Иэн Бэнкс – Транзиция (страница 74)
Я даже вижу, как попал туда, где в метафизическом плане нахожусь теперь, – если понимаете, о чем я; вижу, как и почему за последние несколько месяцев, недель, дней и даже часов усовершенствовались мои навыки, изменился я сам. Я всегда обладал талантами, схватывал на лету, трезво смотрел на вещи, да и генетически был предрасположен к тому, чтобы развить дар транзитора и сопутствующие ему способности до невиданных прежде высот. Требовался лишь начальный импульс. Впрочем, не такой уж я особенный: триллионы не менее одаренных умов на просторах бессчетного множества реальностей рождаются и умирают в безвестности – не замеченные, не предсказанные «Надзором».
А еще я вижу, что тяжелые и опасные миссии, которые мадам д'О. взваливала на меня сверхурочно, укрепили меня и закалили. Именно они побудили меня найти и развить таланты, о которых я прежде не догадывался. Теперь я четко выделяю в себе особые черты и допускаю, что подготовленная личность – условная малверхилл или д’ортолан – могла заметить их во мне еще много лет назад, стоило лишь взглянуть под верным углом.
Я возвращаюсь из забытья, когда официант – судя по всему, умышленно – задевает мой стул.
Освещение переменилось, остатки пасты остыли. Смотрю на часы. Пятнадцать минут пятого! Оставшись в этом теле, я опоздаю минимум на полчаса, даже если опрометью помчусь к Сан-Марко сквозь толпы туристов. Возможно, стоит свернуть направо, выйти к Гранд-каналу и поймать водное такси? Или же поступить умнее и вселиться в человека, который уже на площади? Закрыв глаза, я готовлюсь к перемещению в нужное тело.
Ничего не происходит.
Как же так? В чем дело?
Пытаюсь еще раз – опять ничего. Меня как будто вновь заблокировали. Я застрял в этом теле!
Вскочив, я бросаю на столик несколько банкнот, чтобы покрыть счет, и быстрым шагом направляюсь к Сан-Марко. На ходу достаю телефон – позвонить Эдриану, – попутно задаваясь вопросом: могу ли я, как раньше, чувствовать людей из «Надзора» на расстоянии или эта способность тоже меня покинула? Не до конца набрав номер, я резко останавливаюсь, поскольку понимаю: чутья я не утратил. А ощущаю вот что: в Палаццо Кирецциа произошла разительная перемена.
Нечто очень странное, неприятное появилось среди людей из «Надзора», собравшихся в здании и вокруг него. Нечто иное, диковинное и отнюдь не безобидное.
Кто это – или что?
В мозгу возникает тревожная догадка, что именно оно меня и блокирует. Когда я на него смотрю, оно с плотоядным интересом глядит в ответ.
– Алло! Кто это?
– Эд, это Фред! У нас назначена встреча.
– Ах да, Фред, конечно! Слушай, чувак, я уже еду, окей? Думал, пройду всю эту канитель в аэропорту и доберусь до города минут за сорок. Чуток не рассчитал. Ты уж прости – сам знаешь, как это бывает. Сейчас я уже в речном такси – или как там его. Лечу на всех парусах. Кэп говорит, что минут через десять-пятнадцать причалим. Лады?
– Хорошо. Только, Эдриан, попроси отвезти тебя к Риальто. Встретимся там. Не на площади Сан-Марко. Я тоже опаздываю, а к Риальто мы прибудем практически одновременно.
– Риальто, не Сан-Марко. Заметано. Это ведь мост, ага?
– Так и есть.
– Оки-доки! Увидимся там, дружище!
– Только коробочку никому не показывай.
– Что? А, точно. Окей.
– Поднимись как можно ближе к центру моста, на самый верх пешеходной зоны.
– Понял. Буду наверху посередине.
– Как ты одет?
– Голубые джинсы, белая рубашка и куртка… м-м-м… оранжеватая такая, или, скорее, бежевая. Из кожи.
– Я тебя найду.
– Что ж, отлично. До встречи!
Голосок напевал:
– Туточки-туточки, туточки-минуточки!
В самом большом кабинете дворца Кирецциа громоздился внушительный диван, с которого недавно сняли белый чехол. На этом диване, совсем не по-девичьи расставив ноги, сидела леди Бисквитин. Она поковыряла в носу, затем внимательно, сдвинув брови, осмотрела палец. Слева от нее пристроилась миссис Шанкунг, справа – один из кураторов. Мадам д’Ортолан восседала в затейливо украшенном кресле; от Бисквитин ее отделяли два метра персидского ковра и журнальный столик, все еще накрытый покрывалом.
Остальные помощники стояли за спинкой дивана.
– Итак, моя дорогая, – тихо сказала мадам д’Ортолан, – мне нужно знать абсолютно точно. Он все еще здесь, в городе? В Венеции? Ты уверена?
Причмокнув губами и многозначительно взглянув на расписной потолок, Бисквитин изрекла:
– Мои адвокаты – Гамси
Она широко улыбнулась, демонстрируя белые зубы с застрявшими кусочками водорослей. Тело, в которое она транзитировала, принадлежало деловой, элегантно одетой девушке. Та стояла на понтоне, ожидая вапоретто, когда к ней в голову внедрился разум Бисквитин, которая сразу сочла, что облепившие плавучий пирс водоросли выглядят съедобно, даже аппетитно.
Мадам д’Ортолан покосилась на миссис Шанкунг. Гувернантка нервно и внимательно наблюдала за своей подопечной. Вид у Бисквитин был взъерошенный: волосы растрепаны, жакет отброшен за ненадобностью, расстегнутая снизу блузка выбилась из юбки, колготки в затяжках, туфли валяются рядом. Откинув назад голову и выпятив нижнюю челюсть, девушка низким, почти мужским голосом произнесла:
– Блинкенскуп, дурень ты эдакий, как это называется? Сплошной сыр-бор, сыр-бор, сыр-бо-о-ор! Ты мне все загораживаешь! Сгинь, мирской еж!
– Ей нужен один из ваших блокаторов, чтобы сказать наверняка, – заявила миссис Шанкунг.
Мадам д’Ортолан и мистер Клейст переглянулись. Они выглядели довольно нетипично. Он был слишком молодым, белокурым и поджарым, она – чересчур толстой и несуразной, с плохо прокрашенными черно-седыми волосами и в спортивном костюме из ядовито-оранжевого велюра. Миссис Шанкунг тоже не попала в свой типаж, приняв обличье дородной, крепко сбитой дамы, которая при ходьбе опиралась на трехногую алюминиевую трость. Подыскать тела, близкие к собственным, они не успели, ведь транзитировать пришлось всем вместе, с Бисквитин и ее помощниками – у тех тоже внешность подобралась случайным образом.
– Блокатор? – нахмурилась мадам д’Ортолан. – Вы уверены?
– Возможно, вы имеете в виду наблюдателя? – предположил мистер Клейст.
– Нет, нужен именно блокатор. – Миссис Шанкунг, протянув руку, смахнула непослушный локон со лба Бисквитин. – И непременно один из тех, кто прибыл сюда раньше, с первым отрядом.
Мадам д’Ортолан кивнула мистеру Клейсту. Тот вышел. Бисквитин отмахнулась от миссис Шанкунг и принялась дергать себя за каштановые волосы, по большей части еще собранные на затылке. Вытянув из пучка длинную прядь, она засунула кончик в рот и, довольная собой, начала жевать. При этом она с крайне сосредоточенным видом воззрилась на картину, висящую на дальней стене.
– Что случится с блокатором? – спросила мадам д’Ортолан.
Миссис Шанкунг вскинула на нее взгляд.
– Вы и сами знаете.
Несколько минут спустя мистер Клейст вернулся с одним из блокаторов.
Молодой человек еще не успел высохнуть после падения в канал возле дворцового причала. Одет он был в банный халат. Темные волосы висели сосульками, изо рта торчала сигарета.
– Выкиньте ее, – велела миссис Шанкунг.
– Мне проще работается, когда я курю, – возразил блокатор, ища поддержки у мадам д’Ортолан, однако она осталась безучастной.
Парень вздохнул и напоследок поглубже затянулся. На письменном столе он увидел пепельницу и погасил окурок, попутно бросив хмурый взгляд на леди Бисквитин. Та, в свою очередь, проявила неподдельный интерес. Не переставая жевать волосы, она уставилась на блокатора широко распахнутыми глазами.
В кабинет примчался щуплый лысый мужчина и первым делом поцеловал руку мадам д’Ортолан.
– К вашим услугам, мадам.
– Профессор Лочелле. – Она похлопала его по ладони. – Рада вас видеть, как и всегда. Простите, что устроили бардак в вашем прелестном доме.
– Да что вы, не волнуйтесь, – пробормотал профессор.
– Надеюсь, вы останетесь? Прошу вас!
– Конечно.
Лочелле встал позади ее кресла.
Журнальный столик отодвинули в сторону, а молодого блокатора усадили на стул прямо напротив Бисквитин. Парень, как видно, немного нервничал. Он поплотнее запахнул халат, откашлялся.
– Она возьмет вас за запястья, – предупредила миссис Шанкунг.
Блокатор кивнул и вновь прочистил горло. Бисквитин выжидающе посмотрела на миссис Шанкунг. Та жестом велела ей начинать. Девушка издала крик наподобие «Гру-у-у!», мгновенно наклонилась вперед и вцепилась парню в запястья, постаравшись обхватить их как можно плотнее своими тонкими пальцами, а затем ударила головой ему в грудь.
Реакция последовала незамедлительно. Молодой человек скрючился, согнулся вдвое, подобно складному ножу, и, как будто специально, блеванул прямо на затылок и спину Бисквитин. После этого блокатор затрясся, словно в припадке, и начал оседать, сползать со стула. Его ноги разъехались в стороны, и он не совладал с мочевым пузырем и кишечником одновременно.
– Срань господня! – Мадам д’Ортолан вскочила так стремительно, что опрокинула кресло.
Профессор Лочелле закрыл платком рот и нос, после чего отвернулся, опустив голову.