Ида Миллер – Красная Гавань (страница 3)

Резко стрельнуло в пояснице, и муки совести сразу же отпустили его. Саша повернулся спиной к зеркалу и осмотрел себя: под лопатками и почти до самых ягодиц кожа была раздражённо-красная, со следами фиолетовых кровоподтеков и ушибов. Несколько синяков имели четкую прямоугольную форму.

– Даже дотронуться не могу, – прошипел Саша и снова оделся. Мокрая футболка действовала как обезболивающее. С позитивом молодой человек отметил, что сегодня спина ноет немного меньше, чем вчера. Главное, руки-ноги на месте, а синяки заживут.

Саша умылся еще раз холодной водой и вышел из туалета, решив задержаться еще на несколько минут в тамбуре. Поезд громыхал и слегка двигался на стыках между вагонами. В детстве Саша, когда ехал в поезде, представлял себя пассажиром космического корабля, который, как в «Звездных воинах», бороздит пустыню, прыгает по кочкам и несется на бешеной скорости в опасной гонке.

«А чего добился ты?» – спросил Саша сам себя, припоминая, что Энакин, персонаж из вышеупомянутого фильма, достиг куда более крутых высот в весьма юном возрасте. И плевать, что фантастический фильм не имеет ничего общего с реальной жизнью, и особенно с Сашиной жизнью.

Из приоткрытого окна тамбура на него дыхнуло прохладным воздухом. Поезд постепенно замедлялся, скоро должна быть остановка. Жаркий полдень превращался в прекрасный летний вечер с освежающим ветерком. Была надежда на то, что ночью не будет «парилки», и они в своем купе смогут нормально спать.

Солнце клонилось к закату, оранжевый круг потухал и сужался, опускаясь все ниже к линии леса. По березовым посадкам растянулись лиловые лучи, опалив поезд и окрасив его разгоряченное тело блестящим розовым цветом.

Саша еще немного полюбовался закатом и решил вернуться в купе. Жара начала спадать, и у него будто появилось настроение поговорить и снова изображать вежливую веселость. Выйдя из тамбура, он едва не столкнулся с низенькой бабушкой, которая наливала в стакан кипяток.

Он прошел несколько купе и быстро оказался в своем, легкой улыбкой поприветствовал соседок, которые уже поели и, хрустя чипсами, сидели на Катиной нижней полке. Никто из пассажиров не заметил, как молодой человек на долю секунды задержался у столика соседней от его места боковой полки, пассажир которой, видимо, в тот момент отошел, и что-то взял со стола, ловким движением засунув в задний карман джинсов.

2

Мистические события в вагоне начали проявляться уже с первого дня отправления. Наутро странности стали очевидны как минимум нескольким пассажирам вагона, и в основном дело касалось тех, кто ехал на боковых полках.

Так, одна бабушка, которая, съездив в гости к сыну и его новой жене, возвращалась из Москвы к себе домой, вдруг обнаружила, что у нее пропала пачка семечек. Она достала ее из холщевой сумки, где у нее хранились все припасы, и выложила на столик. Собиралась открыть, но тут вспомнила, что надо бы и чайку заварить. Сходила за кружкой к проводнице, налила кипяток, на обратном пути поздоровалась с женщиной из соседнего купе, тоже пенсионеркой, которая делила нижние полки с вечно охающим стариком-мужем. Бабушка увидела у них на столе банку с солеными огурцами и спросила: покупные или домашние? Тут же нашлась общая тема для обсуждения: огурцы оказались домашними, а бабушка была знатоком закруток и прочих солений. Пенсионерка с огнем в глазах поддержала интерес бабушки к огурцам, тут же пригласила ее присесть и угоститься. Бабушка в ответ уже думала, чем бы ей отблагодарить таких приятных соседей, и вспомнила про семечки. Пошла на свое место и… на столе ничего не обнаружила. Бабушка удивленно хлопала морщинистыми веками, одновременно ругая себя за склероз, и наклонялась заглянуть под стол и сиденья, хотя ее больной пояснице давалось это с трудом. Тут ее неприятно кольнула мысль, что пачку семечек украли. Но поднимать шум из-за такой ерунды было бы странно. Бабушка оглянулась по сторонам. В купе напротив нее никого не было: семейная пара с двумя взрослыми детьми уже несколько часов отсутствовала, вроде как ушли в вагон-ресторан. На кого грешить? Да кто угодно мог стащить. Бабушка прошлась по вагону, сердито осматривая чужие столики, даже сходила к дальнему туалету и открыла крышки с мусорными баками, ведь если кто-то действительно украл, то могли и выбросить уже пачку. Но кто так быстро съел бы 400 грамм семечек? Маленькая бабушка скоро утомилась играть роль замотанного в платки Эркюля Пуаро. Ей вдруг стало стыдно, что она ходит по вагону, как ужаленная, и роется в мусорке. Решив, что это все же склероз, а может, и того хуже – признаки деменции – она вернулась к соседке с огурцами и поспешила поделиться своей историей.

Услышав про пропажу семечек, охающий муж пенсионерки вдруг встрепенулся и сказал, что у него пропала зубная паста. Он забыл ее в туалете на зеркале, а когда вспомнил и вернулся минут через десять, ее там не было.

– Кому она нужна? – возмущался дедушка. – Тюбик самой дешевой пасты, да еще и почти пустой. Все равно хотел на остановке новую купить. Проводница не ходила туда, значит, ради уборки тоже не могла выкинуть.

Еще у одной пассажирки из хвоста вагона пропал журнал «Тайны звезд», который тоже был неаккуратно оставлен на столике бокового места. Не то чтобы пассажирка сильно переживала из-за этого издания, все равно она его уже прочитала, но ощущение чего-то нехорошего, неправильного, пускай и такого пустякового не покидало ее. Однако через полчаса история с пропажей журнала была забыта покупкой свежей газеты «Комсомольская правда» у проводницы.

Но даже если бы эти трое пострадавших объединились, вряд ли бы придали значение таинственным исчезновениям своих безделушек.

Несмотря на опасения, первая ночь в вагоне без кондиционера прошла на удивление спокойно. Горячий сквозняк ночью сменился на промозглый ветер, и к утру были даже возмущающиеся, которые замерзли на верхних койках и достали одеяла с потолочных полок.

В купе Саши, Кати и Яны произошли изменения. Ночью на верхнюю полку, над Сашей, подселился мужчина лет 65. Он сильно пах сигаретами, но в целом проблем не доставил. Как-то в тишине закинул сам дорожную сумку наверх, застелил постель и уснул мертвым сном.

Утро побежало обычным размеренным темпом. Девушки снова ели лапшу, после которой разделили на двоих пачку карамелек. Катя угостила Сашу, который с удовольствием принял конфеты, потому что экономил на еде и старался отложить покупку даже пачки Доширака на попозже. Он пил пустой кипяток на завтрак. В духоте поезда теперь уже страшно хотелось есть, а тут эти девицы со своими чипсами и конфетами. Все вокруг хрумкали, сюрпали, жевали. Саша пытался не обращать внимание на звуки поглощения пищи, но они, как назло, будто выкрученные на максимальную громкость, лезли в голову. Саше стало невыносимо, он взял стакан и ушел в тамбур.

– Какой-то он сегодня не в настроении… – услышал Саша обрывок фразы Кати, но не стал останавливаться, чтобы подслушать дальше. Ему в целом было все равно.

Яна проводила Сашу взглядом и подождала еще минутку, прежде чем продолжить говорить – удостоверилась, что он ушел подальше. Мужчина на верхней полке все еще спал, громко сопя в нос. Спасибо, что не храпел, как сосед через два купе.

– Чувак этот странный немного, – сказала Яна, понизив голос, будто думая, что рассказывает какой-то секрет и никто не должен подслушать.

– Я тоже заметила, – кивнула Катя.

– У него пустая сумка, он ничего не ест уже второй день.

– Откуда ты знаешь? Может, на остановках шаурму ел.

– Он не выходил! Ни вчера, ни сегодня.

– Ты предлагаешь подкормить его?

– Нет! Вот еще. Но я хотела бы ему сказать, что носить сырую одежду под сквозняком – это прямой путь к воспалению легких.

– Так и сказала бы.

– Ну нет! Он ответит, что это не мое дело.

– Мне сказать?

– Да, но аккуратно так. Ненавязчиво. Чтобы он не решил, что мы к нему какое-то внимание проявляем.

– Хорошо, – Катя потянулась за очередной пачкой снеков.

– И еще он странно на меня смотрит.

Катя прыснула, чуть не подавившись сухариком. В своем боязливом отношении к мужчинам, которое в ней воспитывали с детства, она иногда перегибала палку.

– Я тебя умоляю! Он едет по своим делам, мы – по своим. Нужна ты ему больно. Если бы мы ехали в закрытом купе, ему вообще было бы некуда смотреть, кроме как на соседнюю стенку. Я бы заметила, если бы он прямо пялился на тебя. Ничего нет такого. Успокойся.

– Ты права, мне мерещится, – Яна задумчиво погладила подбородок и посмотрела в окно. – Мы должны быть рады, что он вроде спокойный и не бухает.

Тут вернулся Саша. Он снова услышал последнюю фразу, которая, как и десять минут назад, касалась его. Странное смущение поселилось в его душе, потому что, похоже, все это время девушки обсуждали его персону. Этого еще не хватало.

– Если вы про меня, то я не алкаш, – сказал он, натужно улыбаясь, и сел к себе на место ближе к окну.

– Извини, – сказала Катя, – просто…

Саша замотал руками.

– Ничего, я все понимаю. Сам попадал в неприятные ситуации с соседями. Кстати, а что это у вас на кофтах написано? Это логотип вашего института?

Катя оживилась и расправила на себе белую оверсайз футболку. Теперь можно было отчетливо прочитать: «Круче нас, юрфака нет – самый классный факультет!».