Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 65)
А следующим кадром было уже столпотворение на лестнице. Соседей существенно прибавилось. Возле лестницы внизу стояли двое полицейских, и фельдшер-бугай показывал им какие-то бумаги. Из-за собравшихся зевак разобрать, о чем они говорят, не получалось.
Наручники сломали, и Амелин, прикрывая голову, лежал в позе эмбриона перед подъездной дверью. То ли побитый, то ли они все же вкололи ему успокоительное.
– Это кого он читал? – поинтересовалась пожилая женщина у старикана. – Рубцова?
– Светлова.
– Вы уверены?
– Абсолютно. – Старикан активно закивал и проблеял нараспев:
Прекрасное, прекрасное стихотворение.
– И все же совсем ведь мальчишка, – с сожалением произнесла женщина. – Печальная таки картина.
В подъезд вошел молодой фельдшер с одеялом.
Вдвоем с напарником они поставили Костика на ноги и накинули одеяло на плечи. За спутавшимися волосами лица почти не было видно, но, когда он утерся рукой с болтающимся браслетом наручников, я заметила на ней кровь.
Полицейские поднялись к Олькиной квартире.
– Ваш вызов?
Врачи вывели Амелина из подъезда.
Съемка оборвалась.
Герасимов мне нравился тем, что с ним можно было не разговаривать, потому что я начала плакать сразу, как только началось видео, и ревела до самого дома.
Глава 27
Вита
Студия звукозаписи, до которой мы шли полтора часа по морозу, располагалась в одном из старых зданий на проспекте Мира. Длинные каменные лестницы, высоченные пролеты и никакого лифта. На шестой этаж поднимались, словно взбирались на гору.
Помещения внутри напоминали нечто среднее между квартирой и офисом. Множество небольших комнат, в основном напичканных аппаратурой. В конце коридора находилась кухня: холодильник, микроволновка, кофемашина, длинная стойка-остров посередине.
Артём отвел меня в глухую комнату без окон, но с широким мягким диваном, выдал подушку и плед и, сказав, что устроится в другом месте, ушел.
После всех наших мытарств стоило мне только прикрыть глаза, как я тут же провалилась в темное, пустое, безжизненное небытие. Сон был настолько глубокий, что, даже когда зажегся свет, мысли какое-то время никак не могли собраться.
– Вот так сюрприз, – произнес знакомый голос. – Эй! Глянь, кого я нашел.
С трудом сфокусировавшись на стоявшей надо мной фигуре, я узнала Рона.
Басист из группы «Бездушная Тварь».
В последний раз мы расстались с ними очень плохо: Тифон попросту выкинул их из дома в Капищено. Но затем клип, который они записали с Артёмом, все же вышел, и его популярность несколько сгладила этот конфликт.
– Как ты сюда попала? – Рон присел передо мной на корточки.
На каждом его пальце было по перстню, а в вороте расстегнутой куртки болталась толстая золотая цепь.
– С Артёмом, – еле проговорила я, с трудом узнавая свой голос.
– И какого черта его сюда понесло?
– Я тебе скажу, какого черта. – В комнату вошел Нильс.
Выбеленные волосы, светлые, словно затянутые туманом глаза – Нильс был вокалистом и самым гадким типом из их троицы.
– Они же типа в бегах. Их сейчас все ищут. Похищена девочка, пропал ребенок. Репостни эту запись, чтобы помочь найти Виту, и все такое… Костров через Шустрых запустил.
– О, класс! – Рон взглянул на часы в телефоне. – Рановато звонить.
– Пожалуйста, не нужно звонить, – попросила я. – А что такое Шустрых?
– Рекламное агентство, с которым мы работаем, – охотно пояснил Рон.
– Чернецкому кабздец, – радостно объявил Нильс. – Карина сказала, что в этот раз она палец о палец ради него не ударит. И я, кстати, очень даже рад, если его посадят. Начнется шумиха. Все кинутся смотреть наш клип. Только представь, сколько это просмотров!
– Я сама ушла из дома!
– Никому ты это не докажешь. – Рон выпрямился. – Если все говорят, что он тебя похитил, значит, похитил. Разве ты не в курсе, что единственная правда, которая существует, – это мнение большинства?
– Где же он сам? – Нильс издевательски огляделся, развел руками – и тут вдруг ему о затылок ударилась маленькая конфетка.
Следом прилетела еще одна.
Артём в майке и босиком стоял в коридоре с полной горстью цветных леденцов из гостиницы и кидал их в Нильса. А когда тот развернулся, конфетка шмякнулась ему прямо в лоб.
Рон невольно хохотнул.
– Дайте денег, – сказал Артём.
– Сдается, мы с тобой не друзья, – поморщился Нильс.
– Костров не одобрит, – поддержал его Рон.
Артём насмешливо фыркнул:
– И что же он вам сделает? На цепь посадит? Косточку отберет?
– Как по мне, ты давно заслужил то, что с тобой происходит. – Нильс криво ухмыльнулся.
– Не дадите – я найду деньги в другом месте, но, как только у меня появится новый юрист, вы будете первые, кто вылетит со студии после Кострова, – пригрозил Артём.
Рон рассмеялся:
– Как это? Костров вылетит со своей же студии?
– Здесь все принадлежит мне. – Артём заносчиво взмахнул рукой. – Все. И эта студия, и клубы – все-все мое, если вы не в курсе. Стоит мне захотеть, и завтра вы станете моей собственностью.
– Студия, может, и твоя, но контракты мы подписывали с Костровым. – Нильс взъерошил волосы. – Тут нужно подумать. Очень хорошо подумать.
– Чего тут думать? – Артём ткнул его в плечо. – Я просто попросил денег. Костров заблокировал мои счета. Считает, я побоюсь обращаться за помощью, ведь тогда Вите придется вернуться домой, а на меня заведут дело.
– Его уже завели. Раз тебя ищут, значит, оно в работе. – Нильс присел рядом со мной. – Я тебе даже больше скажу. Костров вывалил Шустрым все, что когда-либо на тебя было: скандалы, приводы, жалобы, драки, сомнительные траты денег. Короче, про тебя всплывет все-все. В ближайшие несколько месяцев, Тёма, тебя ждет потрясающая слава. Будь готов к тому, что отовсюду полезут все твои обиженные подружки, реальные и фиктивные. Ты станешь самым ужасным мажором этого десятилетия. По моим прикидкам, к февралю мы получим такой пиар, какой нам и не снился. Что же ты можешь противопоставить этому?
– Притащи-ка нам с Витей кофе, – велел Артём Рону, устраиваясь на массивной колонке в углу.
– Да пошел ты, – фыркнул тот. – Я тебе не слуга!
– А кто?
Иногда Артём мог быть очень резким.
– Я не хочу, спасибо, – поторопилась отказаться я.
– Слышал? Тогда один, – бросил Артём так, словно Рон действительно был официантом.