Ice Walker – Прорвёмся! (страница 18)

— Весь мииир голодных и ррябооов, кипит наш рррязум вазмущёооонный и смертный бооой вести готоооов! — заорали мы в две глотки на весь подъезд.

Вывалились на улицу и строевым шагом зашагали к УАЗику.

— Весь мииир нссилья мы разрууушим дааснаванья, ааа затеееем, — песня рвалась из груди, выдавливая стрессы последних дней, бесшабашное веселье затопило хмельной мозг.

Дошагав к машине, я скомандовал «стой! Раз-два», и Борян послушно встал, шатаясь как вкопанный, даже каблуками щелкнул. А я строевым шагом дошагал до задней двери, сделал «напряа-во!» и залез на заднее сиденье прям поверх наваленных половиков. Вытянул пакет с корнишонами и водкой. Там же были и лекарства с бинтами, но мне вытаскивать их было лень. Потом, все потом. Ну не оставлять же их тут?

Внезапно нас осветил яркий свет фонарей, и строгий голос рявкнул:

— Уважаемые, вы почему нарушаете?

— Чего нарушаем? — тут же набычился Боб после секундной паузы.

За решеткой забора рядом с нами стояли трое, одетые в армейский камуфляж, и с респираторами на лицах. Из-за них голос звучал глухо. Говоривший носил погоны старлея.

Чуть дальше на обочине дороги стоял камуфлированной «Тигр», рядом ещё двое бойцов. Один курил, сняв маску и улыбался, глядя на нас. Видимо, этот цирк с самого начала наблюдали.

— Во-первых, нарушаете общественный порядок, шумите в неположенное время. Во-вторых, объявлен карантин, всем необходимо находиться по домам, не выходя на улицу. Про комендантский час вообще не говорю.

— Да мы чё, мы ниче! А ты чё?! — Борян хамски улыбнулся во весь щербатый рот, и добавил: — вы тут ваще за кого, за белых или за красных?

— Мы за закон и порядок. И если вы сейчас же не вернётесь по домам, мы имеем право применить спецсредства.

— Применить что? Против кого? Против нас? — Борис, как Доцент из «Джентльменов удачи» на полусогнутых подошёл к забору. Блииин, чё сейчас будеееет…

— Идите домой, цирк окончен. Предупреждаю…

— Лейтенант, эт самое… — Боб фигурно замотылял толстыми пальцами перед лицом старлея, — когда я в армию пошел, твой батя ещё прыщики на зеркало давил, понял?! Тут дедушки отдыхают, усохни и проникнись!

Я потянул Боряна за рукав к подъезду, чувствуя, что дело может приобрести неприятный разворот, но тот наоборот, быкуя пошёл к забору. Рядом с здоровенным Борисом старлей казался подростком.

— Считаю до трёх, и если вы не отсюда не уберетесь, то…

— То что? — прорычал Боб, вырывая у меня рукав, в который я вцепился, пытаясь оттащить этого кабана от забора. Боб уже подошёл к старлею, их разделяли только полоски профильных труб забора.

— Три, — без «раз-два» сказал офицер и в лицо сперва Бобу, потом мне влетела беловатая струя «Черёмухи», дыхание перехватило, а горло сдавил спазм. Зрение тут же отказало, все поплыло от хлынувших слез, я потерял ориентацию, но рванул назад. Зазвенел пакет с водкой и огурчиками, по которому я задел ногой. Рядом зарычал и заорал матом Борян. Не сговариваясь, кашляя и обливаясь слезами и соплями, мы побежали в сторону подъезда, и тут сзади раздались частые выстрелы. Борян взвыл и покатился по мерзлому асфальту, споткнувшись о бордюр, и тут что-то словно пинком ударило меня сперва по ягодице, потом дважды по ляжке. Я рухнул рядом, в пакете что-то разбилось со стеклянным хрустом. Борян подскочил, дёрнул меня за шиворот свитера и, хромая, потянул меня по ступенькам. Воротник свитера задрался мне почти до бровей, и я кажется напускал туда соплей и слюней. Кое-как встал на отнимающиеся ноги, и втиснулся вслед за другом в подъезд. Дверь хлопнула за спиной магнитным замком, а мы, спотыкаясь и поддерживая друг друга, вскарабкались на третий этаж и ввалились в квартиру.

***

— Нихрена себе за огурчиками сходили, — просипел Борян. Он стоял совершенно голый, упёршись руками в раковину и развернувшись ко мне волосатой задницей. На его пояснице, ягодице и ляжках наливались огромные, величиной с ладонь, бордово-фиолетовые, почти черные синяки. В местах попадания резиновых пуль виднелись глубокие, как будто выгрызенные кем-то ранки. Вот эти то ранки я и заливал йодом и лепил сверху пластырь. Борян сипло матерился и кряхтел. Пластырей было мало, их качественно залило рассолом от разбитой банки с корнишонами.

— Братан, отпадный тюнинг, — от перевозбуждения меня накрыло какое-то шалое настроение, реально подтряхивало, а руки тряслись. Да ещё и из глаз ручьями текли слезы.

Потом ту же процедуру Боб провел со мной. Ляжки и задница горели огнем и ныли так, будто я вернулся на двадцать лет назад и на соревнованиях нахватал лоу-киков. И поясница ныла, кажется, на нее наступил Борян в подъезде.

— Братан, тебе чуть яйца не отстрелили, — Борян показал пальцем длинную кровяную царапину с фиолетовыми разводами вокруг, по внутренней поверхности бедра.

— Если бы мне отстрелили яйца, я б отстрелил тебе голову. Ты какого хрена на вояк попер…

— Росгвардейцев. И яйца у тебя не такие длинные…

— Окей, ты какого хрена попер на гвардейцев, бронежопа хренова?! Приключения на задницу мало? — меня душила злость.

— Да ладно, — Боб выглядел смущенным. — Ну эт самое, ну бывает, ну не подрассчитал, увлёкся.

Тьфу блин. Детский сад, штаны на лямках. Я немного посопел, плюнул в унитаз. Попал. Хотел ещё раз отматерить друга, но решил, что пока я голый, с синей жопой, в соплях и слезах эффект будет далек от ожидаемого.

— Короче, вытаскивай все из карманов, надо шмот в холодной воде сразу замочить. А то пятна останутся. Сразу предупреждаю, труселей твоего размера у меня нет, так что ходи без трусов. Вон, трико старое, напяливай.

Я тоже переоделся в то, что не стали забирать в деревню. В старье, в без пяти минут половые тряпки.

— А позвольте полюбопытствовать, Максим Викторович, а что у нас там с причиной нашего столь увлекательного похода? С водочкой?

— Ты не поверишь. Ни одной бутылки не разбил!

Борян заулыбался во все оставшиеся зубы и похромал в коридор. Вытянул бутылку, стряхнул в пакет несколько осколков и понес пузырь на кухню.

Пока я копошился над стиральной машиной, друг крутил в руках незнакомую бутылку водки, купленную втридорога.

— Оппа, братан, слышь, а водка то эт самое… на ор-га-ни-чес-ком спирту! — по слогам прочитал Боб. — То есть только спирт и вода. Без всяких глицеринов, эт самое, ароматизаторов, подсластителей и умягчителей, которыми, эт самое, перебивают вкус голимого китайского спирта… Понял, да? То есть мы всякую хуйню магазинную пьем, а нормальную водку, то есть из спирта и воды, эт самое, нам уже продают втридорога. То есть в Советском Союзе люди пили водку на ор-га-ни-ческом спирте, а мы тут такое можем себе позволить только когда наступает Песец. Вот и хера ли было в девяностые скакать?

Боб нашел новую тему и явно снова завелся. Я решил не поддерживать её и помахал пальцем над рюмками — наливай, типа.

— Эт самое… для рывка, — он подал мне рюмку и огурец на вилке, задумался и изрёк. — А потом займёмся стиркой, чесслово!

Водочка приятно легла на измученный организм, мы прополоскали в холодной воде одежду и засунули все в стиральную машинку, причем Борян чуть не свернул барабан, пошатнувшись с пьяных глаз. А потом пошли спать. Я в свою комнату, а Боряна отправил в комнату Насти. Как раз уже и утро наступило, самое время спать.

***

А поспать то мне толком и не дали. Звонила Уля, звонил батя, Люда просекла, что Борис ещё не протрезвел, и проставила ему звиздюлей, причем орево с той стороны трубы было даже слышно мне в другой комнате. Борян оправдывался, божился и сопел как первоклассник, а я доковылял до ванны и почистил зубы остатками детской пасты старой же детской щеткой. Ноги болели, а ранки от пуль сочились сукровицей. Я обработал их кое-как перекисью и снова залил йодом.

— Эй, каблук, ставь чайник. А я развешу белье сушиться.

Потом мы хлебали литровыми кружками крепкий, сладкий и горячий чай. И смотрели телевизор.

Ситуация не радовала. Города начала захлестывать волна мародерств, войска не справлялись и уже начали стрелять на поражение. В ответ солдатам прилетало из окон. Дробью, картечью или пулями. Кто-то пытался митинговать против локдауна, их просто разогнали пулемётами. Люди не верили в новую пандемию, говорили, что локдаун придумали, чтобы отвлечь от зарождающейся смуты. Бардак нарастал повсеместно. Часть войск отказалось от таких драконовских мер, их меняли на частников.

Начали говорить, что на Дальнем востоке зарегистрированы первые массовые смерти. Видимо, после того как сам президент заявил во всеуслышание о грядущей эпидемии, замалчивание подобной информации отменили, и ужасы полились с экрана плотным потоком. И постоянно ежеминутно внушалось: сидите дома, запритесь и не отсвечивайте.

Были и интересные моменты. Медики рекомендовали залепить все вентиляционные выходы дома. В туалете, ванной и на кухне, мол, вирус способен по вентиляции проникать и накапливаться в помещениях. Поэтому Боб тут же залез в ванну и туалет, кулаком выбил пластиковые решетки и забил дыры всяким хламом, а потом ещё и залепил скотчем. На кухне у меня стояла вытяжка, но она была с фильтром, ее не стали трогать.

На улице иногда постреливали. Пару раз видели, как патруль резиновыми пулями загонял людей по домам и подъездам, а одного особо упертого или, возможно, пьяного, ещё и отметелили резиновыми дубинками. Звуки ударов разлетались по двору, мужик сперва орал, потом затих. Гвардейцы так и уехали, бросив тело на газоне около дома, и только после этого из подъезда выскочили пожилая тётка и пацан, подхватили его под руки и уволокли.