Ида Мартин – Призрачный поцелуй (страница 27)
– Чертовы призраки, – проворчала она, потирая плечо.
Усевшись на край крыши и свесив ноги, вытащила из рюкзака термос и бутерброд. Над спящим городом занимался рассвет: розовое марево заливало небо, раскрашивая серые стены многоэтажек. Вика зачарованно наблюдала, как солнце поднимается все выше, а цвета становятся все насыщеннее. Яркие краски стирали усталость, наполняя сердце теплом.
Экзорцистам некогда любоваться рассветами, но три недели назад, после ритуала, Вика пообещала себе, что насладится каждым, что отвела ей судьба. В память о Денисе.
Этот был особенно красивым – солнечный свет разливался по небу огненной рекой, и от этого зрелища захватывало дух.
Девушка ощутила присутствие за секунду до того, как услышала родной уже голос:
– Соскучилась?
Сердце рванулось куда-то вверх, и все слова застряли в горле. Вика повернулась и увидела Дениса, сидевшего справа на карнизе крыши. Лучи утреннего солнца проходили сквозь него, как положено, но при этом он сидел, а не проходил сквозь бетон. Это было неправильно и совершенно ненормально, как и то, что он вообще вернулся, но ей было плевать.
– Как… как? – шепотом спросила, не в силах оторвать взгляд от его улыбки.
Почему она только сейчас заметила, какие милые ямочки у него на щеках?
– Ты знаешь, что я отвечу, – пошутил Денис, осторожно касаясь ее запястья.
Вика не дернулась и не убрала руку. Она смотрела на него так, будто никогда не видела ничего прекраснее. Денис гладил ее ладонь подушечками пальцев, и по ее коже бежали мурашки.
Он знал, что пришло время признаться, и ужасно этого боялся. Чувствовал, что, когда скажет, исчезнет насовсем, ведь у него больше не будет причины возвращаться. А так хотелось еще хотя бы секунду посидеть так: гладить ее руку, любуясь тем, как лучи утреннего солнца танцуют в волосах, и смотреть в глаза цвета крапивы.
– Я влюбился в тебя с первого взгляда, еще до смерти…
– Нет! Не говори, – всхлипнула Вика. – Пожалуйста, не надо.
Она видела, что Денис начинает бледнеть. Нежно-голубое сияние вокруг его кожи становилось все ярче, а его прикосновения еле ощущались. Он исчезал, уходил, теперь навсегда, потому что наконец завершил то, что хотел.
– Но я должен тебе сказать, – Денис грустно улыбался. – Я столько раз смотрел на тебя и не решался подойти и позвать на свидание… Прости. Прости, что не могу предложить ничего, кроме своего признания.
Он изо всех сил сжал ее руки своими растворяющимися в воздухе пальцами и прижался своим лбом к ее.
– Я бы согласилась, – прошептала Вика. – Я бы пошла с тобой на свидание. Даже сейчас. Даже так.
Неважно, что она может видеть сквозь его полупрозрачное тело крыши соседних многоэтажек. Неважно, что его прикосновения ощущаются такими легкими, будто ветерок касается кожи. Все неважно, когда он рядом.
Денис подался вперед, прижимаясь своими губами к ее.
Поцелуй был холодным от его губ и солеными от слез Вики. Воздушным, как малиновые облака над их головой, робким, как первый луч солнца, и бесконечно медленным.
Девушка цеплялась пальцами за ускользающие плечи Дениса, мечтая задержать его хоть на мгновение. На всю жизнь. Сердце разрывалось от мысли, что она больше его не увидит. Что снова потеряет, в этот раз окончательно.
– Не уходи, – отчаянно шептала Вика в поцелуй, проводя руками по его волосам. – Не уходи, – как заклинание повторяла она, обвивая руками его шею. – Не уходи.
Денис прижимал ее к себе, чувствуя, что становится все более плотным. Знакомое жжение под кожей усиливалось, и он вдруг ощутил, как между ним и девушкой натягивается незримая нить, которая снова и снова возвращала его с того света. Но раньше его удерживало желание завершить то, что не успел, а сейчас Вика.
Он чуть отстранился, заглядывая в заплаканные глаза девушки, и хитро усмехнулся.
– А кто говорил, что я бесплотная тень и обзывал мертвяком? – припомнил он.
– Не такая уж и бесплотная, – слабо улыбнулась она, до боли сжимая его руки. – И прости за мертвяка. Ты не злой.
– Но я все равно призрак. – Его усмешка стала еще шире.
– А я экзорцист. Сойдет, – выдохнула Вика в его губы. – Ты только не уходи.
– Не уйду, – пообещал Денис. – Ты – моя причина остаться.
Яна Волкова
Мизери Холл
1. Пять ассоциаций со словом «призрак».
2. Есть ли жизнь после смерти?
3. О чем эта история?
Когда Эдвард привез ее в ХХХ, Оливия подумала, что во всем мире нет места прекраснее. Осень только приходила в эти края, окрашивая листья и кустарники во все оттенки золотого, оранжевого и красного. До тех пор пока не вышла замуж за художника, она не обращала на подобные детали никакого внимания. Цвета и их оттенки были лишь обыденностью, которую Оливия принимала как нечто должное. Теперь же, изредка наблюдая за работой супруга, она никак не могла прекратить выискивать новые полутона в окружающем их мире. По ее скромному мнению, ХХХ более чем соответствовал им по цветовой гамме. Небольшой уютный город с домами из красного кирпича и белоснежными окнами. Кругом аккуратно подстриженые газоны и сады, сейчас не радующие буйством красок. Сидя в повозке, она все рассматривала их, с удивлением понимая, что лошади не замедляли свой ход ни перед одним из домов, что выстроились ровной линией вдоль дороги.
Повернув голову, Оливия изумленно посмотрела на Эдварда. Поездка сюда была полностью его инициативой. Она должна была быть благодарной и полностью ему доверять. Но…
С тех самых пор, как ею овладела чахотка, их супружеская жизнь стремительно шла на самое дно, подобно бумажному кораблику, пущенному по буйному потоку водостока неуверенной детской рукой. Безусловно, как настоящий джентльмен и достойный супруг, Эдвард не сумел оставить ее в беде. Многие друзья и родственники, включая мать самой Оливии, призывали его отдать ее в специализированное медицинское учреждение. В институте, занимающемся изучением подобных недугов, она была бы ценнейшим экспонатом. Только вот он все равно сделал так, как сам считал нужным, и эту его черту Оливия любила больше всего на свете.
Эдвард – мужчина строгих и непоколебимых убеждений. Даже если бы все кругом начинали кричать о том, что совсем скоро небо упадет на землю, он не стал бы верить чужим злым языкам до тех пор, пока не убедился бы в достоверности сказанных слов. Наделенный художественным талантом, он стал причиной гордости Оливии с первых же секунд, как только ее сердце воспылало светлейшим чувством по отношению к нему.
Даже когда врачи сказали о том, что Оливия больна, Эдвард поверил им далеко не сразу. Он все отрицал, даже саму вероятность того, что его дорогая супруга могла стать жертвой столь губительного недуга. Пожалуй, на его месте любой другой давно бы уже отправил жену в пансионат. Оставил бы ее в одиночестве, думая в первую очередь о собственной жизни. Но Эдвард был здесь. Крепко сжимал в ладонях поводья, направляя двух гнедых лошадей все дальше от ХХХ.
И чем дольше они ехали, тем тоскливее и тревожнее ей становилось. Конечно, она знала прекрасно о рекомендациях врачей. О необходимости и важности изоляции. Но ведь знать и принимать – совершенно разные вещи! А она не могла принять тот факт, что обречена на одинокое существование вдали от людей.
Раньше – кажется, словно бы в другой жизни! – Оливия Бетелл была жемчужиной светской жизни Лондона. Веселая, элегантная девушка, способная поддержать любой разговор. Ах, насколько же хорошенькой она была! Поклонники вились вокруг нее, боролись за внимание, заставляли чувствовать себя героиней любовного романа. На одном из подобных вечеров Эдвард и обратил на нее внимание. Талантливый художник, душа компании, он пользовался невероятной популярностью у женщин – но выбрал ее.
И теперь должен был вести уже Оливию Шекли прочь от привычного мира.
Улицы ХХХ, его красный кирпич и белые ставни остались позади. Кинув на них прощальный взгляд, Оливия вновь обернулась на мужа.
– Эдвард?
Утомленный, с плотно поджатыми губами, он даже не сразу понял, что она окликнула его. Вздрогнув, словно под одежду к нему забрался прохладный осенний ветер, он повернул голову. Взгляд его серых, цвета грозовых туч, глаз показался ей пустым и лишенным любой искры сознания. Крепко зажмурившись и покачав головой, Эдвард посмотрел на нее куда более осмысленно. Губы его тронула кривая улыбка.
– Что такое, душа моя?
Нежное обращение заставило бледные щеки слабо порозоветь. Слишком ласковое, слишком интимное для чужих ушей; благо, что здесь они сейчас одни. Несмотря на три года брака, миссис Шекли до сих пор не привыкла к подобным прозвищам. Она даже забыла, для чего окликнула его, но сумела взять себя в руки. Прокашлявшись, Оливия слегка поерзала на своем месте.
– Разве мы не арендовали дом в этом милом городе?
– Нет, дорогая. Дом, который мы арендовали, находится немного в стороне.
Кивнув, она постаралась скрыть свое разочарование. ХХХ очаровал ее даже во время этой мимолетной поездки, и ей так хотелось бы жить в подобном доме! В родном Лондоне дома узкие и высокие, с трудом ютящиеся на пропахших туманом и табачным дымом улицах. Удивительно, но ведь семья Шекли жила не в самом дурном районе столицы! Приданое, которое Оливия получила от родителей, а также средства, выручаемые Эдвардом за его картины, могли обеспечить им достойную жизнь.