Иэн Бэнкс – Транзиция (страница 69)
Бисквитин останавливается и, разинув рот, таращится на идущих навстречу. Ее лицо на мгновение лишается всякого выражения, словно она ребенок, увидевший нечто новое и неожиданное, а теперь решающий, захохотать или расплакаться. Двое из ее конвоиров – крепкие молодые люди в темно-серой с коричневым форме, вооруженные автоматическими пистолетами и электрошокерами, – отдают честь при виде старшей по возрасту и служебному положению женщины. Еще двое, более худощавые и одетые в штатское, смотрят безразлично. Впрочем, оба кивают в знак приветствия. Гувернантка делает реверанс.
– Бисквитин, золотце мое! – воркует мадам д’Ортолан, останавливаясь в паре метров от цели.
При встрече с Бисквитин она никогда не знает, куда деть руки. Прикасаться, разумеется, опасно.
– Как себя чувствуешь? – продолжает мадам д’Ортолан. – Выглядишь прекрасно!
Леди Бисквитин смотрит на нее, не мигая. Внезапно в ее глазах вспыхивает радость, и без того прелестное лицо озаряет простодушная улыбка. Звонким, как колокольчик, девчоночьим голоском Бисквитин поет:
– Агби-Дагби мячик купил, Агби-Дагби гол не забил. Агби-Дагби долго гулял, Агби-Дагби совсем заплутал! – Она гордо кивает – для пущей убедительности, – а затем садится прямо там, где стояла; пышные юбки ее парчового платья расстилаются вокруг, напоминая пролитое молоко.
Высунув кончик языка, девушка достает из пестрой сумочки жука и пытается приподнять ему надкрылья, которые то и дело возвращаются на место, в то время как само возмущенное насекомое жужжит и трепыхается в запачканных пухлых пальцах.
– Простите, мэм, – со вздохом говорит один из тощих, томящихся от скуки кураторов. – В последнее время дела идут чуть хуже.
Разводя руками, он бросает взгляд на Бисквитин, которая уже успела оторвать жуку одно из надкрыльев, а теперь сосредоточенно, скосив глаза к переносице, изучает беззащитное крыло. Молодой человек смущенно улыбается. Похоже, ему немного стыдно.
– Надеюсь, она не утратила свою… эффективность? – осведомляется мадам д’Ортолан. – Ее навыки при ней?
Второй куратор, столь же молодой и тощий, с авторитетным видом заявляет:
– О, даже не сомневайтесь, мэм! Дар этой леди ничуть не ослаб, уверяю. – Как и мистер Клейст, он щурится на солнце.
– После завтрака она уже раз шесть порывалась транзитировать! – Первый куратор закатывает глаза.
Бисквитин меж тем отрывает второе надкрылье и сует в рот, пробуя на вкус. Скривившись, она сплевывает на дорожку, после чего наклоняется, чтобы остатки слюны стекли с выпяченных губ. Затем с ворчанием вытирает рот рукавом.
– Миссис Шанкунг, если не ошибаюсь? – Мадам д’Ортолан окидывает гувернантку оценивающим взглядом.
– Мэм, – та вновь приседает в реверансе.
– Нам требуются услуги и уникальные таланты леди Бисквитин.
Миссис Шанкунг сглатывает.
– Прямо сейчас, мэм?
– Да.
– Это… еще одна тренировка, исследование?
– Отнюдь. Нечто совсем иное.
– Хорошо, мэм.
Клейст понимает, что гувернантка обескуражена. Даже малость напугана. А то и не малость.
Жук с гудением трепещет крылышками в тщетной попытке освободиться. Его большие, похожие на рога жвалы неистово шевелятся, хватают воздух и, наконец, кусают Бисквитин за палец. Она вздрагивает, буравит насекомое хмурым взглядом – и целиком отправляет его в рот. Почти не поморщившись. Раздается хруст.
Пока я сижу на кухне Палаццо Кирецциа, держа в руке ложку с зеленым горошком, происходит чертовски странная вещь. Передо мной возникает нечто вроде огромного взрыва: сперва он выглядит застывшим, затем я погружаюсь в него или же он распускается мне навстречу, и я всматриваюсь в его бурлящую поверхность, после чего, словно частица под обстрелом броуновских собратьев в камере Вильсона, проталкиваюсь сквозь множество миров – стопку страниц, которые мелькают так быстро, что ни сосчитать, ни разобрать слов… И вдруг – бац! – я снова здесь, и в то же время как будто парю на полпути куда-то еще, потому что – ей-богу! – вижу себя, сидящего на кухне, со стороны!
Вместе с тем я вижу дворец целиком. В трех измерениях. Все здание стало как из стекла: стены и черепичная крыша, перекрытия и половицы, ковры и гобелены, мебель и даже сваи, на которых покоится палаццо, – многовековые, искривленные древесные стволы, плотно загнанные, вкрученные в почву на большую глубину. Я знаю, что все на своих местах. Различаю цвета и даже, к примеру, узоры на персидских коврах – и в то же время вижу предметы насквозь. Мне видны и ближайшие окрестности: здания справа и слева, тоже выходящие на Гранд-канал; канал поменьше с одной стороны от палаццо; улочки с двух других сторон; а еще смутные очертания остального города, – хотя внимание мое, по понятным причинам, направлено на внутренности дворца.
Кто, черт возьми, это делает? Неужели я сам? Такое чувство, что за один краткий миг я вышел за пределы всей мета реальности, а затем приблизил изображение, нацелившись именно на этот мир, этот город, это здание в данный момент времени. Мне доводилось беседовать с самыми мозговитыми студентами, изучавшими теорию транзиции на экспедиционном факультете, и мое внезапное виде
Рассмотрев открывшуюся мне панораму, я понимаю, что больше не один. Несколько человек приплыли на катере и теперь заходят в палаццо с частного причала, тогда как другой отряд врывается в здание через парадную дверь. Я различаю даже движение воздуха: дуновение, которое я ощутил немного раньше, произвели двери, ведущие с причала. Теперь сквозняк исчез.
Итак, два отряда по шесть человек. В каждом есть специалист, который гасит способность транзитировать у всех, кто находится поблизости. На меня сейчас действуют оба блокатора. Есть и дополнительные бойцы: четверо охраняют выходы из здания, еще двое дежурят у другого причала – на Гранд-канале, чуть поодаль от дворца.
И как они только…
После странного, нечаянного перемещения из комнаты со стулом и вкрадчивым дознавателем с липкой лентой наготове я пробыл в отключке около двух часов. Два часа! Я и не думал, что так долго пролежал без сознания. Понятия не имею, откуда узнал об этом именно сейчас, однако уверен на все сто. Не важно. Суть в том, что времени на подготовку у них было достаточно.
Возможно, меня выдал звонок в Лондон? Едва это подозрение зарождается, как я уже понимаю, что оно ошибочно. Они узнали раньше; звонок из пустующего здания только подтвердил их догадки.
Оба отряда разделились. Восемь человек теперь прочесывают палаццо по заранее намеченной схеме, не пропуская ни единого уголка. Двое из каждой группы остаются на месте возле дверей. У всех бойцов – цифровая рация с шифрованием. Антитранзиционные поля – теперь я вижу, что в обоих случаях их генерирует участник пары, дежурящей у дверей, – препятствуют использованию наших фирменных технических средств. Устройства для связи, должно быть, местные – чуть проще последних военных разработок этого мира, чтобы свести к минимуму неудобные вопросы при возможной встрече со здешней полицией.
Одного из мужчин у парадного входа – не того, кто подавляет транзицию, другого – зовут Джилдип. Он не только руководит отрядом, но и отвечает за операцию в целом. Женщина, стоящая у выхода к причалу вместе с еще одним блокатором, – это Гонгова. Она заместитель Джилдипа и вторая по званию. А вдобавок – его любовница. Забавно, хотя к делу, боюсь, не относится.
Женщина из отряда Гонговы ворвется на кухню, где прячусь я, примерно через восемь секунд. Ее фамилия – Тоббинг. Как и у остальных, у нее способности следопыта. Она поймет, что я – тот, кто им нужен, еще до того, как меня увидит: специалисты ее уровня чуют транзиторов метров с четырех. Такие мощные ребята – и все по мою душу! Я должен быть польщен.
Вот вы бы стали вкладывать столько ресурсов в поимку одного опального транзитора? Наверное, стали бы, будь вы мадам д’Ортолан. Представьте: вот вы пытаетесь очистить Центральный совет от несогласных, дабы учинить нелегальный и абсолютно беспрецедентный переворот, – а первый же наемный убийца, которому вы поручаете эту сомнительную миссию (предположу, что ко мне обратились в первую очередь), начинает убирать тех членов Совета, которых вы считали союзниками… Теперь понимаете, что ее так разозлило?
Однако у меня открылся еще один необычный талант в придачу к недавним гиперреалистичным флешбэкам, не говоря уже о постоянно крепнущем подозрении, что я транзитировал без чудо-препарата. Все это несколько ошарашивает, да – но и пробуждает интерес.
А если обернуть это странное новое чувство себе на пользу? Вы только представьте!
Что из этого получится? К чему приведет?
Панорама дворца внезапно превращается в туманную россыпь дворцов, и каждый немного отличается от другого.
Я могу сосредоточиться на любом, внимательно изучить. Ах, вот оно что! Это альтернативные пути, ведущие к разному будущему! Самые вероятные видны отчетливее всего, а чем они менее вероятны, тем сильнее размыты. Вплоть до белесого тумана, разглядывать который нет смысла.
Я просматриваю варианты по очереди. Люди – бойцы двух отрядов, прочесывающие дворец, – теперь перемещаются очень медленно, что мне только на руку. Мисс Тоббинг по-прежнему на подступах к кухне. Я слышу гулкий, продолжительный стук в той реальности, которую для простоты буду звать физической. Должно быть, Тоббинг сделала очередной шаг. Эхо предыдущих еще звенит в воздухе.