Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 66)

– Я ща позвоню Кострову, – пригрозил ему тот.

– Валяй! – Артём запустил в него конфеткой. – Только сначала метнись за кофе.

– Мне тоже сделай, – попросил Нильс.

Стукнув со злости кулаком о косяк и все еще недовольно ворча, Рон отправился на кухню.

– Юридически правда на моей стороне, – сказал Артём.

– Правда всегда на стороне того, кто сильнее, – парировал Нильс. – А Костров сильнее. У него связи и возможности. Тебя посадят, и не важно за что. За похищение девочки или за что-то другое, что неожиданно всплывет.

– Все ясно. – Соскочив с колонки, Артём в два шага оказался возле дивана и порывисто протянул мне руку: – Идем, Витя.

– Куда? – Я с ужасом представила, что нам опять предстоит скитаться по морозным улицам.

– Я сказал это, чтобы ты понимал, в каком положении оказался. – Нильс поднялся ему навстречу. – Просто ты ненадежный – вот в чем проблема.

– Это я ненадежный? – Артём подошел к нему вплотную. – Да я самый надежный на свете человек. Просто не для всех.

Нильс выдержал напор.

– И где же сейчас твой Котик? Почему его нет с вами? Мне казалось, Макс тебе как мать, отец, брат и бойфренд, вместе взятые. Так почему же его сейчас здесь нет?

– Послушай. – Артём миролюбиво обнял его за шею. – Я не спал две ночи, я устал, взбешен и действительно уже плохо соображаю, но твои жалкие попытки манипуляций такие дешевые, что даже оскорбительно.

– Мы давно уже думаем, как соскочить с Кострова. – Высвободившись из его захвата, Нильс снова опустился возле меня. – У него отвратительные условия. Юзает нас, как хочет, ни о чем не советуется, сроки ставит дикие, концертный график нечеловеческий. По условиям контракта, если разорвем сами, пять лет ничего записывать и продавать не имеем права. А ведь у нас все свое: и музыка, и соцсети, и брендинг. Все Даяна делает. Костров только распоряжения дает.

Держа на вытянутых руках две дымящиеся чашки, в комнату влетел Рон, добежал до колонки и торопливо поставил их.

Артём бросил взгляд на кофе.

– Мне с молоком.

– Да пошел ты, – фыркнул Рон. – Я и так чуть пальцы не сжег.

– Там есть поднос.

– Обнаглел?

Нильс многозначительно посмотрел на Рона.

– Сейчас важный момент.

Проворчав, что он не обязан слушаться, Рон забрал одну чашку и снова отправился на кухню.

Нильс проводил его взглядом.

– Ты в курсе, что Костров ведет дела не только с музыкантами и клубами?

– Особо не вникал. – Артём пожал одним плечом.

– А зря. Его дела должны интересовать тебя не только потому, что от этого зависят твои собственные финансы, но и потому, что все бумаги, которые он подписывает, он подписывает от твоего имени. Как если бы это делал ты сам.

– А если бы у тебя была возможность выбрать: жить и напрягаться или жить и не напрягаться, что бы ты выбрал?

– Включи голову! В случае чего крайним окажешься ты. Это идеальная для Кострова ситуация, когда можно проворачивать что угодно.

– Например?

– У тебя за МКАДом есть то ли склады, то ли торговые точки. Что там?

– Да фиг знает. Что-то определенно скучное и унылое.

– Тебе, может, и унылое, но Костров получает оттуда огромные деньги, о которых ты и понятия не имеешь.

– Я о многом понятия не имею. Хочешь сказать, что там склад оружия или наркотиков?

– Тебя это не смущает?

– Ну… Мне бы, конечно, не хотелось, чтобы в один прекрасный день выяснилось, что я пособник террористов или чего похуже. – Артём подмигнул мне. – С меня и похищения ребенка достаточно.

– У тебя есть доступ ко всей бухгалтерии. Ты имеешь полное право затеять аудит или любую другую проверку. Нужно найти независимую контору, и они будут счастливы распотрошить Кострова.

Артём задумался.

– Эй, народ. – В комнату с чашкой вбежал встревоженный Рон. – У меня такое чувство, что к нам идут гости.

– Какие гости? – Нильс нахмурился.

– Алик и Сэм. Сидели в машине на той стороне, а сейчас идут сюда. Переходят дорогу. Можешь сам посмотреть из окна кухни. Это не я! – поспешил оправдаться Рон. – Стал бы я предупреждать?

– Витя, уматываем. – Артём забрал у него чашку и зараз осушил.

– Хочешь, мы вас спрячем? – предложил Нильс.

Но Артём его уже не слушал – он так торопился, что собственноручно надел на меня сапоги и застегнул их.

Мы вылетели на лестницу, но побежали не вниз, а наверх, на следующий лестничный пролет, заканчивающийся небольшой дверью.

С силой распахнув ее, Артём затолкал меня внутрь.

– Чердак тоже наш, – пояснил он.

Темнота здесь была желто-серой из-за проникающего света уличного освещения.

– Кто это такие? – прошептала я.

– Ребята Кострова.

– Думаешь, их Рон вызвал?

– Может, и Рон. Они все твари.

– Но ты его унизительно шпынял.

– Он заслужил.

Через чердак мы перешли в другой подъезд и уселись на ступеньках лестницы.

– Так не должно быть. – Артём обхватил меня обеими руками и покачал. – Прости.

– Перестань. Ты ни в чем не виноват.

– Ты сбежала со мной, а это значит, что я за тебя отвечаю.

– Я сбежала от мамы.

– Тебе было все равно, с кем сбегать? – Он уткнулся мне в волосы.

– Нет, конечно. – Я улыбнулась. – Без тебя мне бы и в голову такое не пришло.

– Видишь. Нужно было слушать Котика. Ничего ведь не стоило завести новый счет или просто снять побольше налика! Не стоило соглашаться и на отложенную квартиру. Будь здесь Макс, мы бы обязательно нашли выход… Только ты не подумай, я и сам могу, но вместе было бы круче.

– Наверное, нам нужен кто-то из компетентных разумных взрослых. Кто-то, кто защитит нас от Кострова и восстановит справедливость.

– Взрослых? – Артём отстранился. – Я, по-твоему, маленький?

– Тебе двадцать, и поэтому Костров считает, что ты не приспособлен к самостоятельной жизни.