Ида Мартин – Призрачный поцелуй (страница 15)
Его слова хоть и не до конца, но вызывали доверие. Дед Сорина рассказывал, что его отец зачастую уезжал работать на вокзальную площадь, находившуюся в сотне миль отсюда, в городе под названием Кемстон. Мужчина чинил паровую часть двигателя поездов, которые зачастую ломались из-за неправильной сборки и большой нагрузки.
– А что случилось с вашим вокзалом? Неужели у жителей нет средств для починки такого памятника архитектуры? Вы пробовали связываться с мэрией? Может, они готовы выделить чек в несколько тысяч долларов, чтобы отреставрировать его? – Анна вихрем вклинилась в разговор. Ее лазурного оттенка шляпа съехала на глаза, прикрывая нежное девичье лицо от солнца.
– Ох, это долгий разговор. Позволите, если я все расскажу вам по дороге в Брэилу? Через час солнце войдет в зенит, и находиться на открытой песчаной местности станет просто невыносимо.
Мы согласились и, передав чемодан извозчику, запрыгнули в кабину. Лошади, которые стояли смирно, словно завороженные, негромко фыркнули и лягнули копытом. Кабина затряслась, когда скакуны перешли на бег. Лишь звук хлыста, рассекающего воздух, сопровождал нас всю дорогу в Брэилу.
Спустя двадцать минут извозчик привез нас к заброшенному дому. Фасад, выкрашенный когда-то красной краской, выцвел на солнце и облетел. Деревянная крыша местами прогнила и осела, крыльцо и перила были выдраны с корнем. Дверь, ведущая в дом, оказалась приоткрыта, а окна заколочены балками.
С одной стороны, хотелось поскорее скрыться от палящего солнца, на котором я не мог долго находиться, чтобы не покрыться волдырями, с другой – это заброшенное строение не внушало никакого доверия.
Извозчик, охнув и поставив рядом со мной чемодан, перевел взгляд на дом и почесал затылок, тяжко вздохнув.
– Красивый когда-то был дом, одноэтажный, но мог вместить в себя человек пятьдесят. Любили там собираться и мужчины, и женщины, чтобы отдохнуть от тяжелого рабочего дня. Там Фи`липп и познакомился с Сентрией, на которой потом и женился. Хороший мужчина был, работящий, и женщины его любили. Да и как мимо такого пройти: под два метра ростом, густые каштановые волосы, голубые глаза, нос с горбинкой, загорелый от постоянных работ на солнце. Как приедет домой с работы, так все и сбегались поприветствовать Филиппа. Да и по хозяйству всегда помогал: то роды примет у коровы, то крышу подлатает.
Я медленно развернулся к мужчине и приподнял одну бровь. Смутное сомнение зародилось в душе, заставив выяснить волнующие моменты.
– Вы так живо все это рассказываете. Откуда знаете?
– Так это… – замялся на миг извозчик, – сохранились старые газеты, в которых ваш прапрадед часто мелькал на первых полосах. Любил его народ, почитал, да и сам он никогда не зазнавался, всегда помогал чем мог. И на работе Филиппа уважали. Сколько он поездов отремонтировал – не счесть! Как-никак заслужил посмертную славу в наших краях, что до сих пор помним и бережем воспоминания.
Тугой узел в груди ослаб, и я едва слышно выдохнул, пытаясь унять учащенное биение сердца. Анна стояла чуть поодаль и недоуменным взглядом обводила фасад дома, крепко прижимая к груди сумочку. Не выдержав, она спросила:
– Простите, а здесь есть где-нибудь поблизости гостиница? Трактир? Дома, где нас могли бы пустить на ночлег?
Извозчик мотнул головой и пожал плечами.
– Сожалею, но нет. Все дома, что еще не снесли, заняты семьями. Сейчас жители, должно быть, спят, потому что в полдень, в такую жару, вряд ли можно что-то делать.
– А почему у вас лицо прикрыто тканью? – опомнившись, спросил я.
Мужчина шмыгнул носом и привычно усмехнулся.
– Видите ли, я много времени провожу под палящим солнцем, поэтому кожа превратилась в обожженное месиво. Чтобы хоть как-то спасти то, что осталось от лица, прикрываю его тканью. А темную одежду ношу, потому что она, по поверьям нашего края, спасает от злых духов и привидений.
– Дорогой…
Анна, которая была полна энтузиазма увидеть родину моего прапрадеда, жалобно застонала и сделала пару шагов назад. Избалованная комфортом – железной лоханью, наполненной горячей водой, свежей едой и мягкой кроватью, – она никак не ожидала, что ее встретит разрушенный дом, который дышит на ладан. Анна была глупа, но неуемная энергетика жизнерадостной девушки служила, пожалуй, единственным связующим звеном в наших отношениях. Я же, в свою очередь, заинтересовался подобным заявлением извозчика и хотел послушать про мистику в этих краях.
– О каких призраках вы говорите?
Извозчик посмотрел на меня пристальным взглядом и, засунув руку в карман жилета из овчины, достал оттуда маленькую книгу в золотистом переплете, которую протянул мне.
– Прочитайте, если вдруг надумаете углубиться в историю этих краев. Но мой вам дружеский совет: читайте книгу при свете дня, а при закатном солнце запирайте ее в подвал, что находится в восточном крыле дома. Опять-таки – для вашей же безопасности.
Я осторожно забрал из рук извозчика книгу и, смахнув пыль, неловко растянул губы в улыбке, прочитав название:
МИСТИЧЕСКИЕ ТАЙНЫ ПРИЗРАКОВ БРЭИЛЫ
В благодарность кивнул мужчине и окликнул Анну, которая стояла около повозки и была готова в любой момент запрыгнуть внутрь, чтобы уехать куда подальше, даже на тот же разрушенный вокзал, выжидать прибытия поезда. Девушка вскрикнула, когда дверь дома с громким лязгом отворилась настежь. Словно по щелчку, створка замерла, будто подзывая нерешительных гостей зайти внутрь. Переведя настороженный взгляд на извозчика, я ожидал дальнейших объяснений, но мужчина уже залез на ко`злы и подстегнул лошадей, по-прежнему странно ухмыляясь.
– Приятного вечера. Надеюсь, вам понравится в наших краях. Отдыхайте, а завтра с утра обсудим все детали продажи земли.
Не дожидаясь ответа, он погнал лошадей во всю прыть, оставив нас наедине с заброшенным домом. Преодолевая подступающую панику из-за обжигающих солнечных лучей, я одной рукой подхватил ручку чемодана, другой схватил Анну за запястье и нежно, но настойчиво потянул за собой. Перешагнув выдранные доски, которые некогда служили крыльцом, вошел внутрь дома и застыл на пороге. Несмотря на мрачность снаружи, внутри он выглядел вполне уютно, там был просторный коридор, из которого вели четыре распахнутые двери: две из них – в комнаты, одна – в зал, четвертая – на кухню. Каждая размером как наша квартира целиком. В доме почти не было пыли, будто кто-то успел прибраться.
Поставил чемодан на пол и отпустил запястье Анны, которая заметно приободрилась. Ее восхищенный взгляд блуждал по небольшим статуэткам, видневшимся сквозь открытую дверь в одной из комнат. Кровати застланы свежими простынями, как было заметно с места, где мы стояли, а шторы колыхались, гонимые ветром из открытых окон. Я удивился такому различию: снаружи потрескавшиеся фасад и окна выдавали многолетнюю заброшенность, а внутри будто кипела жизнь. Освободившись из моей хватки, она в обуви прошлась по персикового оттенка ковру в прихожей. Я усмехнулся и поднял голову: полоток был сплошь расписан различными иконами и фресками с изображением святых. Массивная хрустальная люстра, свисающая подобно виноградным лозам, переливалась в солнечных лучах, проникающих сквозь приоткрытую дверь.
Шумно сглотнув, я прикрыл глаза и, сделав глубокий вдох, тихо прошептал:
– Добро пожаловать на родину, Сорин Даскэлу.
На весь последующий вечер я, скрывшись от назойливых глаз Анны, уединился в одной из комнат с книгой, которую дал извозчик. Бережно проведя по корешку, который уже местами покрылся въевшейся грязью, осторожно открыл ее и начал поглощать тайны города.
На первой странице увидел лишь выцветшее название:
«МИСТИЧЕСКИЕ ТАЙНЫ ПРИЗРАКОВ БРЭИЛЫ».
Перевернув следующую, вцепился пальцами в твердый переплет и поднес книгу к лицу поближе, втайне надеясь, что мне привиделось. Изображение женщины, которая смотрела на меня, пару мгновений назад моргнуло и изогнуло рот в ужасающей ухмылке – с нижней губы стекала кровь, разорванная правая щека неровной плотью свисала с лица, а в районе сердца зияла алая дыра. Но, когда я попытался разглядеть получше, изображение пошло рябью, и передо мной предстала девушка лет двадцати пяти – белокурые локоны, голубые глаза, подведенные углем, пухлые губы и ямочка на левой щеке.
Перевернув страницу, наткнулся взглядом на совместную семейную фотографию: грузная женщина лет пятидесяти, худощавый мужчина примерно того же возраста и семеро детей – дочери, которые столпились подле родителей. Все они в возрасте от пятнадцати до тридцати, а из одежды на них были длинные сероватые платья до пят со стоячими воротниками.
Следующая страница повергла меня в шок. Маленькая девочка лет десяти лучезарно улыбалась на фото и протягивала в ладонях кровавый кусок, напоминающий сердце.