Ида Мартин – Призрачный поцелуй (страница 47)

– Могу.

– А в кино призраки не могут покидать место, где умерли.

– Мы не в кино.

– Тогда почему ты торчишь здесь?

– А где мне еще торчать?

Я еще раз оглядела его. Длинный нос, прическа дурацкая, пиджак на размер больше, белая футболка с летающей тарелкой.

То, что я с ним вот так запросто, обыденно разговаривала, не чувствуя ни страха, ни мистического трепета, должно было насторожить, но вполне вероятно, для такой, как я, с моим постоянным пребыванием между происходящим и возможным, эта граница стиралась, и, как сама говорила Роме, мир просто подбирал для тебя понятные способы общения.

– Ладно. Пока. – Я открыла дверь, и холодный осенний воздух ворвался в подсобку, от сквозняка в глубине кухни что-то звякнуло.

– Погоди, – окликнул он, когда я, накинув капюшон худи, побежала в сторону ворот.

– Ну?

– Вот тебе задание: приходи завтра сюда в это же время. Не выполнишь, сама знаешь, что будет.

– Я не буду в это играть! – закричала я, но стальная дверь уже захлопнулась. Щелкнула задвижка.

Ребята были взбудоражены, всю дорогу обсуждали спор с Семеновым и то, как благодаря Ксюше, которая сделала вид, что звонит на канал, снимающий репортажи о паранормальных явлениях, чтобы назвать им номер и адрес школы, им удалось отмазаться.

Семенов очень испугался огласки и привлечения внимания общественности, так что, строго пригрозив им, что в следующий раз без полиции не обойдется, отпустил.

Меня же никто ни о чем не спрашивал, даже когда уже попрощались и остались втроем.

– Между прочим, я разговаривала с ним, – объявила, не выдержав.

– С кем? – уточнила Ксюша.

– С Леней.

Ксюша с Ромой переглянулись.

– Что? – не поняла я. – Только не нужно теперь делать вид, что вы никого не видели, и выставлять меня дурой.

– Никто не выставляет, – заверила Ксюша. – Я и сама купилась.

Она ткнула брата локтем.

– Рассказывай давай.

– Извини, – сказал Рома. – Это розыгрыш. Шутка.

– Не было никакого призрака, – нетерпеливо выпалила Ксюша. – Они с Капой для нас с тобой специально аттракцион устроили.

– Я уже это поняла.

Но она не дала мне закончить.

– Они близнецы. Дима и Максим. Его одноклассники. Капе пришлось признаться, когда сказала охраннику, что сейчас же звоню на канал, чтобы они приехали и сняли репортаж о призраке в школе. Охранник испугался и отпустил нас, а потом испугался Капа и стал умолять меня никого не вызывать.

– Это очень по-детски. А если бы я и в самом деле испугалась и стала бы носиться и кричать от ужаса? Тогда бы не только Семенов, жильцы со всех окрестных домов сбежались бы.

– Никто не знал, что он так рано придет, – сказал Рома.

– Знаешь, Ром, ты меня удивляешь. Вроде строишь из себя умника, а поступки у тебя глупые. А вдруг он бы на самом деле полицию вызвал? Представляешь, что нам в школе устроили бы?

– Я им то же самое сказала! – подхватила Ксюша. – Придурки! Но я сразу чувствовала, что здесь какой-то подвох. Просто, когда они стали появляться в разных концах коридора, засомневалась. Это, конечно, сработало, ничего не скажешь. Но если бы не охранник, мы бы вас и так вычислили. Не сомневайся. – Она снова ткнула брата. – Все равно же почувствовала, что будут неприятности.

Ксюша тараторила, не давая сосредоточиться.

– А надписи в туалете тоже часть программы? – спросила я.

– Какие надписи? – не понял Рома. – Мы специально ничего не писали. Могу потом узнать у Капы.

– Угу. Узнай.

– Ты чего такая? – Ксюша подергала меня за рукав. – Обиделась? Я сначала тоже хотела обидеться, но потом решила, что лучше мы Ромке отомстим. Это веселее. Расскажи, что тебе близнецы сказали. Они сразу сдались?

– Нет. Пытались меня запутать, и я почти повелась.

– Тогда как ты поняла, что это розыгрыш? – с подозрением спросил Рома.

– У них футболки разные, кэп. И чтобы заметить это, не нужно быть экстрасенсом!

Вернувшись домой, я никак не могла перестать думать о том, что произошло, мысленно прокручивая сцену за сценой. Как мы встретились с Капой, как пробрались в класс, затем бегство от охранника и разговоры с «призраками». Я догадалась, что это постановка, еще до того, как об этом сказала Ксюша. Оба близнеца были плохими актерами, хотя, если бы не футболка, не сразу бы догадалась в чем дело.

Претензий у меня к ним не было. Розыгрыш вполне себе состоялся, а не вмешайся Семенов, вероятно, получился бы эффектным, ведь мы с Ксюшей уже прониклись пугающей атмосферой и могли начать паниковать в любой момент.

И все же, когда, отбросив все лишнее, прислушалась к своим ощущениям и тому, что работало без моего ведома, то пришла к выводу, что историю о застрелившемся парне Капа все же не придумал. Просто привел нас в класс для того, чтобы запутать. Потому что случилось это вообще не в классе, а в туалете.

И то была не догадка, а уверенность. Мне стало там нехорошо не только из-за надписей, наверняка я заметила там нечто вполне материальное и естественное, что смогла бы вспомнить разве что под гипнозом. Это могло быть что угодно: разбитая плитка, царапины, неровно закрашенная стена или дыра в раме.

Скорей всего, привести нас сначала в туалет, чтобы проверить, придумал Рома.

Открыв компьютер, вбила в поисковик «московский школьник застрелился на уроке» и обнаружила довольно много новостных заголовков.

«Ученик застрелился на глазах у друга», «Школьник выстрелил в одноклассника из пистолета на уроке биологии», «Московский школьник нашел пистолет и застрелился», «Старшеклассник умер прямо во время контрольной». Около двадцати или тридцати различных случаев. Просто некоторые описывались подробно и много, а были такие, о которых упоминалось вскользь. Но я упорно читала все, пока на четвертой странице не наткнулась на то, что искала.

«Одиннадцатиклассник свел счеты с жизнью во время урока» – так называлась заметка, под которой, на фотографии, узнала школу, где мы были этим вечером.

«Одиннадцатиклассник Леонид Шалаев отпросился с урока в туалет, вышел и там выстрелил себе в голову из пистолета. О мотивах поступка юноши ничего не известно. По предварительным данным, полицейские рассматривают версию, связанную с так называемыми группами смерти».

Совсем немного, но хоть что-то. Сильнее всего воодушевило то, что с туалетом я не ошиблась. Вместе с тем разволновала и фамилия этого несчастного Лени.

Шалаев. В прошлом году в наш класс пришел Веня Шалаев. Просто однофамилец или тот самый младший брат, которого Леня освободил от этой игры ценой своей жизни?

С Веней мы проучились чуть больше года, и никаких странностей вроде тяги к саморазрушению или упаднических настроений я у него не замечала. Наоборот. Он был милый, доброжелательный и ни на что не жаловался.

Мало ли однофамильцев в Москве, никакой связи здесь могло и не быть. Однако уснуть я уже не могла.

– Веня, привет! Не спишь?

– Пока нет, – настороженно отозвался он. Мы почти никогда друг другу не звонили. В основном переписывались, но для достоверности мне нужно было слышать его голос. – Если ты насчет английского, то сам еще не сделал.

– Английский у меня готов, могу тебе дать.

– О, класс! – он обрадовался. – Было бы неплохо.

– Без проблем. Только можешь ответить на вопрос?

– По английскому?

– Нет. Уроки тут ни при чем. Ты из какой школы к нам перешел?

– Двадцать четыре тридцать, а что?

– Вот черт! Значит, это правда.

– Что правда?

– Я сегодня была у тебя в школе.

– Тебе что-то рассказали про меня?