Иэн Рэнкин – Музыка под занавес (страница 48)
— Видишь, чего ты лишишься, когда выйдешь на пенсию? — ухмыльнулась Шивон. — Умник на умнике сидит и умником погоняет.
— Значит, я ухожу на пенсию вовремя, — отрезал Ребус и поднялся. — А теперь, умники, прошу меня простить, но у меня семинар с профессором Мак-Никотином.
Роуз-стрит была в этот час довольно оживленной. Участницы предсвадебного девичника, одетые в одинаковые майки с надписью «Четыре свадьбы и один капец», переходили из паба в паб. Проходя мимо Ребуса, они послали ему несколько воздушных поцелуев, но потом были остановлены группой молодых людей, которые двигались во встречном направлении. Судя по всему, это были участники холостяцкой вечеринки, возглавляемые будущим женихом, пиджак и брюки которого были щедро заляпаны пеной для бритья, яйцами и мукой. Офисные работники возвращались домой после пары кружек пива. Туристы с детьми топтались посреди тротуара, не зная, как реагировать на бурную встречу представительниц невесты и друзей жениха. Опоздавшие к началу игры болельщики торопливо ныряли в пабы и спортбары.
Дверь позади Ребуса отворилась, и на улицу вышел Тодд Гудир.
— Никогда бы не подумал, что ты тоже куришь, — сказал Ребус.
— Я — домой. — Гудир на ходу пытался попасть руками в рукава куртки. — Деньги на следующий заход я оставил на столе.
— Не иначе на свидание торопишься?
— Угу.
— Как ее зовут?
Гудир ответил не сразу.
— Соня, — проговорил он наконец, так и не сумев выдумать уважительной причины, чтобы не называть Ребусу имени своей девушки. — Она работает в экспертно-криминалистической бригаде.
— И в среду она была на месте преступления?
Гудир кивнул.
— Вы, наверное, ее помните — ей двадцать пять, и у нее такие короткие, светлые волосы…
Ребус покачал головой.
— Не обратил внимания, — признался он.
Гудир обиделся было, но передумал.
— Вы ведь тоже когда-то ходили в церковь, не так ли? — проговорил он.
— Кто тебе сказал?
— Я слышал, как кто-то в участке упоминал об этом.
— Слухам лучше не доверять.
— Тем не менее у меня такое чувство, что это правда.
— Твое чувство тебя не подвело. — Ребус поднял голову и выпустил струйку дыма. — Я стучался в двери разных церквей, но так и не нашел ответов на свои вопросы.
Гудир задумчиво кивнул:
— То, что сказал Колин, так типично… Умирает любимый человек, и мы виним во всем Господа. Наверное, что-то похожее случилось и с вами, я угадал?
— Со мной ничего не случилось, — твердо ответил Ребус, краем глаза следя за участницами девичника, которые отправились на поиски очередной забегаловки. Партия жениха тоже провожала их взглядами; два-три кавалера, похоже, спорили, не наплевать ли на традиции и не двинуть ли следом.
— Извините, — сказал Гудир. — Я просто спросил…
— Любопытство до добра не доводит.
— Вам, наверное, будет очень не хватать вашей работы?
Ребус закатил глаза с видом мученика.
— Ну вот, опять!.. — пожаловался он в пространство. — Выходишь покурить, а попадаешь на «Время вопросов»!
— Пожалуй, я лучше пойду, — откликнулся Гудир с извиняющейся улыбкой.
— Постой…
— Да?
Несколько мгновений Ребус сосредоточенно разглядывал тлеющий кончик сигареты.
— Когда ты увидел Кафферти в комнате для допросов… ты встретился с ним в первый раз?
Гудир кивнул.
— Он знает твоего брата, да и деда тоже, коли на то пошло… — Ребус поглядел вдоль Роуз-стрит. — Паб Гарри Гудира когда-то находился в квартале отсюда — ты в курсе? Я только забыл, как он назывался…
— «Передышка».
— Точно… — Ребус утвердительно мотнул головой. — Когда твоего деда судили, я свидетельствовал против него.
— Я этого не знал.
— Задержание мы проводили втроем, но давать показания в суд отправился я один.
— А против Кафферти вы свидетельствовали?
— И оба раза он попадал за решетку. — Ребус сплюнул на мостовую. — Шив говорит, твой брат с кем-то подрался. Как он сейчас, нормально?
— Думаю, да… — Гудир смутился. — Извините, но мне действительно пора идти.
— Ступай. Увидимся завтра.
— В таком случае — спокойной ночи.
— Спокойной ночи. — Ребус проводил удаляющегося Гудира взглядом. По правде сказать, он казался ему неплохим парнем. И неплохим полицейским. Быть может, подумал Ребус, Шив и удастся что-то из него сделать.
Деда Гудира он помнил очень хорошо. Его «Передышка» была своего рода местной достопримечательностью: там вовсю торговали таблетками-стимуляторами, травкой, марафетом, изредка попадался и героин. Гарри был дилером средней руки и постоянно имел неприятности с полицией; одно время Ребус даже удивлялся, как ему вообще удалось получить разрешение на открытие паба. Несомненно, имела место передача денег из рук в руки — никак иначе Ребус не мог объяснить, почему чиновники из городской администрации пошли ему навстречу. Впрочем, купить влиятельных друзей в нужных местах можно было всегда: в свое время и у Кафферти было несколько «ручных» муниципальных советников, благодаря которым он неизменно дешево отделывался — вне зависимости от того, сколько ему приходилось за это платить. Пытался он купить и Ребуса, но у него ничего не вышло: инспектор к этому времени уже знал, что к чему.
«Не моя вина, что дедушка Гудир закончил свои дни в кутузке…»
Затушив сигарету, Ребус повернулся к дверям паба, но на пороге замешкался. Что ждало его внутри? Еще одна порция спиртного и компания юнцов: Шив, Фил и Кол, скорее всего, увлеченно обсуждают дело, перебрасываясь версиями и идеями точно мячиками. Какую лепту мог он внести в это?..
И, закурив еще одну сигарету, Ребус зашагал прочь. Сначала он свернул на Фредерик-стрит, потом — на Принсес-стрит. Подсвеченный прожекторами силуэт Эдинбургского замка как будто парил в воздухе на фоне темного ночного неба. В парке у подножия холма монтировали увеселительные аттракционы и многочисленные палатки, которым уже совсем скоро суждено было стать настоящим местом паломничества для покупателей, не успевших обзавестись подарками к Рождеству. Ребусу даже показалось, что он слышит музыку — должно быть, в парке работал каток под открытым небом. Стайки детей и подростков пробирались вдоль магазинных витрин, не обращая на него ни малейшего внимания. «Когда это я успел стать человеком-невидимкой», — удивился Ребус. Остановившись напротив одной из витрин, он взглянул на свое отражение в стекле — сутулые плечи, выпирающий живот и все остальное. Значит, он существовал, но дети продолжали как ни в чем не бывало скользить мимо, словно в их мире для него не нашлось места.
«Должно быть, именно так чувствует себя призрак», — подумал Ребус.
Добравшись до перекрестка, он дождался зеленого, пересек улицу и толкнул дверь, ведущую в бар «Каледониан». В этот поздний час в баре было многолюдно. Играл джаз, Фредди колдовал с шейкером и льдом, официантка ждала, пока он смешает последний коктейль, чтобы нести поднос с напитками к столикам, за которыми царило оживленное веселье. Сегодня все посетители бара выглядели людьми благополучными, преуспевающими, уверенными в себе и в своем будущем.
Многие прижимали к уху мобильные телефоны, ухитряясь одновременно говорить и с абонентом, и с соседями по столу. Один такой субъект сидел на облюбованном Ребусом табурете возле бара. Свободных мест у стойки не было, и детективу захотелось подойти и прогнать нахала, но он справился с раздражением и стал терпеливо ждать, пока Фредди разольет напитки.
Наконец официантка отошла, ловко управляясь с подносом, бармен поднял голову и сразу заметил Ребуса. Озабоченное выражение, появившееся на лице Фредди, подсказало детективу, что ситуация изменилась. При таком скоплении посторонних бармен вряд ли захочет отвечать на вопросы.
Тем не менее Ребус подошел к стойке.
— Мне как обычно, — сказал он, оглядываясь по сторонам. — Ты, я вижу, не преувеличивал, когда говорил, что по вечерам у вас бывает оживленно.
На этот раз вместе с бокалом Фредди подал счет, но Ребус только снисходительно улыбнулся, чтобы бармен знал — он ни на что не претендует. Налив в виски несколько капель воды, Ребус взболтал бокал и понюхал содержимое, одновременно оглядывая зал.
— Если вы их высматриваете, то зря. Они уехали, — негромко подсказал Фредди.
— Кто?
— Русские. Выписались сегодня после обеда. Сейчас, наверное, уже летят в свою Москву.
Ребус постарался скрыть разочарование.
— Я, собственно, хотел узнать, — сказал он, — не выяснил ли ты, кто был с Андроповым в тот день?
Бармен кивнул.