И. Каравашкин – 000 (страница 13)

— А я тебе уже сказала, я — неправильная ведьма.

— Неправильных ведьм не бывает!

— Больной, лежите спокойно, вам вредно волноваться.

— А ты ко мне не прижимайся!

— Это я в лечебных целях.

— И трёшься ты об меня тоже в лечебных целях?

— А, что? Это терапия такая. Очень действенное народное средство. Скажи ещё, что тебе неприятно.

— А вот и не скажу. Это ты в аниме увидела рецепт прикладывания ведьмы к телу больного?

— А вот и не гунди. Лежи себе, выздоравливай.

— Ну, блин. Ну прекрати, это не честно.

— Да что тебе не так-то? Сам же говоришь, что приятно.

— Я этого не говорю!

— Ах, значит, тебе неприятно, что у тебя в объятиях находится прекрасная девушка?

— А зачем эта прекрасная девушка трётся там, где не надо?

— А может этой прекрасной девушке тоже приятно?

— А раз ей приятно, то пусть и трётся себе, только не об больного. Не. Ну я серьёзно, ну пожалуйста.

— Чего ты ноешь? Я же ничего такого не делаю. Ну прижалась к тебе немножко.

— Ничего себе — немножко. Думаешь мне от такой телесной терапии станет лучше?

— А почему тебе должно стать хуже от такой терапии?

— А тебе бы самой было бы приятно, когда у тебя в некоторых труднодоступных местах было бы несколько дискомфортно?

— Ты это о чём?.. Аа-аа! Хе-хе. Значит я тебе нравлюсь?

— Да нравишься, нравишься. Но это не значит, что надомной ты можешь безнаказанно издеваться.

— Я не издеваюсь, а делаю тебе релакс через энжой.

— Себе, блин, делай.

— А, какой хитренький. Ты тут такой, значит, будешь лежать и смотреть, как я себе приятно делаю, да, шалунишка?

— И не мечтай. На что мне в темноте смотреть-то. А прибора ночного зыринья у меня нет.

— Ой, в темноте он посмотреть не может. Зануда. А как я тебе нравлюсь?

— Да очень ты мне нравишься. Сама что ли не видишь?

— Неа, ты же не показываешь. Или покажешь?

— И не подумаю. Обойдёшься. И прекрати уже наконец. А то я приму ответные действия.

— Это какие же? Тоже тереться начнёшь об меня?

— А тебе этого только и надо. Нифига. Какие же, вы, ведьмы, вредные.

— Ой, какой обидчивый. А со своими дамами света, ты как тёрся?

— Да никак. Достала ты с дамами этими. Ничего у меня с ними и не было. Я же в Ватикане служу. Ну, то есть, служил.

— А что, Ватикан вообще всё запрещает? И с ведьмами, и с дамами нельзя ничего?

— Да там такая куртуазность запредельного уровня, ого-го. Все друг за другом следят, а потом стучат наперегонки. Да прелаты с кардиналами кругом шарятся. И все хотят показать, что святее самого Папы.

— Сурово. И что, прям совсем ни с кем, ни-ни?

— Рыцарям праведного пути вообще ни-ни. Если дал обет, то нарушение смерти подобно, свои же растопчут. Только первые дамы и фрейлины на это плевать хотели.

— А им что, Ватикан ничего не делает за нарушения?

— За них Моргана впрягается. Вот за вами Старуха стоит, а в Камелоте за всеми дамами — Моргана.

— Ну-ка, ну-ка, давай про Моргану поподробнее, — заинтересовалась ведьма и повернувшись к больному лицом, улеглась головой поудобнее ему на грудь.

— Миледи, а не много ли вы себе позволяете?

— Неа, монсеньёр. Рассказывай давай. Как тебя Моргана с пути праведного сбивала.

— Да как и всех. У неё на этот счёт особой фантазии не наблюдается. Она тупо считает, что все её прям вожделеют до чёртиков.

— А ты как к ней угодил?

— Она как-то к Мерлину попёрлась, а меня с ней отправили, как секретаря от кардинала.

— Вы вдвоём, что ли отправились?

— Ага, вдвоём. Она одна никогда никуда не ходит, у неё каждый выход из замка — шоу-турне. А тут вообще целый караван с собой набрала. Ей же скучно. Опять же, от неё сэр Ланселот свалил.

— А он с ней мутил, что ли? А как же Гвиневрочка, не ревновала?

— Это не он мутил, а Моргана с ним мутила. А он от неё удрал с золотыми драконами биться.

— Ага, с драконами. Гвиневре своей напарил про Грааль, а Моргоше — про драконов. Все вы, мужики одинаковые. А Артурчик? Он прямо так всем всё и разрешал? Такой бардак в королевстве, а король не при делах?

— Нифига он не разрешал. Он сам от неё не знал куда деваться. Она и его достала. А думаешь, чего он с Мордредом разборки устроили? Моргана постоянно за Артуром таскалась и на всё Леди Игрейне жаловалась. Вот, ему, как брату и доставалось. Там вообще всё сложно у них было. Вот Моргане и заняться стало без Артура нечем. И она развлекалово себе придумала, рыцарей соблазнять.

— И у вас с ней было?

— Чего — было?

— Чего? Ну, это?

— Я чист и непорочен. И всё. Закрыли тему моей интимной жизни.

— Так она тебя так и не смогла соблазнить?

— Она не стоит хорошей карьеры.

— У, какой ты меркантильный. Я думала, рыцари на всё ради дамы сердца готовы.

— Так то – ради дамы сердца. А не ради какой-то дуры.

— Грубиян. Все рыцари такие надменные и грубые? Или только к ведьмам и колдуньям?

— А я к тебе грубый и надменный?

— А мне, наверное, повезло. Или ты ещё от ран не оправился. Продолжить терапию?

— Спасибо не надо.

— А если я тебе нравлюсь, ты бы смог меня полюбить?