И. Циммерманн – Между раем и адом (страница 15)
Бен пожал плечами:
– Я думал, ты в курсе.
– Интересно, откуда? – Мона в недоумении уставилась на друзей. – И в каком смысле он мог порвать тебя на куски?
– Ну, теоретически. Но он этого не сделал, – произнес Борис, как будто это что-то доказывало.
– Крупные сильные мужчины не в моем вкусе, – вставила Бербель. Ее череп покачивался из стороны в сторону между Борисом и Беном. – Но должна признать: древний вампир влюбляется в опаснейшего охотника на вампиров, который, помимо всего прочего, еще и оборотень… В этом есть потенциал. Я бы почитала такую книгу.
У Бориса открылся рот.
– Я бы попросил!.. Я… я-я вовсе не… – Последние слова он буквально выдохнул, – не влюблëн!
– А твои уши говорят об обратном, – пропела довольная Бербель.
– Его что, запрещено считать симпатичным? Или привлекательным? – Борис еще крепче сжал руки перед грудью, словно пытался изобразить ими брецель.
– Ах, Борис… Но ты же не из-за него собрался работать в криминальной полиции, правда? – насторожилась Мона.
– Конечно, нет! – он фыркнул и задрал подбородок. – Это же полный бред. И-и мы вообще не должны были это сегодня обсуждать.
– Ты первый начал об этом…
– Кстати, ты наконец выбрала свадебное платье? – перебил ее Борис и сделал шаг ближе, в результате чего Тиффи тут же протянула к нему лапки.
– Ч-что? Нет! В-время еще есть. – От неожиданности Мона начала заикаться. Она аккуратно ослабила переноску на шее, чтобы ее демоненок с радостным визгом мог прыгнуть к Борису. Круг ее друзей малышка теперь считала своей семьей, особенно дядю «Бобо».
– Есть? Разве речь шла не о следующем месяце? – укоризненно сказал тот, расстегивая свой комбинезон, чтобы усадить туда Тиффи.
– Да, но ведь такие вещи не должны отнимать много времени?
Для Моны и Бальтазара главным был именно жест. Они собирались провести тихую церемонию с друзьями, потом вместе пойти в бар, чтобы чего-нибудь выпить, легко и непринужденно. Да, Мона хотела, чтобы все было тщательно спланированно, романтично в соответствии с поводом, в конце концов, это знак уважения их любви, но вот давления она не хотела совсем. И, увы, ощущала его всякий раз, когда задумывалась о планировании торжества… а также когда дело касалось ее платья. – Но тебе нужно свадебное платье или нечто подобное. Если у вас будет что-то вроде голой церемонии, то я пас, – полушутя заявил Борис.
– Нет! Ничего подобного! – Мона раздраженно застонала. – Я-я еще успею этим заняться… но… Что там насчет Ван Хельсинга?
– Не переводи тему. Ты не можешь вечно увиливать от организации собственной свадьбы.
– Эм…
Да, конечно – это
Отсутствие контратаки со стороны Моны, видимо, говорило само за себя, потому что Бербель бросила на нее обеспокоенный взгляд из кривоватых глазниц.
– Дорогая, у тебя, похоже, душа ушла в пятки? Давай купим тебе носки? – прошептала скелетиха. Ее немецкий улучшался с каждым днем, но фразеологизмы регулярно испытывали на прочность даже носителей языка.
Мона с улыбкой покачала головой:
– Нет, дело определенно не в этом. Но… ты права. Из-за этих пудинговых вампиров я вся на нервах, поэтому в какой-то степени пустила все на самотек.
Они старались не называть фамилию «Носдорф», а десерты звучали не так страшно.
– Хорошо, тогда решено. Мы будем выбирать свадебное платье прямо сейчас! – объявила Бербель, поймала свой череп и энергично направилась к одной из статуй. Та без особого сопротивления последовала за ней. Скелетиха разместила ее в паре метров перед скамейкой для посетителей, прежде чем взять Мону за руку и усадить на скамейку. – Борис? Ты же пользуешься смартфоном, да? – спросила Бербель. – Наверняка существует какой-нибудь свадебный салон для готов.
Тот с ухмылкой выудил телефон из кармана брюк и опустился на скамейку рядом с подругой. За ним поплелся и усталый Бен, который устроился на полу.
– Не думаю, что сейчас подходящее время, – начала Мона.
– Чепухенция! – Ровое любимое слово Бербель. На самом деле она редко использовала его так уместно, как сейчас. – Приготовь свои ведьминские пальчики! Будешь нащелкивать на статую иллюзии всех симпатичных платьев, пока мы не найдем что-нибудь, что тебе захочется наколдовать на собственное тело, мм? А если это тебя не отвлечет, снова обсудим проблему похотливого вампира.
Бербель кивнула Борису, который моментально возмутился:
– Я бы попросил!
– Н-но я не хочу использовать свою свадьбу как способ отвлечься. Она должна быть в центре внимания, – пожаловалась Мона, не видящая никакого смысла в этом предложении.
С тех пор как у девушки в голове поселилась идея настоящего бракосочетания с торжеством, в ней постепенно проявлялись все качества нервной невесты. Все ведь не обязательно должно быть идеально, и тем не менее это слово все чаще проникало в мысли Моны. Бальтазар очень важен для неë, их союз так значим – разумеется, праздник должен соответствовать.
– Брак создан для того, чтобы делать тебя счастливой. Ты станешь счастливой, если на некоторое время забудешь о пудинговых кровососах? Подарит ли тебе радость красивое свадебное платье? Ну? Нууу? – Белый череп Бербель завис прямо перед лицом ведьмы. Скелетиха опять его сняла и аккуратно сложила свои кости и костюм возле скамейки.
– С-сделать меня счастливой, – повторила Мона.
Да, точно – у нее появилось неоспоримое ощущение покалывания в животе. Всякий раз, когда она думала о том, что выйдет замуж за мужчину своей мечты, – в платье, красивая, как королева, – сердце трепетало. Вот только чувствовала ли Мона себя счастливой? Должна чувствовать. В конце концов, она же выходила замуж за бога.
– Ну вот видишь? Итак, начинаем миссию «Отвлечь ведьму»!
Колдовством управляла фантазия. Она обладала силой превращать мечты в реальность. Единственное, что для этого требовалось, – несколько веков практики. Высшие из ведьм и колдунов возвысились до статуса божеств благодаря силе воображения, а в отдельных случаях даже создавали собственные вселенные.
Моне до них было еще далеко, однако ее попытки впечатляли. Благодаря образным шаблонам на смартфоне Бориса ей не составляло труда наколдовывать на каменном теле серо-белой мраморной статуи один свадебный наряд за другим.
Вот только та самая искра, которую описывали как магическую, никак не желала заряжать Мону. Предполагалось, что это станет для нее эмоциональным моментом, но она видела лишь какие-то платья черного цвета, в которых было либо слишком много, либо слишком мало ткани.
Всего несколько дней назад Мона грезила приготовлениями – совершенно незнакомое чувство, ведь раньше свадьбы ничего для нее не значили. Но с Бальтазаром этот шаг казался абсолютно правильным. Их договор уже существовал, так почему бы не почтить достойным образом его и обретенную ими любовь? Они вольны пожениться так, как это сделали бы демон и ведьма, а не так, как того ожидало общество. Как сказала Бербель, брак должен делать тебя счастливым. Так о чем же говорил тот факт, что Мона ни на секунду не могла испытать восторга от своего будущего свадебного платья? А то, что она больше не ощущала этой «правильности»?
Никогда прежде мир не казался Моне таким громким и беспорядочным, как в минувшие несколько недель. Каждая атака Носдорфа все туже затягивала невидимую петлю на ее груди, буквально мешая дышать. Чего бы она только ни отдала, лишь бы забыть о них хоть на мгновение. Мона не хотела больше так себя чувствовать, но даже собственная свадьба не могла ее отвлечь. Почему не получалось просто порадоваться? Ей все казалось фальшивым. Но она же принимала этот хаос – разве этого не должно быть достаточно, чтобы ее страх исчез? Ведь так учил Бальтазар.
Вот же чертовщина! Обычно Мона забывала даже о существовании горы грязной посуды, если достаточно долго ее игнорировала, а иногда пропускала чрезвычайно важные встречи, потому что застревала в водовороте милых видео с котиками на телефоне. Она же умела отвлекаться. Но хотя бы на день абстрагироваться от драмы – неужели девушка так много требовала?
– Мони? – прошептал Борис совсем близко, и она испуганно вскинула голову. – Ты уже какое-то время не отрываешься от этого платья, но, судя по взгляду, ты на него даже не смотришь… Конечно, идея была хорошая, но, если тебе не нравится, можно просто отдохнуть.
– Нет, – Мона беспокойно поерзала на скамейке, – я просто не могу… Не знаю почему, простите.
Больше всего ей хотелось вскочить и убежать прочь. Эта усилившаяся за последние дни тревога очень напоминала панические атаки перед контрольными в детстве.
Хотелось вернуть то чувство, которое охватило ее в момент столкновения с зомби в «Woolworth». Мона никогда не умела мириться с проблемами. Ей нужно было или немедленно их решить, или удрать и спрятать голову в песок. Как раньше, во время учебы в университете. Она бежала от реальности и добежала до самого Египта. Неизвестность относительно планов Носдорфов парализовала Мону. Ужасное ощущение. Если она совсем разволнуется, скоро у нее на коленях будет сидеть Бальтазар.