Ice Walker – Прорвёмся! (страница 36)

Собственно, вариантов было не много, уже километрах в двадцати, если по прямой, был единственный мост через эту самую речку. Мост на трассе, которую я так старательно обходил. Но в то же время и через эти самые болотца, чтобы проехать, надо знать где плотный грунт, где не глубоко, и чтобы не было снега. Да еще и приморозило так, чтобы машина не застряла там на веки. С тракторами то нынче того… туго, в общем, сейчас с тракторами. Не сезон.

Так что сперва попробуем всё-таки через мост. С разведкой, конечно, а то мало ли. Кстати, там в пяти километрах на восток небольшой поселок и воинская часть. Ракетчики, кажется. Так что, исходя из новых реалий, за мостом нам надо наоборот, налево, обратно к Иртышу. Дабы не пересекаться с военными.

И вообще, надо двигаться. Пока бензин ещё есть. Его расход при таком движении, через поля по снегу, как у нас сейчас, просто бешеный. Стоять, топливо жечь, тоже не вариант. Кстати, топливо!

Я залез в багажник, достал канистру. В баках должно всегда быть полно бензина, дабы не было мучительно больно в ситуации, когда нужно быстро спасать свою задницу. А то кончится бенз в самый неподходящий момент, и привет семье.

Ещё через некоторое время я не спеша двинулся дальше. Боб уснул, и даже немного похрапывал. Ну и ладно, пусть спит. Самому бы не уснуть, я то тоже не в лучшей форме. Да ещё и после еды, да в тепле. Разморит.

***

— Чего стоим?

Хриплый голос Боба раздался над ухом, и я даже вздрогнул.

— Приехали, вот и стоим, — я ткнул пальцем в остатки моста. Сильный взрыв снёс его начисто, куски бетона и арматуры снежными шапками торчали над тонким льдом и из черных пятен незамёрзшей воды.

Боб присвистнул. Картина разрушения внушала уныние.

Сама по себе речка была не глубока даже тут, под мостом, но она находилась в глубоком овраге, через который, собственно, и был перекинут мост. А по краям густо росли деревья и кусты, в обе стороны.

— Не пролезть, — сыграл в Капитана Очевидность я. Поехали искать брод.

— Думаешь, есть?

— Не может не быть. У нас рядом с деревней такая же хрень, — я ткнул пальцем на реку, — течет, весной. А летом вполне через нее проехать можно. Я там даже охотиться пытался, но там только чирки водятся, вонючие просто ужас. Так что и эта говнотечка тоже примерно такая же.

— Тогда поехали искать брод, — сказал Боб, и закашлялся.

— Таблетку выпей.

— Предлагаю, — Боб проглотил таблетку и запил водой из помятой полиэтиленовой бутылки, — предлагаю ехать направо.

— Обоснуй.

— Справа местность выше, думаю, и воды меньше. В той же стороне и совхоз «Калининский» был. Сто пудов крестьяне летом по проселкам прямо через речку гоняли, в брод. А не по этому мосту, в объезд.

— Там ракетчики стоят, — напомнил я Бобу.

— Хех, стоят они. И что? Сидят они в своем поселке, и носа не высовывают. У них там склады подземные да семьи за забором. Вот ты бы грязь месил бы в поиске бедолаг, которые мимо прутся? Если у тебя и так все хорошо?

— Твои слова бы да Богу в уши…

Я задумался. И правда, чего ракетчикам тут ловить? Мост взорвали, жизнь удалась, сиди в комфорте, кури, отгоняй тех, кто близко подошёл. А остальные пусть прутся, куда хотят, им то что? А те, из Козлово, стреляли просто потому, что их деревня прямо на дороге стоит. И тоже нас не трогали, пока мы в гаражах зависали. А пристрелить нас захотели только когда мы через их вотчину полезли. Да ещё и их же товарищей убили.

— Ну давай попробуем.

Брод мы искали часа три. Под снегом заметенные грунтовки было видно плохо, да и за пару последних лет сельское хозяйство области понесло серьезные убытки. Вот и исчезают дороги, не ездит по ним никто. Предприятие уровня «Калининского» жило тем, что сеяло зерновые, потом перерабатывало их на собственном заводе на комбикорм, и на этом комбикорме уже откармливала огромное свинопоголовье. Аж четыреста тысяч голов в год. А свинину пускали на очень даже неплохие мясные полуфабрикаты и деликатесы, которые расходились по нашей и соседним областям.

А ещё у них был собственный небольшой винзавод, гнавший очень неплохую пшеничную водку по вполне умеренной цене. В общем, жили не тужили, сеяли зерно, а на выхлопе получали мясные деликатесы с большой добавленной стоимостью. Да так, видно, хорошо жили, что привлекли внимание тех, чье внимание дорого обходится. В общем, серьезные дядечки из Москвы, приближенные к САМОМУ, взяли да и отжали винзаводик, а его руководство просто пересажали за неуплату налогов и мошенничество. Стандартная, в общем то, ситуация и отработанная схема.

А череда последних двух неурожайных лет с холодными веснами и ранними морозами всерьез подорвало материальную базу свинокомплекса. Но и это было бы ерундой, выкрутились бы, не впервой. Но свинокомплекс тоже начали отжимать, те же дяди за долги. Но тут сверху эту ситуацию шлифанула неизвестно откуда взявшаяся африканская чума свиней. Все четыреста тысяч хрюшек уничтожили, далее прицепом встал завод по комбикорму и их же мясокомбинат. Несколько деревень района оказались без работы со всеми вытекающими.

Так или иначе, но поля начали быстро зарастать сорняками, а кое где и березняком и осинником. Причем не всегда было понятно, то ли трава высокая под колесами, то ли уже густо лезут к свету молодые осинки. Вот прямо по такому осиннику мы и катили напролом, и я матерился от скребущих днище и бока машины тонких молодых стволов. Хотя и ехать стало легче, чем до этого. Видимо, здесь то ли снегу меньше выпало, то ли грунт плотнее. Или и то и другое.

Я вел машину сквозь подлесок, потому что объезжать густой сосняк, в который мы упёрлись, уже не было ни желания, ни возможности — не позволял рельеф местности.

Нам повезло. По левую сторону за осинником начались низкие камыши, согнутые льдом и снегом. И я аккуратно начал прижиматься к краю этих зарослей, в надежде увидеть между ними просвет.

Есть! Камыши расступились, и плавно понизившийся берег стал похож на занесенную проселочную дорогу, уходящую в большую лужу. Я остановился и растолкал на заднем сиденье Боба. Тот тяжело встал, и я ещё раз поразился, как плохо выглядит друг. Щеки горели ярким румянцем, на лбу блестели бисеринки пота. Его трясло.

— Боб, я сейчас гляну что там по чем, — невнятно помахал я левой рукой в сторону речки, — и будь готов, что снова полезем в воду. Одевай штиблеты и тюбетейку.

При этих словах друг скривился как будто съел лимон целиком. И закашлялся. Сильно, с хрипом, а потом высунулся из машины и его вырвало.

Я схватился за голову. Во попали!

Но рассусоливать и тянуть кота за резину было некогда, я переобулся в старые сапоги и взял топор — надо срубить длинную осинку, шест сделать.

Ещё через некоторое время я осторожно пошел по тонкому льду. Отойдя метра на три, топором аккуратно выдолбил лунку и сунул туда шест. Ерунда, пол метра.

Ещё через несколько метров повторил процедуру. Чуть больше глубина. Уже хуже, но терпимо. Пошарил шестом по дну. Вроде твердое.

Потом еще пару раз повторил процесс, а потом речушка и закончилась. Нормально, пролезем. Потрудиться, конечно, придется, но скорее всего пролезем.

Вернувшись к УАЗику, обрисовал ситуацию Бобу и усадил его за руль. Сам взял шест, а топорик зацепил петлей за запястье. Потом залез на капот, уселся и свесил ноги на бампер, и скомандовал:

— Шеф, трогай!

Шеф тронул, медленно и аккуратно ведя машину согласно моим знакам, которые я давал руками, размахивая ими то вправо, то влево. Лёд затрещал под колесами, черные трещины побежали перед бампером. Заскрипели переворачивающиеся льдины, а может, заскрипели обдираемые льдом крылья и морда. Мляаааа, как машину то жалко!

На середине речки мы всё-таки встали, и я чуть не улетел с капота вперёд, в воду. Перед бампером уже возвышалась куча ледяных пластушек, ярко сверкая на солнце. Самим же бампером мы упёрлись в край ледяной полыньи. Я махнул рукой Бобу, чтобы он переключился на нейтралку и не елозил колесами, а то сядем брюхом на грунт и тогда уж точно всё. Не выедем. А в салоне матерился Боб, снова сидя ногами в луже. Я перекрестился и начал разгонять ледяные корки шестом, стоя на бампере. Потом махал топором, раскалывая лед по всей ширине машины, при этом держась одной рукой за шест. Который, в свою очередь держал Боб, высунувшийся из двери… ну а другой рукой колол топором лёд. Снова вымок, снова сводило ногу. И руки от усталости уже ничего не могли удержать. Хорошо, что на рукоятке импортного и дорогого в свое время топора была специальная петля, а то бы я его точно утопил.

Так что к тому моменту, когда УАЗ, взламывая лёд, всё-таки вылез на берег, я уже был едва живой. Спрыгнул на землю, и шаркая ногами по снегу как старик, на полусогнутых, полез за руль. Боб без разговоров убрался на сиденье пассажира.

— Финиш. Надо где-то останавливаться. А то стемнеет, и где ночевать? В машине? Так до утра пол бака спалим.

Боб был согласен, но говорить ничего не стал и просто кивнул головой. Его долбил кашель, а вид был просто ужасен. Переправа вытянула из него остатки сил, и теперь он тяжело дышал, осев на сиденье и прислонившись головой к окну.

Где-то далеко, на грани слышимости, завыла сирена. Я надавил на газ.

***

Сперва ползли обратно, к трассе, но лес оказался существенно гуще, чем на той стороне речки, и пришлось пробираться вдоль леса и параллельно дороге. Нацепив очки на нос, чего я прежде старался не делать днём, я внимательно смотрел по сторонам. До ракетчиков и их городка было километров двадцать, доплюнуть можно. В нынешней ситуации ближе приближаться не разумно.