Иэн Бурума – Коллаборационисты. Три истории о предательстве и выживании во время Второй мировой войны (страница 3)
В биографиях моих трех героев отнюдь не все является вымыслом. В каждой из них есть достоверные факты. Даже критики Вайнреба признают, что, хоть он и рассказывал о себе множество небылиц, его описания повседневной жизни под немецкой оккупацией очень похожи на правду. Я поставил перед собой задачу рассказать их истории, потому что факты, проливающие свет на то, как люди переживали один из самых ужасных периодов прошлого века, чрезвычайно познавательны. Как, впрочем, и ложь.
Глава первая. Потерянный рай
1. Хельсинки
После войны, когда Феликс Керстен хотел поселиться с женой и тремя сыновьями в Швеции и стать ее подданным, возникли трудности из-за того, что раньше он работал личным массажистом Генриха Гиммлера. Шведы и без того были вынуждены оправдываться за нейтралитет во время войны, когда страна извлекала из деловых связей с Германией выгоду и оказывала Третьему рейху услуги. Они не горели желанием давать гражданство человеку, тесно связанному с нацистской элитой.
Спешную публикацию мемуаров Керстена и заметок о военном времени на разных языках, претерпевших значительную редактуру, следует читать именно в этом свете. Особенно сбивают с толку существенные расхождения в этих его рассказах. Мемуары Керстена, впервые опубликованные в Соединенных Штатах в 1947 году, выглядят как серия коротких эссе о характере Гиммлера и его неприязни к евреям и гомосексуалам. Прочее содержание книги в основном состоит из рассказов о героическом участии Керстена в судьбе политических заключенных, голландского населения, скандинавов и евреев. Шведский перевод похож, но содержит множество разнообразных противоречий. Немецкое издание умалчивает о самом триумфальном достижении (триумфальном, но вовсе не обязательно правдивом): как он отговорил Гиммлера (а значит, и самого Гитлера) от плана депортации всего голландского населения в Польшу в 1941 году. Гиммлер (как заверяет нас Керстен) был готов отказаться от этого масштабного и, безусловно, убийственного проекта, если только Керстен магией своих целительных рук облегчит его невыносимую боль в желудке. Этот рассказ, разумеется, содержится в голландском издании 1948 года, он называется «Клерк и мясник»
Детство Керстена, как оно описано в голландском издании (в других подробности его юности опускаются), представляется идиллическим, едва ли не сказкой о «хорошем» человеке, который любил представителей всех рас и верований. Он родился в 1898 году в Юрьеве (современный Тарту в Эстонии), городе, который находился когда-то под властью шведского короля, а потом – Российской империи. В XVI веке предки Керстена по отцовской линии переехали из Голландии в Германию, где занимались фермерским хозяйством, пока дед Керстена не погиб от нападения разъяренного быка. После этого его вдова поселилась в огромной баронской усадьбе Лифляндии, где ее сын Фридрих Керстен познакомился с русской женщиной по имени Ольга Стуббинг, чьей семье принадлежали довольно обширные земли. Они жили припеваючи, Ольга родила Феликса, которого его крестный отец, посол Франции в Санкт-Петербурге, назвал в честь французского президента Феликса Фора. Семья не прогадала.
Керстен описывает сонную атмосферу своего детства как космополитический рай, культурный перекресток, где пересекалось все лучшее: скандинавский индивидуализм, российское величие, европейский гуманизм и просвещение. В его кругу в основном говорили по-немецки, но его видение Германии, как заверяет сам Керстен своих читателей, не имело ничего общего с прусским милитаризмом. Его больше влекла земля Гете с ее культурой «свободы, образования, универсальности и любви»[2]. В школе он дружил с балтийскими немцами, такими же, как и он сам, а также с русскими и финнами. Все они прекрасно ладили. А «еврейской проблемы» не существовало и в помине. Керстен очень тепло вспоминает живших в его городе еврейских шляпников и кузнецов. Он до сих пор помнил замечательный вкус мацы, которой делились его друзья-евреи во время Песаха. Он часто размышлял уже позже, почему во всей Европе не может царить такой мир, как в чудесной лифляндской деревне его детства.
В этом чересчур идиллическом изображении его балтийского райского сада умалчивается о некоторых фактах, которые раскрываются в восторженном рассказе о жизни Керстена под названием «Человек с чудотворными руками»
Кессель рисует Лифляндию юного Керстена гоголевским форпостом Российской империи, где, лишь завидев на дороге семью ранга Керстенов, крестьяне падали на колени. Привыкший к довольству Керстен, пишет его биограф, не задумывался о нищете окружавших его людей. Кессель также упоминает, что на благотворительных вечерах мать Керстена Ольга прекрасно пела, ее даже называли «лифляндским соловьем». Другим ее талантом был массаж. Говорили, что руками она могла исцелить от любых недугов, и этот дар унаследовал ее сын.
Смуты начала XX века уничтожили эту идиллию. После начала Первой мировой войны родители Керстена лишились собственности и были сосланы в далекую деревню на Каспийском море. Керстен писал, что армии разных стран принесли на его родину гибель и разрушение, а правители посеяли вражду между народами. Во время Первой мировой войны Лифляндия была важной базой российской армии, и поначалу эстонцы воевали на стороне России. После свержения царского режима в 1917 году эстонские националисты попытались установить независимую Эстонскую Республику. Им противостояли эстонские большевики, которые хотели объединиться со своими русскими товарищами, и балтийские немцы, которые пытались учредить здесь Балтийское герцогство под эгидой Германии.
Сам Керстен в начале войны был в Германии. В школе он учился посредственно. Ленивый избалованный юноша под крылом во всем потакавшей ему матери больше всего любил предаваться обжорству. С раннего возраста он заслужил репутацию гурмана. В отрочестве он ей уже вполне соответствовал внешне и вел себя подобающе. Его отец решил, что сыну не хватает строгости, поэтому сначала отправил его в рижский пансион, где мальчик никаких особых талантов не проявил. После этого Керстен-старший решил отправить его в Германию изучать сельское хозяйство. Юношу это тоже не увлекло, но, оказавшись в разлуке с семьей из-за войны, он кое-как доучился и устроился работать на большой усадьбе на востоке страны, в Анхальте.
О том, что произошло с Керстеном дальше, данные весьма противоречивы. По версии Кесселя, его призвали в армию кайзера, потому что балтийских немцев власти Германии считали своими подданными – то же было и во время Второй мировой войны. В другой книге упоминается, что Керстена якобы наградили Железным крестом за битву при Вердене[3]. Автор полагает, что Керстен сам выдумал эту награду, чтобы упростить себе переход в финскую армию. По третьей версии, принадлежащей немецкому писателю Ахиму Бесгену[4], Керстен стал солдатом лишь после того, как германская армия под руководством генерала Рюдигера фон дер Гольца вступила в Финляндию, чтобы помочь финнам в борьбе с Россией. Возможно, он входил в финский полк германской армии или просто служил в финской армии.
Так Керстен впервые столкнулся с сумбуром лояльностей и коллаборационизмом. Как балтийский немец, он был на стороне Германии, как подданный царя – на стороне России, как эстонец – в разные периоды мог выступать против обеих держав. Как бы то ни было, он действительно принял какое-то участие в борьбе Финляндии и балтийских государств за независимость. Сотрудничество с Германией наверняка было оптимально в борьбе с общим врагом, Россией. Но все было не так просто. Финляндия, как и Эстония, входила в состав Российской империи и о независимости заявила лишь в 1917 году, после Октябрьской революции. «Красные» финны при поддержке русских вели тогда гражданскую войну с «белыми», которым помогала Германия. Оказавшись в Финляндии и странах Балтии офицером финской армии, Керстен не просто сражался за независимость от России, он был еще и союзником Германии в борьбе с коммунизмом. Этим принципам он остался верен и после поражения Германской империи в 1918 году.