Хьюго Борх – Ведьмы. 9 новелл (страница 3)
Она смотрит на меня изучающе, не сводя глаз.
– Ты спрашиваешь?
– А! Так совпало?
– Не будь идиотом, ты же знаешь, зачем я тебя позвала…
Молодая женщина. Парик на голове. Видимо, после химиотерапии. Что с ней случилось? В горле пересохло, не могу, когда на меня пялятся, даже больные родственницы из Новосибирска. Кивнул. Поздоровался кое-как, прошел небрежно в комнату, как курьер из «Перекрестка», плюхнулся в кресло. Услышал запах своего парфюма. Перебрал с пшиканьем, когда собирался. Календарь настенный жирным маркером обведен на вторнике. А сегодня среда.
Она коротким шагом вошла и присела на кресло напротив.
– Ты вчера должен был приехать… во вторник.
Молчу, – киваю, типа, так вышло. И снова смотрю на календарь, там, кроме обводки жирным кружком еще какой-то знак прорисован.
– Не признаешь меня такой?
– Что с тобой стряслось?
– Ты меня изнасиловал, а так, ничего не стряслось…, – она стала пальцами перебирать складки одежды, длинными тонкими пальцами без колец.
– Что?
Голова пошла кругом. Тетка любит шокировать. Но чтобы таким образом…
– Душно. Я открою окно.
– Открой, только не выпрыгивай, этаж девятый, ушибешься.
– Да, все нормально. А где отель? Я пойду номер забронирую… На ночь.
– А меня пригласишь?
– Знаешь, Зоя! Если шутишь, то, значит, должна выздороветь. Вот так я думаю.
– Ты слышал, что я сказала? Ты меня изнасиловал.
– Я…, ты знаешь, не совсем понимаю, о чем речь. У нас никогда не было секса. О чем ты?
– О том… о том вечере. Был твой ДР. 17 лет. Арендовали шикарный двухэтажный лофт. Собралось народу человек десять. Мы заехали с твоей мамой поздравить тебя, она уехала домой, а за мной должен был приехать один знакомый, он мой давний покупатель, хотел обсудить нашу сделку, а заодно меня отвезти в отель. Но позвонил, что задержится на час, я сказала: не страшно, дождусь. Зашла в одну комнату, немного прилечь. Там была твоя девушка, она сначала лежала рядом, а потом вышла. Потом зашел ты, – ну, конечно, пьяный, ничего не могу сказать, – я включила лампу на тумбочке, ты ее сразу разбил и стал меня раздевать. На мои слова ты не реагировал, называл меня Яной, признавался в любви. Я орала. А еще вся кровать была усыпана апельсиновыми корками. Кто-то ел что ли до нас и оставил… Я не смогла вырваться от тебя. Ты на меня навалился… Я чуть не задохнулась. Дальше рассказывать?
– А ты столько лет молчала об этом? – тут я расслышал свой голос, он был чужим, совершенно чужим и неприятным. Будто голос со стороны. Мой глухой, тихий голос лепетал оправдания.
– Помоги переодеться. Да не бойся, я почти твоя невеста.
– Ты шутишь в таком положении. Ты – молодец. Восхищаюсь.
Помог ей снять туфли. На пальцах ногти идеальной формы и свежее лаковое покрытие. Лак цвета рубина. Она готовилась к чему-то?
Помог снять пиджак, блузку и брюки.
Она, вся такая тонкая, осталась в кружевном нижнем белье с тонкими лямками, в тонком бюстгальтере с красивой сеточкой. Она будто спрыгнула с картины Веттриано.
Только сейчас заметил, насколько у нее воспалены глаза. Она попросила их закапать.
Чем больше я делал для нее этих мелочей, тем яснее была мысли, что я ничем не могу ей помочь. Ничем. А ведь я помнил отчетливо, как она мне нравилась в юности: высокая, фигуристая, в летнем платье с загорелыми коленками, и мы куда-то шли, и она улыбалась во весь рот, и мне ее так хотелось, как женщину, честно скажу, я немало мастурбировал и немного фантазировал на этот счет. А теперь у меня немеют руки, от меня помощь, как с козла молока – снять пиджак этой рано состарившейся женщине.
Пытливо посмотрела на меня и сказала:
– Давно хотела, чтобы ты увидел меня в нижнем белье. А теперь могу позволить только белье, где регулируются лямки по бокам.
– У тебя красивое белье. И ты сама красивая… очень.
– Брезгуешь? Ну да, ты думал ложку с эликсиром подносить, а тут такое…
– Нет.
– Не перебивай меня. Я старая больная женщина. Кстати, у меня волосы стали выпадать, – и она выдрала с головы клок волос.
Потом она снова взялась упрекать меня за мой «absence» во вторник, и снова заладила: «изнасиловал», «я почти твоя невеста», ну, маразм на фоне болезни, скорее всего. Ее слова, конечно, меня огорошили.
Вид у меня был никакой. И кажется, она нашла выход для нас двоих:
– Я хочу, чтобы мы постояли на крыше. Под всеми ветрами. Просто постояли, как в «Титанике». Я этот фильм люблю, хоть и взрослая женщина, как ты понимаешь.
Она нырнула в яркое скользящее платье, выбрала туфли с каблуком пониже. А еще плащ цвета рубинов.
– Черное платье. Мое любимое. Помню, увидела рекламу в интернете. Там было написано «АССИМЕТРИЧНОЕ». Это мне запало сразу.
И она в который раз брызнула на себя парфюм.
– У тебя выпить есть?
– Давно жду, когда ты попросишь.
Она плеснула мне в бокал виски и бросила два кусочка льда из морозилки. Она давно изучила меня, как облупленного. У нее все было наготове.
– А ты сможешь потом?
– О чем ты?
– Ну, как мужчина…
И она рассмеялась. И сквозь смех повторяла: «Это опять была шутка. Опять была шутка…».
Мы поднялись на лифте на 14-й этаж, потом по вертикальной железной лестнице на чердак, – замка на люке не оказалось. Там небольшой проход нас выводил на крышу. Стемнело, когда мы очутились на кровле, на семи ветрах.
Она поднималась ловко, как кошка, она была здесь не первый раз. Сразу развернулась ко мне. И на меня смотрели уже другие глаза: томные, нежные и беззащитные. Я ее подхватил рукой, как пушинку, удерживал за талию, и мы пошли к краю.
– Если я упаду, не держи меня.
– Да, брось. Об этом даже не думай.
Она дернулась вперед, в эту бездну перед нами.
– Я так хочу умереть.
– Даже не думай.
У нее слабели колени. Она висела на мне, как плащ на вешалке. В слезах и криках.
– Ну поорали, и хватит, – и я повел ее обратно.
Вернулись к строениям в центре.
– Возьми меня… Подожди… Я развернусь… Вот так. Платье не снимай – задери мне на голову. Вот так. Да… Да… А! Трусы не обязательно… Ну, давай же… Вот так… Еще… Еще…
Я машинально исполнял все, что она говорила. Под каким-то мелким мокрым дождем. В окружении мелкого мусора, по-видимому, брошенного подростками.
А может я спасу ее, – думал я.
Обратно я принес ее без сознания. Принес, как домашний ковер, который носил вытряхнуть, а после свернул в трубочку, перекинул через плечо. И принес.
Уложил в постель. Стянул платье. Раздел. Она постепенно пришла в себя. На щеках ее был нездоровый красный румянец.
– Порежь и принеси апельсин. Я хочу, чтобы ты попробовал сицилийский апельсин.
Она есть не стала, только выпила чай. Потом ее вырвало.