Если бы эта скотина умерла в рождественское утро, лучшего подарка я бы не ждал!
Отель можно было покинуть двумя способами: собственно через бар и через вестибюль. Ребус избрал второй путь, хотя и не мог бы сказать — почему. Когда он обходил стойку регистрации, во вращающихся стеклянных дверях появились двое. Шедшего чуть впереди мужчину Ребус узнал сразу — это был водитель Андропова.
Следом за ним в вестибюль вошел сам Андропов. Увидев Ребуса, он замедлил шаг и прищурился, гадая, где они могли встречаться. Ребус продолжал как ни в чем не бывало двигаться к выходу. Приблизившись к Андропову на несколько шагов, он слегка наклонил голову в знак приветствия.
— А я думал, вы вернулись домой, — проговорил Ребус как можно небрежнее.
— Я решил задержаться еще на несколько дней, — ответил Андропов без малейшего акцента. Судя по выражению его лица, он никак не мог понять, кто перед ним.
— Я — знакомый мистера Кафферти, — напомнил Ребус.
— Ах да, конечно…
Водитель уже стоял рядом с Ребусом — опущенные руки сложены впереди, ноги слегка расставлены, центр тяжести чуть смещен вперед. Поза была достаточно характерной, чтобы признать в нем не только шофера, но и телохранителя.
— На несколько дней?.. — повторил Ребус. — Собираетесь развлечься, или у вас здесь еще какие-то дела?
— Наибольшее удовольствие я получаю, решая деловые вопросы. — Эта фраза прозвучала так, словно Андропов уже не раз ее повторял и ожидал в ответ смеха или улыбки. Ребус постарался оправдать его ожидания.
— Вы видели сегодня мистера Кафферти? — спросил он.
— Простите, я позабыл, как вас зовут.
— Джон, — подсказал Ребус.
— И что же связывает вас с мистером Кафферти, Джон?
— То же самое мне хотелось бы спросить у вас, мистер Андропов, — сказал Ребус, решив, что разоблачен, и дальше играть в кошки-мышки бессмысленно. — Нет ничего плохого в том, чтобы водить компанию с богатыми и влиятельными и принимать заигрывания политиканов всех мастей и убеждений, но, когда начинаешь встречаться тет-а-тет с профессиональным преступником вроде Кафферти, нужно быть поосторожнее.
— Я видел вас возле муниципалитета! — Андропов поднял вверх палец в черной перчатке. — И возле отеля тоже…
— Я из полиции.
Ребус предъявил свое удостоверение, и Андропов внимательно его изучил.
— Я что-нибудь нарушил, инспектор?
— Неделю назад вы встречались здесь с Джимом Бейквеллом и Моррисом Гордоном Кафферти…
— Допустим. И что?
— Одновременно с вами в баре находился еще один человек — ваш соотечественник, поэт Федоров. Меньше чем через двадцать минут после того, как он вышел из бара, его убили.
Андропов согласно кивнул:
— Это настоящая трагедия, инспектор. Мир остро нуждается в поэзии и в поэтах, ведь они властители наших умов.
— Я бы сказал, что в этой области у них имеются конкуренты.
Андропов предпочел пропустить его замечание мимо ушей.
— Уже несколько человек, — сказал он, — сочли необходимым предупредить меня, что ваша полиция видит в нападении на Александра нечто большее, чем простое уличное ограбление. Скажите, инспектор, что, по вашему мнению, с ним произошло?
— Об этом нам лучше поговорить в участке. Не согласитесь ли вы как-нибудь заглянуть к нам на Гейфилд-сквер?
— Не думаю, инспектор, что вам удастся извлечь из беседы со мной что-то полезное для следствия.
— Иными словами, вы отказываетесь.
— Позвольте мне высказать свою версию. — Андропов шагнул ближе, телохранитель повторил его движение. — Cherchez la femme,[15] инспектор.
— Что конкретно вы имеете в виду?
— Вы не говорите по-французски?
— Я знаю, что означает это выражение. Мне просто не понятно, на что вы намекаете. Или на кого…
— В Москве у Федорова была репутация, гм-м… большого любителя юбок. Как вам, вероятно, известно, одно время он преподавал в университете, но был вынужден оставить эту работу из-за обвинений в неподобающем поведении. По-видимому, соблазн оказался слишком велик: молоденькие студентки, знаете ли, и чем моложе, тем лучше… А теперь прошу меня извинить. — Андропов сделал движение к бару.
— Торопитесь к своему дружку-гангстеру? — предположил Ребус, но Андропов не обратил на его слова ни малейшего внимания.
Телохранитель последовал за хозяином; он, однако, счел необходимым обернуться и бросить на Ребуса угрожающий взгляд. Мол, не дай тебе бог встретиться со мной в темном переулке…
Ребус ответил взглядом, исполненным не менее грозного смысла: «Вы оба у меня в списке подозреваемых, приятель, и ты, и твой босс»…
Оказавшись, наконец, на улице, Ребус вдохнул морозный и свежий ночной воздух и решил, что пойдет домой пешком. Вскоре он, однако, почувствовал, что его сердце отчаянно колотится, во рту пересохло, кровь пульсирует в висках. Не желая сдаваться так скоро, Ребус прошел еще несколько сот ярдов, и только потом остановил такси.
22 ноября 2006 года. Среда
День шестой
21
Инженера-звукооператора из студии Риордана звали Терри Гримм, а секретаршу — Хейзл Хармисон. Оба выглядели потрясенными и подавленными, и оснований для этого у них было предостаточно.
— Мы просто не знаем, что нам теперь делать, — поделился своими тревогами Терри. — Кто заплатит нам в конце месяца? И как быть с заказами?..
Шивон согласно кивала. Гримм за микшерным пультом нервно крутился из стороны в сторону вместе с креслом. Хармисон стояла у своего стола, скрестив руки на груди.
— Возможно, мистер Риордан что-то предусмотрел… — проговорила Шивон, хотя никакой уверенности в этом у нее не было.
Слишком уж неожиданным и ужасным было то, что случилось. Тодд Гудир с интересом разглядывал многочисленные кнопки, переключатели, рукоятки и ползунковые регуляторы на пульте. Накануне вечером, пока они сидели в пабе, Хейс несколько раз намекнула Шивон, что сегодня ее должны сопровождать либо она, либо Тиббет. Филлида вела себя так настойчиво, что Шивон помимо своей воли задумалась, уж не привлекла ли она Гудира к расследованию только затем, чтобы избавиться от необходимости выбирать между двумя младшими детективами.