И. Каравашкин – Невская волна (страница 2)

Дмитрий Фролов стоял на взлетно-посадочной полосе аэропорта Пулково, и ветер трепал воротник его шерстяного пальто. Он поплотнее закутался в шарф и вдохнул воздух, в котором чувствовался привкус мегаполиса, сырого бетона и отчетливый соленый запах Финского залива. После стерильной атмосферы салона с климат-контролем это был резкий физический шок. Москва, где он провел последние десять лет, поднимаясь по карьерной лестнице в энергетическом секторе, была городом агрессивного движения и неоновых амбиций. Санкт-Петербург словно затаил дыхание.

молодой человек поправил запонки, тускло блеснувшие золотом в сером свете. Ему было тридцать два года, и он ценил логику и эффективность — качества, которые сослужили ему хорошую службу в жестоких коридорах власти в столице. Он был красив в суровой, ничем не примечательной манере: острый подбородок, глаза цвета мокрого сланца, безжалостно короткие тёмные волосы. Он выглядел так, как и должен был выглядеть: как человек, призванный упорядочить бизнес-процессы и устранить неэффективность.

Но это задание с самого начала казалось необычным. Переход от нефти и газа к косметике был достаточно странным, но место — дворец великого князя — больше походило на сцену из учебника истории, чем на штаб-квартиру корпорации.

Дмитрий поднял свой кожаный кейс и направился к VIP-выходу. Автоматические двери с пневматическим шипением разъехались в стороны, и его снова обдало холодом. У обочины, тихо урча двигателем, стоял элегантный чёрный Mercedes-Benz S-класса. Он блестел, как обсидиановое надгробие, среди оживленного белого, оранжевого, василькового дорожного движения в аэропорту.

Водитель стояла у задней двери. Это была поразительно суровая женщина лет сорока с хвостиком, с волосами, собранными в пучок, который был затянут так туго, что уголки её глаз, казалось, приподнялись. На ней был сшитый на заказ чёрный костюм, который больше походил на мундир, чем на деловой костюм, а швы были такими чёткими, что казалось, будто они режут. Она не улыбалась. Она не смотрела на него с любопытством. Она смотрела на него так, словно считывала штрихкод.

«Фролов? Дмитрий?» — спросила она. Её голос звучал сухо, без обычной теплоты русского гостеприимства.

«Дмитрий. Фролов», — ответил он, протягивая руку.

Она проигнорировала его жест и вместо этого открыла заднюю дверь: — Добро пожаловать в Санкт-Петербург. Нам пора. Пробки на Московском проспекте непредсказуемы.

Дмитрий опустил руку, почувствовав раздражение. Он скользнул на заднее сиденье, и кожаная обивка обволокла его, словно фирменная куртка. В салоне пахло новой машиной и освежителем воздуха с лимоном — искусственный аромат изо всех сил пытался перебить запах кожи. Водитель закрыла дверь с громким хлопком, оставив пассажира в звукоизолированном пространстве.

Когда они отъехали от терминала, Дмитрий стал смотреть на открывающийся перед ним город. Это был город противоречий. Они проезжали мимо жилых домов советской эпохи, чьи бетонные фасады десятилетиями раскрашивались в разные цвета, чтобы придать больше живости в балтийскую серость. Затем брутальность внезапно сменялась отголосками советского ампира: фасады пастельных тонов, облупившиеся от сырости, кованые заборы, элегантно ржавеющие вокруг парков.

В Москве история была чем-то, что ты вспахивал, чтобы построить стеклянный небоскрёб. Здесь же история, казалось, просачивалась сквозь тротуарную плитку, окрашивая настоящее. Дмитрий испытывал странное чувство отчуждённости. Он был человеком настоящего, балансовых отчётов и квартальных прогнозов. Этот город казался ему мавзолеем.

«Здесь всегда так серо?» — спросил Дмитрий, наклонившись к перегородке.

Взгляд водителя метнулся к зеркалу заднего вида и на долю секунды встретился с его взглядом:

— Это Санкт-Петербург, Дмитрий. Серость — это цена, которую мы платим за белые ночи. Она заставляет нас быть скромнее.

Дмитрий нахмурился, услышав этот загадочный ответ. Он открыл портфель и достал досье на CosmaRuss. Он запомнил цифры, которые увидел в полёте из Шереметьево: рекордная прибыль, доминирующая доля рынка в Восточной Европе и новая флагманская линейка продуктов «Невская волна», готовая к запуску на Западе. Совет директоров в Москве не уточнил, зачем он им нужен. Компания была прибыльной. Генеральный директор Екатерина Волкова была легендой отрасли.

«Проблемы с культурным соответствием», — говорилось в служебной записке. «Необходимость по-новому взглянуть на операционную безопасность».

Он уставился на глянцевую фотографию генерального директора, прикреплённую к файлу. Екатерина Волкова была невероятно красивой женщиной: высокие скулы, ледяные глаза, губы, которые, казалось, никогда не улыбались, если только это не стоило кому-то денег. Она превратила CosmaRuss из небольшого регионального дистрибьютора в глобальную корпорацию.

«Мерседес» замедлил ход, въезжая в центр города. Архитектура изменилась. Широкие проспекты уступили место узким улочкам, пересекаемым каналами. Серый свет здесь, казалось, сгущался, зажатый между высокими, богато украшенными зданиями. Дмитрий увидел шпиль Петропавловской крепости, пронзающий небо, словно золотая игла, рассекающая мрак.

Генеральный директор ждёт вас, — сказала водительница, нарушив тишину. — Она не терпит опозданий.

— Я пришёл раньше, — Дмитрий посмотрел на часы.

— Она уже там, — заявила водитель. — Она всегда там.

Они свернули на Дворцовую набережную. Справа, широкая и мрачная, текла Нева. Слева, словно отвесные скалы, возвышались здания. А затем они свернули за угол, и перед ними предстал Дворец великого князя.

У Дмитрия невольно перехватило дыхание. Конечно, он видел фотографии, аэрофотосъёмку и архитектурные чертежи, но они не подготовили его к тому, как здание выглядит в реальности. Это было чудовищное барочное сооружение из фисташково-зелёной и белой штукатурки, математически выверенное расположение крыльев и колоннад, которое, казалось, занимало целый квартал. Колонны возвышались на три этажа и были увенчаны фризом с каменными богами и богинями, которые пустыми глазами смотрели на смертных внизу.

Это было роскошно. Это было устрашающе. Это было совершенно абсурдно с точки зрения ведения бизнеса.

— До революции это была императорская зимняя резиденция, — сказала водитель, видимо, почувствовав его благоговейный трепет. — Она пережила Блокаду. Она пережила переворот 91-го. Теперь она принадлежит компании.

— Компании? — спросил Дмитрий, не понимая как Эрмитаж, символ, музей в конце-то концов, мог стать частной собственностью.

— CosmaRuss, — поправила женщина, хотя из-за того, как она это произнесла, это звучало как название суверенного государства. — Мы называем её Компанией. Так проще.

Машина замедлила ход, подъезжая к главным воротам. Кованые ворота были покрыты сусальным золотом и украшены замысловатыми узорами, за которыми скрывались острые шипы. У входа стояли охранники, но это были не те наёмники, которых Дмитрий ожидал увидеть у московского офисного здания. Это были высокие широкоплечие мужчины в тёмно-серых пальто, с наушниками и внимательными взглядами, которые скользили по всему: машине, водителю, окнам, небу. Они держались непринуждённо, как опытные профессионалы, которые зарабатывают на жизнь тем, что ломают вещи.

Водитель опустил стекло. Один из охранников наклонился к окну и окинул взглядом салон, задержавшись на Дмитрии. Он ничего не сказал, лишь коротко кивнул. Массивные ворота со скрипом открылись, и за ними показался мощеный двор, по которому когда-то разъезжали конные экипажи знати, а теперь стояли припаркованные черные седаны и джипы.

Ощущение тревоги, которое покалывало у Дмитрия в затылке, усилилось. Такой уровень безопасности для косметической компании? Это было чересчур. Это было похоже на паранойю. или музей не вывезли, и охраняют н есаму компанию, а собрание мировых шедевров всё ещё весящих на стенах, стоящих на мраморных полах и лежащих в запасниках?

— Высадите меня у главного входа, — попросил Дмитрий, закрывая портфель.

— Протокол предписывает, чтобы я доставила вас к служебному входу для прохождения контроля безопасности», — ответила водитель, не оборачиваясь.

— Я новый директор по развитию, — сказал Дмитрий, и его голос стал жёстче. Я не курьер. Я войду через главный вход.

Водительница замешкалась на долю секунды. В зеркале заднего вида Дмитрий увидел, как она прищурилась. Затем она почти незаметно пожала плечами:

— Как пожелаете. Но имейте в виду. В компании свои правила.

Машина подъехала к парадной лестнице. Ступени были выложены белым мрамором с серыми прожилками, а по бокам стояли массивные статуи вздыбленных лошадей. Дмитрий открыл дверь, прежде чем она успела пошевелиться. В лицо ему снова ударил холодный ветер, несущий запах реки.

Он вышел, и его ботинки захрустели по гранитной крошке. Он посмотрел на фасад дворца. Над главным входом был вырублен двуглавый орёл, а вместо него появилось гладкое круглое изображение из матового стекла: «CosmaRuss».

Дмитрий застегнул пальто. Он чувствовал, как на него давит груз истории. И дело было не только в самой истории, но и в тишине. Во дворе было на удивление тихо, высокие стены защищали его от городского шума. Единственным звуком было трепыхание флагов с логотипом компании над крышей.