Иден Хол – Неисправимый лжец (страница 8)

Я опускаю голову на ладони. Час от часу не легче. Это значит не случайная женщина? Очень даже определенная?

– В общем, как считает Арсений, – папа набирается серьезности, хмурит брови, – Дима твой ее знает давно, и у них явно отношения. Там фото были очень близкие.

– Может, он врет? – мама не хочет верить, а я уже и не знаю. – Может, фотографии старые?

– Не знаю, – папа поднимает руки, – за что купил, за то и продаю. Точно может сказать только Арсений.

– Нет. Не он. Дима.

Я встаю из-за стола и ухожу из кухни, хочу побыть одна. Я должна подумать, мне нужны ответы на мои вопросы, которых становится все больше. Изначально я не хотела разговора с Димой, но теперь понимаю, что глупо его откладывать и бояться. Это надо как пластырь, сорвать резко, чтобы боль была быстрой, но короткой.

– Дочка может чаю? – Слышится с кухни голос мамы.

Я молча закрываю дверь своей комнаты. Очень жалею, что не съехала от родителей раньше, слишком легкомысленно жила, не хотела до конца взрослеть, думала, что они нуждаются во мне. Теперь к мужу я не перееду, а вот отдельно жить стоит.

Забираюсь на кровать и сажусь по-турецки, беру свой телефон и долго смотрю на него. С одной стороны, я не хочу с ним разговаривать, даже звук его голоса причиняет мне боль. Этот голос у меня будто украли.

Нет, это он сам его отдал, тогда, как я наивная думала, что страстные стоны будут доставаться только мне. А с другой стороне я устала тонуть в догадках.

Раньше, чем понимаю это, звоню Диме. Он не сразу берет трубку, я жду несколько протяжных гудков и уже думаю сбросить вызов, как раздается голос.

– Мира? Что случилось? – чуть хриплый и обеспокоенный. Я понимаю, что уже вечер. Спал?

– Ты один? – спрашиваю я и чуть не бью себя ладонью по лбу. Ну что за вопрос?

– Что? – не понимает в первое мгновение. – Конечно, один.

Вот я дурочка, конечно, ни один вменяемый человек не потащит к себе любовницу буквально через день после того, как его спалили, и он под самым серьезным подозрением. Любой нормальный затаится на время.

– Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? Тебе не спится? – закидывает меня вопросами. Слышу, как шуршит ткань, будто он и правда в постели и откидывает одеяло, – хочешь, я приеду? Прямо сейчас! Поговорим.

– Нет! Не надо! – быстро останавливаю его, – я спать собираюсь, у меня голова болит. Завтра приезжай.

– Я приеду! Утром!

Я будто даю ему надежду, чувство, что я готова его вот так легко простить.

– Не надолго. Я тебя не простила. Так что не думай.

– Я понял, – слишком легко соглашается.

– Скажи мне одну вещь, – решаюсь на маленькую проверку фактов. – Ты на мальчишнике показывал фотографии с отпуска на Шри-Ланке?

– Ммм, да вроде. Было дело за столом.

– Покажешь? Я слышала, там храмы красивые.

– Конечно, – Титов откровенно сбит с толку и не понимает . к чему мне фотографии храмов. – Все, что захочешь.

– Ну все тогда, – я сбрасываю звонок.

Завтра он приедет, я возьму его телефон и долистаю до этих фотографий с блондинкой. Вот тогда и станет понятно, кто из них говорит правду. Не могу сказать, что Арсению я верю сейчас сильно больше Димы.

Пусть он воображает себя героем и думает, что поступил правильно, но он испортил мне свадьбу, и, судя по всему, не просто так дожидался для бракосочетания, чтобы разоблачить Диму.

Не нравится мне, что со мной вот так играют.

Я ухожу в ванную и принимаю быстрый душ, переодеваюсь в домашнюю мягкую пижаму и возвращаюсь в кровать. Папа стучится через полчаса и приносит мне теплый чай и галеты, думает, что меня тошнит и нет аппетита.

В целом он прав. Мне все еще нехорошо, и не только физически. Есть не хочется совсем. Благодарю его и даю себя обнять, чтобы ему тоже стало легче, он сильно переживает за меня.

А я, что уж лукавить, папина дочка. Его тепло и забота меня успокаивают намного больше, чем мамины. Возился со мной с самого младенчества, менял пеленки, играл в игрушки, гулял со мной часами, пока мама отдыхала. Мой большой добрый папа-мишка.

Как я мечтала, что Титов станет вот таким отцом. Идеальным, на мой взгляд.

Но не бывает ничего идеального.

Я засыпаю довольно быстро, несмотря на переживания. Сотрясения мозга хоть какие-то плюсы привносит в мою жизнь. Я не мучаюсь кошмарами и бессонницей.

Утром не могу найти себе место. Звонить Титову больше не хочу, не я должна делать первые шаги. Я сделаю только шаги в обратную от него сторону. Потому что проглотить измену, как советует мама, я просто не могу. Не приемлю я такого. Это предательство.

Дима приезжает к десяти утра и звонит сразу в домофон.

– Да? Ммм? – разговаривает по трубке папа, – нечего тебе тут делать!

– Дай, пап, – забираю трубку, – я сейчас спущусь.

– Мир, точно этого хочешь? – папа скептически поднимает бровь.

– Надо не прятаться, а выяснить все раз и навсегда, ты не считаешь? Хватит уже.

Я одеваюсь, вставляю в кроссовки ноги, накидываю теплую куртку, утро сегодня очень ветреное и холодное. Собираюсь с силами и спускаюсь к подъезду. У тротуара стоит дорогая черная машина Титова, он сам возле нее, в джемпере и черном пальто, почти как и вчера. Ждет меня, сложив руки на груди.

Я делаю пару шагов, и он открывает переднюю дверь для меня.

– Не бойся, похищать не буду, – говорит без тени улыбки. – Доброе утро.

Я качаю головой и сажусь на сидение, уверена, папа как коршун следит за нами из окна кухни, что выходит на подъезд, может и бинокль даже взял.

– Давай выясним все раз и навсегда, – начинаю я, как только он садится.

– Согласен. Тогда я начну. Мира, – разворачивается ко мне всем корпусом, берет мою руку в свою. – Я признаю, на мальчишнике я выпил слишком много и совершил непростительный поступок. Я переспал с этой женщиной, но только потому, что совсем ничего не соображал. Утром я проснулся, а она спит в моей постели, и только поэтому я понял, что между нами произошло ночью. Саму ночь в клубе я помню обрывками, в основном только начало. Я знаю, что ты не хочешь прощать меня за измену, и понимаю твои чувства. Я бы тоже не мог такое простить. Но ты лучше, чем я. Я люблю тебя и не предал бы никогда в адекватном состоянии! Прошу тебя, прости меня за эту ошибку! Я никогда не пожелал бы разрушить то, что между нами. Мира, ты моя жизнь, и я любил и буду любить только тебя! – Он пытается быть серьезным, я вижу, с каким трудом ему даются эти слова, будто репетировал их всю ночь.

– Кто она? – мой вопрос очень короткий.

– Она… никто, просто женщина. Встретил ее в клубе. Это был неосознанный порыв, я не понимал, что я делаю.

Ну вот и все. Ложь. Ложь. Ложь. Зачем?

– Понятно, – скованно киваю, – покажи мне Шри-Ланку?

Дима растерянно хмурится, моргает. Я не видела его в таком состоянии раньше. Он всегда был полный контроль и запас слов на три часа вперед.

– Хорошо, – достает телефон, быть может, считает, что это побочка от удара головой. Зачем мне фотографии развалин, да? – Держи, – открывает в галерее фото с синим океаном между мальмами. Эта те самые фото.

Спасибо. Я сажусь расслабленно, откидываюсь на спинку и плавно, задумчиво листаю очень красивые фотографии с того отдыха. Побережье восхитительно, как и пальмовые рощи, ананасовые плантации и пастбища слонов. А потом и старые полуразрушенные храмы.

– Этому черту что тут надо? – слышу от Димы и поднимаю голову, слежу за его взглядом и вижу, что по тротуару в нашу сторону идет Арсений с коробкой торта.

Вот принесет же нелегкая в самый нужный момент. Но пока Дима смотрит на него и сжимает кулаки, я долистываю до конца и нахожу то, что искала. Эти фото не сразу после Шри Ланки, между ними еще пара десятков каких-то фото стендов с его работы. И лишь потом начинается.

Они вместе, они в обнимку, блондинка целует его в щеку, повиснув на шее. Делает селфи, когда Дима кусает ее открытое плечо. И еще, еще, таких фотографий много.

Они очень хорошо друг друга знают. У этих двоих людей на фотографии отношения. Женщину я видела только один раз на видео, а мужчину считала, что знаю.

А, оказывается, нет.

– Дим, – зову его, когда он уже решил выйти из машины, Арсений почти дошел до нас и определенно увидел. – Дима! – привлекаю внимание громче.

– Что?

Я поворачиваю к нему экран телефона с одной из фотографий, где голова блондинки лежит на его плече. Очень мило и по-семейному.

– Познакомишь? – спрашиваю тихо и гляжу на то, как он осознает, на что смотрит и бледнеет на моих глазах.

Глава 9

– Твоя сестра? – зачем-то еще больше подначиваю его. Наверное, потому, что мне чертовски больно видеть все это, слышать, как он врет мне прямо в глаза. И даже мускул на лице не дрогнул! Идеальное выражение, максимальный самоконтроль.