Иэн Бэнкс – Транзиция (страница 31)
В конце концов мы с Джолл остались вдвоем. Мы прекрасно поладили и распили бутылку вина. Я предложил зайти в мой коттедж на холме – полюбоваться видом, – и она с улыбкой согласилась.
Моя гостья вышла на террасу, окинула взглядом огни городка. Я приобнял ее за талию, провел рукой по гладкому серому атласу. Она обернулась, поставила бокал на перила и сняла шляпку вместе с вуалью.
Вскоре мы переместились в спальню; свет я по просьбе Джолл выключил. Мы занялись сексом. Я все еще был у нее внутри и в ее объятьях, когда она меня перенесла.
Внезапно я очутился в другом, незнакомом казино. Мы сидели на соседних стульях на углу стола, так что могли переговариваться. Игра шла полным ходом; колесо рулетки здесь вращалось горизонтально, утопленное в столешницу. В движение его приводило нечто вроде громадного золотого набалдашника. Ячейки были лишь двух цветов – красного и черного, сукно – зеленое.
– Однако… – пробормотал я.
Моя спутница выглядела гораздо эффектнее, хотя черты лица под броским макияжем остались прежними. Разве что скулы заострились. Теперь она была блондинкой, а не рыженькой, и сверкала множеством драгоценностей.
Я стал одутловатее, чем привык, зато черный костюм сидел как влитой. Решив пригладить волосы, я обнаружил лысину. Возле моего бокала, полного кубиков льда, лежал блестящий металлический портсигар, рядом стояла пепельница. Это объясняло давящее чувство в груди, а также легкую, но назойливую тягу к табаку.
Я рассмотрел свое отражение в отполированной крышке портсигара. Не самый представительный мужчина. Языки – французский, арабский, английский, немецкий, хинди, португальский, латынь. Немного – греческий.
– Как это… гм-м… любопытно, – обратился я к своей спутнице.
– Я старалась, – шепнула она.
– А говорила, что гражданское лицо, – с легким укором напомнил я.
Она стрельнула в меня взглядом.
– Выходит, солгала.
Последний раз я участвовал в парной транзиции, которую сам не контролировал, еще во время обучения в университете, больше десяти лет назад. Моя спутница поступила как минимум невежливо, хотя я подозревал, что на приличия ей плевать.
– Мы с тобой уже встречались раньше?
Надо было делать ставки. Перед нами лежали горки пластиковых фишек, причем у нее – выше, чем у меня. Мы выбрали два соседних номера.
– Да, здесь же, и не так давно, – тихо сказала она. – В этом мире или очень похожем. В Венеции. Пять лет назад. Мы тогда обсуждали ограничения, налагаемые на власть дожей, и наказание за попытку их обойти.
– Помню, да. Нелегкий у тебя выдался вечерок.
– В тебя уже попадала пуля, Тэм?
– Уже? – переспросил я.
– Боль похожа на волну, – призналась моя спутница. – Она разбегается по телу от точки попадания, словно круги по воде. Завораживающе. – Она на миг прищурилась, глядя, как вертится и сверкает колесо. – Но больно.
Я осмотрелся внимательнее. Аляповатое местечко: слишком яркий свет, дорогая, но безвкусная мебель, стройные и красивые женщины сопровождают толстых и уродливых мужчин. Амбр этой реальности говорил не столько о больших деньгах, сколько о высокой степени их концентрации в крайне малом количестве мест. Обычное дело. Должно быть, я здесь бывал.
– Ты помнишь, что сказала мне напоследок? – спросил я. – Тогда, в баре?
– Серьезно? – Она прелестно сдвинула бровки. – Решил проверить, правда ли это я?
– Кто именно – «я»?
– Я еще не говорила.
– Так скажи.
Она наклонилась ко мне, словно делясь чем-то сокровенным. Я ощутил резкий, мускусный аромат ее духов.
– Если не ошибаюсь, я сказала: «До встречи, Тэм» или «В другой раз, Тэм».
– Ты не уверена?
Она нахмурилась.
– Если ты не заметил, я была немного занята – умирала у тебя на руках! В любом случае, группа перехвата могла услышать эти слова. Что важнее, перед моей жестокой, но стремительной кончиной я упомянула термин «эскапада». Тогда меня слышал лишь ты.
Действительно. Хотя об этом моменте я сообщил ребятам из Отдела дознания, так что и это ничего не доказывало.
– Итак, тебя зовут…
– Миссис Малверхилл.
Она кивком указала на стол: крупье опять просил сделать ставки. Я и не заметил, как мы проиграли предыдущий кон.
– Рада увидеться вновь, – прибавила она. – Ты догадался, что это я?
– С первого взгляда.
– Правда? Как мило. – Она покосилась на часы с тонким блестящим ремешком на своем загорелом, медовом запястье. – Ладно, время поджимает. Тебе, должно быть, интересно, отчего я искала встречи?
– Неужели не ради секса?
– Нет. Хотя не спорю, нам с тобой было чудесно.
– Ну все, теперь у меня комплексы. Ладно, выкладывай, в чем дело.
– Если вкратце, мадам Теодора д’Ортолан угрожает не только доброму имени и репутации «Надзора». Она и ее сообщники в Центральном совете приведут нас к катастрофическим, гибельным последствиям. Из-за нее под угрозой само существование
– И все? – помолчав, спросил я.
– Разве этого мало?
– Вообще-то это был сарказм.
– Я поняла, просто люблю твои занудные пояснения. Пора делать ставки.
Мы снова положили фишки.
– У тебя есть доказательства?
– Да, но они тебя не устроят. С эмпирической точки зрения.
– А что, в таком случае, убедило тебя, миссис М.? Еще недавно ты преподавала, была немного вздорной и эксцентричной, но все же признанной звездой университета. Тебе прочили великое будущее. И вдруг ты уже главная бунтарка в изгнании! Цель номер один. Все тебя, ищут, все хотят…
– Да, все меня хотят, – согласилась она, с намеком изогнув бровь. – И нигде мне не рады.
– Так что же произошло?
Она медлила, беспокойно скользя взглядом по столу.
– Ты правда хочешь знать?
– Думаю, да. А в чем проблема? Я пожалею, что спросил?
Опять пауза; на нее не похоже. Наконец она вздохнула, метнула фишку на прежний квадратик и откинулась на стуле. Я разместил несколько фишек на другой стороне игрового поля.
Миссис Малверхилл заговорила – тихо, все еще глядя на стол. Чтобы ее услышать, я придвинулся ближе, перегнувшись через шар, служивший моему временному телу животом.
– В месте, которое зовется Эсмир, есть научная станция, – начала она. – Точных координат мира мне не называли; всякий раз меня переносил туда тандемщик с наивысшим уровнем допуска. Здание стоит на лесистом острове посреди огромного озера или внутреннего моря. В этой лаборатории, где бы она ни находилась, мадам д’Ортолан проверяла некоторые свои теории, проводя исследования на транзиторах. В частности, на тех, чей дар имел особые отклонения. И официальная точка зрения, и наиболее правдоподобные слухи сходятся на том, что изыскания на этом острове уже прекращены. Теперь единого центра нет – все, что осталось, рассредоточено по разным базам. Однако важнейшие эксперименты проводились именно в Эсмире. А возможно, проводятся по сей день. Когда-нибудь я туда вернусь и выясню.
– Ничего об этом не знаю.
– Мадам д’Ортолан была бы рада это услышать.
– Продолжай.
– Как ты сказал, меня считали перспективным кадром и полагали, что я многого добьюсь. Мадам д’Ортолан любит держать таких людей при себе или, по крайней мере, наблюдать за ними. Пока они думают, что сами занимаются научной работой, Теодора их оценивает. Меня она пригласила поучаствовать в программе, где, помимо прочего, исследовалась возможность транзитировать автономно. Мы проверяли, позволяют ли определенные изменения в мозге испытуемого перемещаться между мирами без септуса или, по крайней мере, при меньшей подготовительной дозе.
– Я думал, это невозможно.
– В какой-то мере да. Если ты когда-нибудь получишь нужный уровень допуска, то увидишь, что именно наше исследование доказало невозможность таких перемещений.