Ида Мартин – Только не для взрослых (страница 40)

– Я тоже. А если у людей есть мозги, то они объединяются. Не ради друг друга, а против общего врага.

– Поэтому ты так рвешься выполнить его условия?

– Я рвусь выгадать время. Он должен думать, типа все хорошо. Что мы паиньки и умницы.

– Он знает, что я не паинька.

– Зато про меня этого не знает.

– Ладно, давай по существу.

– Какой толк от того, что ты сейчас навыделываешься? Кому будет хорошо? Тебя вышибут из части, меня из универа, и отправимся оба в лучшем случае в Сибирь. Вернемся, и что потом? Опять все то же. Ничего не изменится. Он все равно будет лезть в нашу жизнь. Теперь уже точно. И от тебя не отстанет. Ведь это ты его гордость и «достойная смена».

– Кто гордость? – опешил Тифон.

– А то ты не в курсе, что он от тебя без ума.

– Че за бред?

– Не бред. – Ярослав немного помолчал. – Короче, поверь, сейчас нам надо быть заодно. Ясное дело, мы не станем дружить и все такое, но нужно просто спокойно перекантоваться каких-то пару недель. Уедешь – и проблема рассосется. У тебя потом будет куча времени подумать, как дальше общаться с ним, чем жертвовать, ну или не жертвовать.

– И надолго вас сошлют в случае неповиновения? – неожиданно перебил его Макс.

– Да фиг знает. – Ярослав пожал плечами. – Пока это только угрозы, но, если отца продолжать цеплять, он из упрямства их выполнит.

– Ясно. – Макс многозначительно покосился на Тифа.

– Ты это зачем спросил? – Тифон почуял недоброе.

– Просто так. Для информации. – Макс улыбнулся. – Зоя наверняка очень расстроится. Ей же и год казался очень долгим.

Ярослав коротко хохотнул, а Тифон выругался и с силой шибанул дверью.

Из салона его не было видно, но мерцающий огонек сигареты означал, что беспокоиться не о чем.

– Какие прогнозы? – спросил нас Ярослав.

– Мне кажется, Макс был самым убедительным, – ответил я.

– Потому что хочу, чтобы что-то уже наконец происходило. А препираться вы так можете до утра.

Я был полностью согласен с Максом, хотя, надо отдать ему должное, он рисковал.

– Черт с вами. – Тифон забрался на заднее сиденье с моей стороны, потеснив меня к собаке, которая тут же радостно кинулась к нему лизаться.

– Только к вам домой все равно не поеду, – сдавленно промычал он под напором собаки. – И денег твоих брать не буду.

– Ну хоть что-то, – обрадовался Ярослав. – А конкретные предложения есть?

Тифон пожал плечами, и мы вернулись к тому, с чего все началось.

Только теперь все молчали.

Снова пришло сообщение от Насти, а звонок от Дятла я сбросил.

Было без пятнадцати двенадцать.

– Пацаны, – подал голос я. – Если вам без разницы, где думать, давайте вы будете делать это у меня во дворе. Там наверняка тоже есть свободные места. Просто, если я сейчас не выдвинусь домой, мне грозят очередные разборки.

Возражать никто не стал, и через десять минут я уже с облегчением высаживался возле своего подъезда.

Пожелав им удачи, я попросил написать, как все разрешилось. Компания подобралась странная, и я искренне надеялся, что им удастся обойтись без жертв.

– Эй, – окликнул меня Тифон, когда я уже набирал код домофона. – Ключи-то от фабрики оставь.

Тихо проскользнув в комнату, я потрепал Дятла по кудряшкам и, пока он рассеянно крутил головой, схватил пару печений из его миски, а потом залпом допил молоко.

Никогда еще я не был так рад вернуться домой. Разборки и проблемы парней порядком утомили. Я понимал, что все они оказались в тяжелой ситуации, что каждому из них несладко и нужна помощь, но в том, что касалось родителей и семейных дрязг, я сам ничего толком не понимал.

Опекун Артёма, отец Ярослава и Тифа – влиятельные и серьезные взрослые люди.

Сила, которой и противопоставить-то толком нечего. Трифонов хоть и фыркал, но я плохо представлял, как он может быть сам по себе. Куда пойдет? Что будет делать? Без угла, без денег, без какой-то определенной цели. Максу пришлось гораздо хуже. Ему выбор не предлагали.

Блаженно растянувшись на кровати, я подумал о том, что счастлив лежать вот так дома, в тепле и со светом, избежав заметенных дорог, ночного автостопа, неведомого притона болгар и прочих авантюр, способных прийти Трифонову в голову. Счастлив, что меня из дома никто не выгонял, что у меня не было отца тирана, родители мои живы и здоровы, а брат, пусть неродной и ужасный чудик, не напрыгивал на меня каждый раз с кулаками.

– Явился. – Бабушка заглянула в комнату и шумно принюхалась. – Табачищем несет…

– Мы в машине сидели.

– Пили?

– Нет. Болтали просто.

– Проветрите перед сном.

– Бабуль. – Я приподнялся на локте, когда она уже закрывала дверь. – Рис с изюмом получился очень вкусный.

– Ты его погрел?

– В микроволновке.

– Ну наконец-то дожили. У твоего желудка появился шанс избежать гастрита. Только, конечно, если курить бросишь.

– Так я же не курю.

– Рассказывай, ага. В машине они сидели. – Бабушка скептически хмыкнула и скрылась.

Дятел стянул с головы наушники и оторвался от монитора.

– А? Ты что-то сказал?

– Бабушка заходила, ругалась, что от тебя табаком пахнет.

– Правда? – Дятел рассеянно понюхал пижаму на своем плече, потом спохватился, словно догадавшись о чем-то. – Так это, наверное, из-за бенгальского огня.

– Какого еще огня?

Вместо ответа он выдвинул ящик стола и достал оттуда целый неочищенный мандарин с черной прожженной сквозной дыркой посередине.

– Вот! Нужно было точно убедиться, что бенгальский огонь может гореть внутри мандарина и не погаснуть.

– Ох. – Я снова откинулся на подушку. – Лучше бы ты курил.

Глава 17

Тоня

Я пришла домой в десятом часу. Родителей не было. Иногда по пятницам они задерживались дольше обычного: могли зайти куда-то поужинать или встретиться с друзьями.

Переодевшись, я сразу набрала мамин номер, чтобы доложить о своем возвращении. Она не ответила. Тогда я позвонила папе, однако не успела и рта раскрыть, как он немедля выложил:

– Мама в больнице и может потерять ребенка. На работе сильно перенервничала. Врачи пытаются что-то сделать. Будут новости – напишу.

Не выпуская из рук телефона, я села на пол, облокотившись о стену.

В смысле «потерять ребенка»? Мы же уже всё решили – и я, и мама. Мы настроились. И папа настроился. Мы все его хотели и ждали, даже если не мне с ним сидеть. Пускай он еще не рожден, но он уже есть. Он существует.

Я снова схватилась за трубку.

– Мама попала в больницу, и ребенка может не быть. – Я чувствовала, что вот-вот расплачусь. – А папа сидит и ждет, что скажут. А я… А я… Я не знаю, что делать.