Ида Мартин – Призрачный поцелуй (страница 16)
Многие страницы были вырваны, часть из них измазана красками и чернилами, будто кто-то не хотел, чтобы посторонние прочли записи.
Ветер, что завывал между прогнившими досками дома, напоминал вой животного в лесу. Анна, которая читала на ночь вслух, смолкла – вероятно, уснула. Я продолжил листать «Мистические тайны» и наткнулся на фразу, которая была написана корявым почерком на заднике.
– Сори-и-ин…
Хриплый голос, напоминающий стон боли, прозвучал за спиной. Резко обернувшись, я увидел во мгле коридора женский силуэт, подсвечивающийся лунным светом. Руки девушки были безвольно опущены вдоль тела, длинные белокурые волосы растрепались, местами в них запутались сучья и засохшая листва, вместо глаз чернели две зияющие дыры, которые были устремлены прямо на меня. Нос будто отрубили топором, а рот, зашитый грубыми нитками, местами прогнил и покрылся водянистыми волдырями. Разорванное изумрудное платье в кровавых разводах едва доходило до колен, оголяя исполосованную чем-то острым кожу ног. Сквозь тело незнакомки проходил лунный свет, из-за чего виднелась мебель, которая стояла в прихожей.
Я затаил дыхание, не в силах пошевелиться от страха. Призрак, медленно подняв руки, приложил их к груди. Не сводя с меня взгляда, девушка вырвала сердце, которое медленно отбивало ритм в маленьких ладонях. Она не шевелила губами, но мне было отчетливо слышно каждое сказанное слово.
– Верни мое сердце…
Я мотнул головой и вцепился с силой в подлокотники кресла.
– Нет… нет… прочь… прочь!
Призрак опустил руки, выронив кровавый кусок на пол. Вскинув голову, он издал протяжный крик, разрывая грубые нитки, связывающие рот, и растворился в темноте.
Я рухнул на пол и прижал руки к груди, пытаясь унять охватившую тело дрожь. Книга упала куда-то в сторону, будто растворившись в ночном сумраке. Вязкая горькая слюна заполнила рот, голова кружилась, стискиваемая болью. Пытался всмотреться в темноту, но не увидел ничего, что напоминало бы бьющееся сердце. Привстав, взял в руки канделябр и, прислонившись спиной к стене, обогнул комнату, прихожую, после чего лег в кровать к Анне. Находясь во власти Морфея, она даже не отреагировала на мои вопли.
В эту ночь я не потушил свечи, боясь, что призрак вернется. Заснуть удалось лишь под утро, с первыми лучами солнца. Однако в этот момент Анна, лежавшая рядом, проснулась и потянулась, ударив ладонью по моему лицу. Сон как рукой сняло. Выругавшись, приподнялся, прислонился спиной к щитку кровати и начал тереть глаза, которые щипало так, будто туда насыпали песка.
– Доброе утро, дорогой, пора просыпаться. Сегодня мы идем знакомиться с жителями Брэилы.
Я прикрыл глаза от яркого солнца, прислонив ладонь ко лбу, подобно козырьку. Пустынный ветер гонял по Брэиле сухой песок, который не позволял сделать полноценного вздоха, заставляя дышать урывками. Анна стояла в десятке метров и щебетала с молодой женщиной, которая любезно отвечала на все ее вопросы, касающиеся уклада поселения. Из их разговора я понял, что незнакомку – на вид не больше двадцати лет – звали Аннабель и она работала в поле, которое находилось в сотне миль отсюда. Там девушка собирала колосья и относила их в грубых мешках на мельницу, чтобы получить порцию муки и продать ее затем на рынке.
На Аннабель было надето простое красное платье, которое прикрывало руки и ноги до щиколотки, светлый платок покрывал голову, не позволяя разглядеть цвет волос. Но зеленые глаза и пухлые губы, подведенные алой помадой, небольшая родинка около рта и чуть вздернутый нос, покрытый веснушками, выдавали в ней величие, стать и грацию. Я невольно засмотрелся на девушку, которая улыбнулась, встретившись со мной взглядом. Анна тут же развернулась и нахмурилась, выражая недовольство.
Несмотря на то что было уже десять часов утра, больше никто из жителей не вышел с нами поздороваться. Да и я не рассчитывал на продолжительную прогулку, боясь весь покрыться волдырями от такой изнуряющей погоды. Однако спросил об этом Аннабель, но та в ответ лишь пожала плечами и с горечью в голосе произнесла:
– Нас не так много, тех, кто добровольно остался доживать в этом захолустье. Большинство еще с начала темных времен покинули свои дома и уехали в крупные города, распродав земли. Нас всего-то в Брэиле осталось человек пятьдесят, да только нелюдимы мы стали совсем. Не стоит на нас обижаться.
– Простите, о каких темных временах идет речь?
Аннабель удивленно вскинула бровь и недоверчиво посмотрела на меня.
– Вы разве не знаете? Около сотни лет назад умерла местная ведунья, которая излечивала людей от недуга. Поговаривали, что днем она помогала, а ночью практиковала темную магию, которая позволила ее душе выжить. После смерти ведуньи пробудились духи предков, которые погибли на этих землях много веков назад. Тогда и начались темные времена в наших краях: кто-то сбегал с насиженных мест, кто-то скупал старые книги о колдовстве, в надежде, что это убережет от призраков. Строились церкви, которые духи уничтожали под покровом ночи, окна и двери посыпались солью, которой не находили под утро. Прошло много лет, прежде чем мы поняли, что призраки пришли не убивать – они хотели предупредить. И что враги – не они, а та, что доверила свое сердце не тому.
Меня передернуло от одного воспоминания. Мороз прошелся по коже, вызывая волну мурашек.
– Аннабель, а могу я задать вопрос?
– Да, конечно.
Ее лицо стало серьезным.
– Почему в доме моего предка все выглядит так, будто недавно там был ремонт?
На мгновение женщина задумалась, а потом расплылась в улыбке и склонила голову набок.
– Вам понравилось? Мы старались с жителями сделать ваше пребывание комфортным. Собрали по небольшой сумме с семьи и обустроили дом изнутри. На фасад, к сожалению, средств не хватило, простите.
– Но ведь дом все равно будут сносить, для чего такие траты?
– Повторюсь – мы хотели, чтобы ваше последнее пребывание было комфортным.
– Последнее?..
Но Аннабель уже отвернулась и заговорила с Анной, которая активно жестикулировала и наигранно смеялась. Должно быть, ей не понравился наш разговор и переглядки.
В голове крутились шестеренки, пытаясь сложить пазл воедино. Она болезненно пульсировала, горечь образовалась в глотке, кожа зачесалась от нестерпимого жара.
– Дамы, прошу меня извинить, я вас покину.
Но они не обратили на меня никакого внимания. Удалившись, поспешил в дом, прямо в одежде рухнул на кровать и забылся глубоким сном до сумерек.
Пробудившись, приподнялся и несколько минут пытался понять, где нахожусь. Когда осознание обрушилось, подобно лавине, тяжко вздохнул и опрокинулся обратно на спину, раскинув руки. Следом в комнату вбежала Анна, надевая на ходу лазурного оттенка шляпку.
– Дорогой, мы с Аннабель решили немного прогуляться на ночь. Не скучай, хорошо? Почитай, поспи, что ты там еще любишь делать? В общем, скоро буду.
Послав воздушный поцелуй, она выскочила из дома, громко хлопнув дверью.
– Прекрасно…
Оглядевшись, заметил в сумраке канделябр, который слабо освещал прихожую. Три свечи почти догорели. Я взял новые, зажег спичками и вставил в рожки. Обхватив канделябр за основание, решил исследовать дом.
Кухня представляла собой пару навесных шкафов из дуба, четыре стула и две длинные скамьи, которые расположились около массивного светлого стола. Плита, примостившаяся в углу, была залита слоем жира.
Две комнаты, идентичные друг другу, вмещали лишь широкие, в несколько метров, кровати. Третья почему-то оказалась заперта. Дернув пару раз за ручку, я выругался, когда ничего не произошло. В попытке выломать ее услышал по ту сторону слабый стон, который разрастался все громче. Чуть не свалился на колени, когда дверь с той стороны резко дернули, открывая моему взору пикантную картину.
Девушка, широко раскинув ноги, сидела на подоконнике и, запрокинув голову, стонала. Ее руки блуждали по оголенной спине мужчины, царапая кожу до крови. Бедра соблазнителя грубо ударялись о плоть незнакомки, ускоряя ритм с каждым рывком. Одна его рука держала девушку за волосы, намотав их на кулак, другой он сжимал подоконник с такой силой, что побелели костяшки. Оба были в одежде – у мужчины чуть спущены штаны, у девушки подол платья повязан вокруг талии.