Иар Эльтеррус – Вестники дальних дорог (страница 3)

Великобритания все еще изобиловала пятнами грязи, хотя их стало значительно меньше, чем было. Глубоко мерзость пустила в ней корни, очень глубоко. Виктория последовательно выдирала их, изо всех сил давя аристократию, никак не способную поверить, что времена ее владычества закончились. Артем подлечил тещу в медкапсуле, и она с новыми силами вцепилась в глотку торговых и аристократических кланов. В итоге важные, считающие себя пупом земли господа то и дело совершали познавательную прогулку на эшафот.

Россию Странник оставил напоследок. На ее территории все было в порядке, никаких ручейков грязи из Европы больше не тянулось, да и в самой стране этой грязи уже почти не было — они с императором хорошо постарались, выводя всякую сволочь. Разве что неподалеку от Иркутска виднелись какие-то странные сполохи, но если там что-то случится, ему сообщат. Еще в сибирской глубинке, куда ссылали приговоренных, клубилось облако недовольства, но это неудивительно. Удивительно было бы, если бы ссыльные оказались довольны.

Ритуал завершился, полностью удовлетворив Артема — он получил три точки, в которых могло найтись что-то важно, и намеревался завтра же их проверить. А вот сегодняшний день стоит посвятить поиску новых женщин. Прежде всего стоило навестить огромный невольничий рынок в Каире. А потом в Измире, там он не меньше.

Странник попрощался с уставшими девушками, полностью выложившимися во время ритуала, быстро определил через ментал нужные координаты и переместился туда. Благодаря тому, что у турков хватало своих магов, их не смогли принудить отказаться от рабства. Разве что Россия сумела доказать неразумным, что соваться на ее территорию за рабами глупо, можно голову потерять. Поэтому на невольничьих рынках Порты русских девушек было почти не встретить, ведь если таковую находили, то следовало множество неприятностей для всей страны, и султан следил за тем, чтобы подобного не случалось. А если вдруг в неволе оказывалась подданная российской короны, но ее, стоило об этом сообщить, тут же со всем уважением доставляли в посольство империи. Зато Европе на своих дочерей было плевать с высокого потолка, так что светловолосых и белокожих девушек на рынке хватало.

На появившегося из ниоткуда чужака в европейской одежде сразу же попытались напасть три янычара, однако после того, как они осыпались пеплом на мостовую, от Артема буквально шарахнулись в стороны. Он быстро снял с прохожих маски турецкого и арабского языков, самых распространенных здесь, и двинулся к бесчисленным помостам, на которых стояли рабы и рабыни. От вида закованных в цепи людей Странника перекосило, но он не бросился немедленно наводить порядок по своему разумению, понимая, что это бесполезно. Очень хотелось бы освободить всех рабов, но нельзя. Пока. Если он задержится в этой реальности, то обязательно покончит с рабством. Рано или поздно.

Мысленным приказом сделав свою одежду привычной для местных, Артем двинулся вдоль помостов. Пока что он видел только закованных в цепи мужчин, которые его интересовали мало. Неплохо было бы, конечно, найти отряд верных воинов, но поди его найти — мало кто согласится на вассальную клятву, а никого, кроме вассалов, допускать в свои дома Странник не собирался — чревато предательством.

Однако одна группа хмурых усатых мужчин заинтересовала Артема. Явно черноморские казаки — была в этой реальности такая странная общность, не желавшая служить никому, кроме себя самих. Еще лет двести назад казаки отбили у турок часть болгарского побережья, включая город Варну, и с тех пор удерживали ее за собой за счет своих характерников — сильных магов. Они считали себя русскими, но с российской короной дела иметь не хотели почему-то. Кажется, какой-то коронный чиновник нанес им смертельное оскорбление, и казаки этого не простили. Неплохо бы взять их на службу, но не пойдут. Значит, надо просто выкупить и отпустить, столь свободолюбивые товарищи в рабстве долго не выдержат.

Торговец Абдулла, увидев, что кто-то заинтересовался его некондиционным товаром, обрадовался. Никто не желал покупать казаков, знали, что те сбегут при первой возможности, да еще и хозяина прибьют, дай только возможность. Их брали только в каменоломни, но смотритель султанских каменоломен как раз уехал. Подошедший покупатель был европейцем с небольшой русой бородкой, но одет в местную одежду.

— Почем они? — спросил он по-турецки с легким акцентом.

— По сто дукатов за каждого, эфенди! — поклонился Абдулла.

— Беру всех, — бросил покупатель, доставая кошель с золотом. — Здесь три с половиной тысячи золотых, сдачи не надо. Ответишь только на пару вопросов.

— Чего, жить совсем надоело? — внезапно хрипло спросил с помоста пожилой казак с вислыми усами. — Нас покупать только самоубийца будет. Так что гляди, поможем к предкам прогуляться…

Его турецкий язык был слегка неправильным, но вполне понятным. Однако незнакомец ответил по-русски:

— А откуда ты взял, что я вас покупаю? Я вас выкупаю. Потом могу здесь оставить с кошелем золота, могу домой доставить. В ту же Варну, мне нетрудно туда вас телепортировать.

— Коли так, княже, то благодарю, — явно удивился казак. — Меня Николой Красным кличут.

— Артем Д’арнье, — представился незнакомец. — Так куда вас?

— Тут оставить, — хмуро пробурчал Никола. — Изгнанники мы. Против гетьмана пошли, чтоб он, скотина, костью подавился. Службу искать надобно, а басурманам служить неохота… Может, тебе нужны бойцы?

— Пригодятся, но под клятву верности, — усмехнулся Артем. — И учти, что я в этом мире ненадолго, а поклявшись мне придется за мной пойти. Я Странник, коли слыхал о нас.

— Да слыхал… — еще больше удивился казак. — Характерники вы сильные. Это про тебя, что ль, слухи ходют, что аглицких лордов передавил.

— Про меня. Значит, согласны на клятву?

— Согласны, податься нам некуда.

Абдулла, когда услышал, что покупатель требует снять с рабов ошейники, не позволяющие им колдовать, чуть не обделался от страха. Но требование после того, как ему пообещали безопасность, выполнил. А поняв, что страшные казаки приносят молодому эфенди клятву верности, даже позавидовал ему — мало кто одолеет этих головорезов. Их и пленить-то сумели только потому, что они налетели на пароход, на котором путешествовал магистр-воздушник, потопивший их шхуну. А выживших усыпил, так они в плен и попали.

— Где здесь продают красивых девушек? — спросил молодой эфенди на прощание. — Меня интересуют, прежде всего, турчанки, персиянки, бедуинки и арабки. И прочие южные народности. Армянки там, грузинки. Смуглые и черноволосые. Экзотика не нужна. Может, еще негритянки.

— А вон туда подите, эфенди, — показал Абдулла. — Видите вон тот здоровенный сарай? В нем старый Мустафа Кривой торгует, у него из местных лучшие. И арабок он три корабля вчера привез. У него кто есть.

Артем кивнул и двинулся дальше, переместив перед тем давших клятву верности казаков на марсианскую базу, где поручил их заботам искина и дроидов. С ним остался только Никола, вызвавшийся сопровождать сюзерена. Странник на это только пожал плечами и позволил.

— А зачем вам девушки? — поинтересовался казак.

— Для ритуалов нужны те, у кого нижняя чакра открыта, — не стал скрывать Артем. — Огонек внизу живота, ежели аурным зрением смотреть.

— Так такие ж все шлюхи конченые! — вытаращился на него Никола.

— Мне они и нужны.

— Ну, то твое дело.

Они двинулись к указанному Абдуллой огромному сараю, внутри которого оказалось на удивление прохладно. Девушек на помостах действительно оказалось множество, и большинство именно таких, как хотел Артем — смуглых и черноволосых. Он перевел зрение в аурный и эмпатический диапазоны, медленно двинувшись вдоль помостов. Однако никого интересного насколько хватало взгляда не увидел. Девушки были красивы, но совершенно пусты. А желания их были совершенно одинаковы — мечта о хорошем хозяине, при котором можно будет бездельничать в гареме. Странник даже удивился, не понимая, что это с ними такое. Затем скривился и двинулся дальше. Ему подобных девиц и даром не надо.

Первая удача улыбнулась Артему шагов через триста. На помосте стояли не слишком красивые четыре девушки с грубоватыми чертами лица, татуировками глаза на лбах и жесткими черными волосами. При этом у каждой внизу живота горел уверенный, спокойный огонек активированной нижней чакры. Было видно, что ее активировали со знанием дела, понимая, что делают и зачем.

— Интересно, кто это? — повернулся он к казаку.

— Жрицы египетские, — объяснил тот. — В подземных храмах какой-то Великой Матери служат. Их муслимы ловят, охотятся, они ни одному мужику ни в чем не отказывают, такое умеют, что ух. Я однажды их пробовал, так навсегда запомнил. Но дорого стоят.

— Неважно, — пробурчал Артем. — Эй, чьи жрицы?

— Мои, эфенди, — подкатился похожий на колобка толстый турок.

— Почем?

— Двадцать тысяч. За каждую.

— Беру! — решительно заявил Странник, одновременно снимая маску языка со старшей из жриц, ей было лет тридцать с небольшим.

Некоторое время он молча смотрел, как со жриц, за которых он отдал шесть полновесных кошелей золота, снимают цепи по его требованию, а затем сказал на понятном им языке.

— Хотите пойти со мной?