Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 70)

Приготовившийся сойти на остановке парень кинулся к нам на помощь. Вдвоем они кое-как протащили Артёма по узкому проходу между кресел.

– Он у тебя живой вообще? – поинтересовался парень, укладывая Артёма на лавку под навесом остановки.

– Живой, – заверила я обеспокоенно.

– Дети, – бросил ему мужик. – Пить не умеют.

– Может, передоз? – предположил парень.

– Да вы что?! Мы не наркоманы.

– Ну ты смотри… Я бы на твоем месте врачей вызвал.

И, только когда их фигуры растаяли в снежной завесе, я вдруг осознала, в каком положении оказалась.

Артём находился без сознания. Вокруг ни единого человека. Только пролетающие мимо машины и заснеженные ели.

Денег нет. Ничего, кроме телефона Артёма с последними пятью процентами зарядки, нет.

Валит снег, а Артём в тонкой куртке лежит на промерзшей лавочке.

Я набрала горсть снега и приложила к его шее – самому чувствительному месту между ключицей и нижней челюстью, но он даже не вздрогнул.

Но что могло случиться, если до того момента, пока мы не сели в автобус, все было в порядке? Ведь как бы человек глубоко ни спал, он все равно должен приоткрыть глаза или сделать попытку встать. Но Артём не проявлял никаких признаков жизни.

Панику, охватившую меня, трудно было передать. Сидя перед ним на корточках, я проверила пульс и просунула руку под одежду, чтобы убедиться, что он дышит. Дыхание оставалось глубоким и ровным, его грудь под моими пальцами поднималась и опускалась. Кольцо на цепочке было теплым.

А снег все валил и валил.

Даже если Артём просто слишком крепко спал, во что верилось слабо, вероятность того, что он может замерзнуть, возрастала с каждой минутой.

Пришлось все же вызвать скорую.

– Что случилось? – Из машины выпрыгнула девушка с обветренным лицом и похожий на студента водитель в очках.

– Мой друг заснул и не просыпается. В автобус садились – все было нормально.

Девушка проверила его пульс и, приподняв веки, осмотрела зрачки.

– Что принимали?

– Ничего.

Вместе с водителем они переложили Артёма на каталку и, с трудом преодолевая сугробы, довезли до машины. Там сняли с него куртку и померили давление.

– Что принимали? – повторила она.

– Честно – ничего. Он только кофе пил.

– Это наркотическое опьянение.

Я ахнула.

– Ему ничто не угрожает. Сейчас в больницу отвезем. Через часа три сам очухается.

– А можно без больницы?

– Теперь вряд ли. Мы вас забрали и передали, что везем. А если он ненароком помрет – кто будет виноват?

Я снова ахнула.

– Не помрет, конечно. Но порядок есть порядок.

По радио у водителя играли американские рок-н-ролльные песенки пятидесятых.

– Слушай, – произнесла девушка, пристально вглядываясь мне в лицо, словно тоже пытаясь отыскать признаки наркотического опьянения. – Чисто житейский совет: бросай его. Вот прямо сейчас. Как довезем, собирайся и уходи. Поезжай домой и забудь как о страшном сне. Ты не думай, я не поучаю, просто сама три года жила вот с таким. Это никогда не заканчивается, поверь.

– Он не наркоман. Я не знаю, как это произошло, – произнесла я и в ту же секунду совершенно отчетливо поняла, что знаю. – Умоляю, сделайте ему какой-нибудь укол, чтобы быстрее очнулся. У нас совсем нет денег. Я бы заплатила, но осталась только мелочь. Нам правда нельзя застревать в больнице. Назовите просто свой телефон. Я запомню. Мы вам переведем деньги.

Она устало посмотрела на меня.

– Бросай его.

– Ему подсыпали! Мы были в гостях! Там такие люди…

Девушка продолжала сканировать меня взглядом. Наконец решилась. Раскрыла свой чемоданчик и достала ампулу.

– Денег не нужно, но в больницу мы все равно его сдадим. Дальше – сами разбирайтесь.

В приемном отделении никого не было. Артёма завезли на каталке в кабинет и переложили на кушетку.

Пухленькая конопатая медсестра с зеленой челкой тут же заставила меня заполнить на Артёма бумаги. Имя, год рождения, вес и рост. Я сказала, что паспорта у него нет, и записала Максимом.

Пришел дежурный врач, Горбунов. Вместе с медсестрой они раздели Артёма по пояс и стали ждать другого врача, который делает кардиограмму.

– А он не замерзнет? – Я подсела к столу Горбунова.

– Не успеет.

– А можно нам не оформляться?

Он поднял голову и с непониманием уставился на меня.

– Как не оформляться?

– Ну, раз он просто спит, то какой смысл класть его в больницу?

– Со смыслом пусть в отделении разбираются. Раз неотложка привезла, значит, надо.

– Это я их вызвала. Испугалась. Я же не знала, что так бывает.

Врач недовольно взглянул исподлобья.

– Он у тебя в отключке, как я вас отпущу?

– Просто не оформляйте – и все. Как будто нас и не было. А он проснется, и мы сразу уйдем.

– Я не могу не оформлять.

– Но так же бывает, что человек отказывается от госпитализации.

– Что-то я не вижу, что он готов подписать отказ.

– Посмотрите, кажется, он просыпается.

– Девочка, милая, ты лучше пока позвони его родителям. Пусть приедут и, если договорятся с лечащим врачом, сразу заберут его.

Артём провел ладонью по лицу, словно собирался вот-вот открыть глаза.

Я бросилась к нему:

– Артём, Артём, проснись, пожалуйста!

– Артём? – Врач посмотрел в бумаги, затем на меня.

Кровь прилила к лицу. Я совершенно не умела врать.

– Все с вами ясно. Тогда запишу его как неизвестного, подобранного на улице.