И. В. Офелия – Арахнид (страница 4)

– Нет-нет, я сделаю! – Она потянула меня за собой на кухню. Небольшая печь еще не остыла, выступая в качестве второй топки в борьбе с холодом. – Как ты вообще спишь? Я не хотела тебя будить, ты ведь так редко дремлешь допоздна.

– Спала, как и в любую другую ночь. – Я облокотилась о стол, сгорбив плечи.

Фиби застыла с ложкой на полпути, прищурившись на меня.

– Мне следовало…?

– Нет, нет…

– Ты пахнешь тревогой.

– Перестань так делать.

– Я ничего не делаю! – фыркнула она, пододвигая мне через стол миску с кашей.

Теплая миска ударилась о мою руку.

– Перестань пытаться меня обнюхать. У меня был обычный кошмар, вот и все.

– Ладно! Я просто хотела помочь. – Она плюхнулась на табурет и перевела взгляд с меня на миску. Между нами повисло неловкое молчание, и по тому, как Фиби теребила ногти, было понятно, что неизбежен еще один вопрос.

– Что тебе снилось?

Я предупреждающе на нее взглянула, отправляя в рот ложку еды.

– Мне просто любопытно!

– Ты назойлива.

– Да, я ужасна в своем необычайном сочувствии. – Она вскинула руки, затем скрестила их на груди.

– Собаки, – вот и все, что я ответила.

Ее хмурое выражение лица исказилось, преобразовавшись в усмешку поражения, она прикусила щеку. После очередной паузы раздалось:

– Маленькая собака или большая…

– Фиби! – рассмеялась я, сделав вид, будто вот-вот запущу в нее ложкой.

Нашу перепалку тут же прервал звонок в дверь.

Я вытерла рот рукавом, а затем руки о юбку. Поспешно собрав волосы в некое подобие прически, бросилась к двери.

Взглянув в глазок, я прищурилась, увидев раннего гостя. За дверью стоял мужчина с темными волосами и пробивающейся сединой на висках. Его усталое лицо, когда я открыла дверь, озарила легкая улыбка, а взгляд смягчился.

– Ты рано. – Я открыла дверь шире, приглашая его войти.

– Я так и сказал, что приду рано, – буркнул он, поднимая свой ящик с инструментами, прежде чем переступить порог.

– Это Джон? – крикнула из кухни Фиби.

Из гостиной донесся хор приветствий при звуке этого имени.

– Вы сможете одолжить его позже! – Я жестом предложила ему следовать за мной на второй этаж.

Пройдя коридор, потянулась за веревкой, чтобы открыть дверь на чердак. Лестница разложилась, едва я дернула за шнур. Скрип старой, сухой древесины пригласил нас в темноту, затаившуюся наверху.

Чердак был низким, и мне приходилось нагибаться всякий раз, когда я поднималась туда. Только под самой высокой точкой двускатной крыши я могла стоять, да и то сгорбившись. Помещение было душным и скромным, с единственным круглым окном, выходившим на фасад дома. Из обстановки – только стул и несколько бельевых веревок, натянутых как паутина, а на них – наша поникшая от зноя выстиранная одежда.

Кап. Кап. Кап.

– Вот. – Я указала на пятно на потолке, глубокую, сырую кляксу над переполненным ведром. – Можно это заделать?

Джон наклонил голову, потрогав мокрое дерево.

– Вам нужно менять крышу.

– Ну а сколько времени это займет? Мы можем подняться туда сейчас.

– Там снег и лед. Скорее всего, придется ждать, пока растает.

– А что тогда делать с протечкой?

– Взять ведро побольше.

Я откинула голову назад и громко застонала.

– Это всего лишь небольшая протечка, – рассмеялся Джон. – Будь благодарна, что крыша продержалась так долго. Ты же не покупала этот дом в идеальном состоянии.

– Знаю, просто еще одна задача, которую нельзя выполнить прямо сейчас.

Я потерла затылок, постучав тапочком по ведру.

– Терпение – добродетель, – в его тоне звучала ирония. – Но оно редко сочетается с упорством.

– Я терпеливая! – Я закатила глаза. – Просто кажется, что я не смогу отдохнуть, пока все не будет идеально.

– Тогда можешь всю жизнь прожить в неудовлетворенности. – Он похлопал меня по плечу и ободряюще сжал его. – Я починю ее ранней весной. Если будет неделя хорошей погоды, можно будет заменить все полностью.

– Ты должен показать мне, как это делать. – Я прищурилась на пятно.

– Это небезопасно. Просто позволь мне все решить.

– Для тебя это не безопаснее, чем для меня.

– Пожалуй, – усмехнулся Джон. – Если я сразу научу тебя всем своим приемам, когда-нибудь могу и не понадобиться тебе вовсе.

– Ой, перестань, не говори так. – Я повернулась к нему и обняла, сжав его за торс и положив голову ему на плечо.

– Ты всегда будешь нам нужен, папаша, даже если нам придется ломать вещи, чтобы ты мог их починить.

– Ну, надеюсь, так и будет. Чтоб в тонусе меня держать, верно? – Его руки обхватили мои плечи. – Только давай не раскисай тут, Ворона.

По мне прокатилась волна облегчения. Будто тяжесть и сила этих объятий оказались тем самым прессом, что превратил уголь моего настроения в алмаз.

Джон никогда не разжимал объятия первым – только после меня. Он не был заменой моему отцу, но в некоторые дни мне хотелось, чтобы так и было.

Глава 4

Ликвидатор

Не осталось ни единой плитки, не запачканной черной кровью. Тела свалили в кучи, некоторые из них были неузнаваемы в состоянии кровавого месива. Единственное, что оказалось хуже этого зрелища, – запах, похожий на вонь горящей конской щетины.

Глупая удача – вот та причина, по которой я не оказался среди трупов. Я не сделал ни глотка того вина, но трудно быть благодарным, когда тебя к стене пригвоздил декоративный меч.

Когда треск горящей плоти и крики утихли, в комнатах воцарилась тишина. Редко случалось, чтобы вокруг меня лежало так много тел, и при этом все молчали. Единственным различимым движением были промелькнувшие за окном тени птиц, на миг прервавшие поток утреннего света, заливавшего помещение. Блики от окон мерцали в лужах крови, покрывшей пол.

В арочном проеме замерла пара изящных туфель.

– А, вот ты где, – проговорил Сайлас, приглаживая окровавленными руками волосы и пряча в карман пригоршню ослепительных фамильных ценностей. Тысячи лет, коллективно прожитых вайперами, – и все оборвалось из-за чьей-то истерики.

Он даже не сделал вид, будто мое присутствие требует какого-то срочного внимания. Подойдя к телу, обмякшему в кресле, Сайлас обшарил карманы и извлек маленький золотой складной ножик и пачку банкнот. Его полное равнодушие заставило мою бровь дрогнуть, хотя я не был уверен, от яда ли, точившего нервы, или просто от досады.

– И вот теперь ты решил защищать ее честь? – съязвил я. – Социальные последствия внезапно перестали быть для тебя важными, как только ты понял, что она больше в тебе не нуждается?

– Никаких социальных последствий не будет, если не останется никого, кто мог бы вынести приговор, – спокойно ответил Сайлас, разглядывая коллекцию разномастных фотографий на стене, забрызганных мелкими каплями крови.

– Он убьет тебя за это.

Сайлас прошел вдоль стены, пока не оказался рядом со мной.