И. С. – Тайна белой вишни (страница 8)
Её интонация была одновременно искренней и осторожной, как у человека, который по долгу обязан и перед инвесторами, и перед советником по PR.
Анна слушала и думала: что инвестиции – это удобный соус на блюдо, которое зачастую готовят ради прибыли. Но не все «АгроВек» плохие. Были и те, кто верил в модернизацию. Проблема в том, кто именно управлял цепочкой и какие средства шли через чей карман.
Когда день подходил к концу, полицейские уехали с мешком доказательств, прокуратура назначила проверку, а в сети появилась первая заметка местной газеты: «Обыск в офисе юриста. Подозрения в махинациях с землёй». Заголовок был выдержан аккуратно, без обвинений, но жители читали и понимали, что крышка котла приоткрыта.
Ночь принесла новое. На пороге библиотеки кто-то бросил бумажный свёрток. Внутри лежало неугрожающее послание из нескольких фотографий, на которых видны встречи в городской ратуше, и подпись: «Они были не одни». Подпись не несла имени, но предостережение было прозрачно: дело не ограничивается юристом и коллекционером. Кто-то в мэрии был тоже вовлечён.
Анна зажгла лампу и, перелистывая фото, ощутила тяжесть. Город, который она любила, оказался сложнее её тетрадей. Разлом произошёл не в земле, он прошёл по слоям общества: бумага, деньги, власть, и где-то среди этого человеческая хрупкость.
Она спрятала фотографии в тумбочке, записала координаты и, прежде чем лечь, сделала ещё один звонок Сергею Петровичу:
– Завтра утром нам нужна совещательная группа из прокуратуры, полиции, Кравцова и нескольких независимых экспертов. И, пожалуйста, держите Кравцова под защитой. Я боюсь, это ещё не конец.
– Я знаю, – ответил он устало. – Завтра будет тяжело. Но у нас есть то, чего давно не хватало. Улики. И пока у нас они, игра может измениться.
Анна выключила свет. Дождь стучал по стеклу, и где-то вдали показался свет, как обещание, если правда тяжела, то всё же она притягивает. И когда на утро город проснётся, он увидит новые лица в кабинете прокурора и услышит вопросы, на которые давно пришлось молчать. Разлом сделал своё дело. Старые связи треснули, в трещины попал свет. Только ещё неясно, будет ли он обжигающим или озаряющим.
Глава 12. Погребённая правда
В тот день небо выглядело как старое полотно, ровное и без малейшего движения. Казалось, даже ветер решил дать людям возможность подумать, не мешая. Но внизу, у изгиба реки, где тропа от поля терялась в зарослях, произошла маленькая буря. Сельский парень, который ходил косить траву у старого оврага, наткнулся на доску, торчащую из земли. Он подумал, что это мусор и потянул. Под доской показалось белое пятно. Поначалу он подумал, что это старый тряпичный мешочек, затем, что это просто кость. Он облизнул обсохшие губы, сел на корточки и позвонил в участковый пункт. Сообщил, как умеют простые люди, ровно, сухой факт. Всё остальное оставил на волю следствия.
Новость дошла до Анны быстрее, чем туман с реки. Её телефон запестрел сообщениями: «На поле нашли…», «Пригласи Сергея», «Там был мальчик». Она сорвалась и побежала, в руках у неё дрожали бумаги, которые вчера сдавали в участок и которые сегодня казались ей не просто бумагами, а красным маркером на карте событий.
На месте уже собралась группа. Сергей Петрович, двое следователей, кинолог с собакой, где-то рядом стояли Купин и Тамара, Кравцов выглядел подтянутый, как струнка. Люди со двора подходили молча, некоторые прикрывали лица платком, никто не пытался устроить шоу, здесь было похоже на службу. Анна видела, как шевелятся губы у стариков. Никто не хотел верить, но все знали, что правда приходила не только в виде бумаги.
Следователи отодвинули доску и развернули тряпку. Поначалу показалось, что это место давно никому не нужно, сплошные ветки, плотно придавленные землёй. Но под ними лежал череп и обрывки одежды. Эксперты зафиксировали, что останки лежали компактно, как будто кого-то положили аккуратно, прикрыв и замаскировав. Рядом в ящичке была сухая белая ягода, будто ещё вчера она стояла на кусте и дожидалась, а теперь оказалась в ладони под землёй. Рядом лежал кусок мешковины с частицей печати «ЭКСП…». Также был обрывок бумаги, который кто-то плотно втиснул в тряпку. На нём чернила, едва читаемые, но буквы были знакомы Анне: «профессор К.», затем читалась короткая строка, которую можно было понять как: «беречь, не продавать».
Сергей тяжело вдохнул и осторожно закрыл лицевой платок на входе в крест. Он не показывал эмоций, но глаза его блестели. Это были глаза человека, который знает цену факту. Всё вокруг, следы шин, отпечатки ботинка с тем самым рисунком, куски синтетического волокна, теперь вместе складывали картину не просто кражи, а преступления с фатальным исходом.
«Эксперты, суд-мед-коммиссия, криминалисты», – проговорил он в рацию. И голос его был как приговор, оперативный, без спектакля. Анна стояла рядом и думала о Никите. О его смехе у ворот, о настойке в стеклянной бутылке, о том, как он хранил вещи, как будто они были живыми. Теперь он лежал под доской, и город стоял на пороге подлинного потрясения.
Экспертиза работала точно. Выкопали аккуратно, достали, вынесли, положили на носилки, затем на стол патологоанатом в районной больнице. Там, при ярком свете, под лупой, эксперт начал работу. Пыль и кровь уже не были простыми словами, были результаты. Сначала вопросы: «Кто? Кому принадлежат кости?» Потом: «Как и почему?».
Когда пришли результаты ДНК, всё стало предельно просто и ужасно. Эксперты доложили, что останки принадлежат Никите Громову. А дальше ещё хуже: на костях обнаружены следы старых травм и одна свежая травма, от удара, которая могла привести к смерти. Ее характер показывал, что это не было случайной травмой – это был удар, и удар был тяжёлый.
_______________________________
_______________________________
Весть разлетелась, как вспышка: «Подтверждено: Никита мёртв». Громы на улицах стали меньше улыбаться. У ворот поля люди собирались в полном молчании, свечи ставились у забора, кто-то приносил бутылочки с настойкой, кто-то фотографии. Мария упала навзничь, когда сказала: «Это он», и Илья держал её, как будто хотел забыть, что у них теперь нет отца. В воздухе висела не просто скорбь, было ощущение предательства. Люди чувствовали, что кто-то забрал не только человека, но и обещание.
Анна приходила к месту, где нашли тело, несколько раз в день. Она стояла у ограды, держа в руках бумажку с записью Никиты: «Если что, прячь карту у дуба». Эта запись теперь гласила не только о карте, но и о том, что тот, кто прятал, понимал – прятать придётся не только вещь, но и жизнь. Она думала о том, как тонка грань между хранением и закапыванием.
Дело приобрело новый оборот. Теперь следствие имело основание для жёстких действий. Сергей Петрович решил нарастить давление. Он запросил для расследования поддержку из областного центра, подключил отдел по особо тяжким преступлениям, и в течение нескольких дней начались аресты и выемки, которые ранее казались незаметными. Харитонов получил повестку, и, как только правоохранительные органы предъявили ему данные о договорах и частичных операциях, он сам оказался в центре внимания. Уже не только как коллекционер, но и как фигурант, у которого в багажнике нашли частицу той самой белой земли и документы, привязанные к подставным фирмам. Алексей Руднев, имея теперь счёта переводов и подложные акты, оказался под следствием экономической полиции. Его кабинет, как прежде, был опечатан, а в файлах отыскали документы, которые заставили связать подлоги и отчуждения к конкретным датам.
Но город не желал, чтобы правда была только на бумаге. Люди требовали ответов. На площади прошёл стихийный митинг: «Память не товар», «Где справедливость?», «Верните землю Никиты». Люди поднесли к ограде фотографии с белыми ягодами и плакаты. Власть пошевелилась, мэрия, почувствовав давление, устроила пресс-конференцию и постановила временно приостановить любые сделки с участком Громова до завершения следствия. Это была маленькая победа для жителей, победа публичности, которую Анна давно предлагала как способ защиты.
Но с публичностью пришло и давление. Некоторые чиновники, ранее спокойные, начали оглядываться. В их делах нашли намёки на связь с «АгроВек». Вскрылись переписки, от которых местные седовласые люди с удивлением отводили глаза, обсуждения, чеки, сметы. Ольга Миронова – представитель «АгроВек», у которой Анна была на прошлой неделе, теперь сначала отмалчивалась, затем говорила о «недоразумениях» и обещала сотрудничество. Но в кулуарах обсуждали другое: «Кто ещё стоял за депутатскими подписями и кто прятал акты? Кто делал бумагу удобной для того, чтобы откусить кусок земли и перепрофилировать поле?»