Хьюго Борх – Призраки. 19 темных историй (страница 2)

– Да, хороший знак! Когда ты наблюдаешь жизнь из глубины подземелий. Пусть она бушует. Главное: ей не поддаваться.

И гость рассмеялся своим стальным смехом.

– Не надо меня провожать, – только сказал он и скрылся. Петер выскочил следом. И как не высматривал улицу – по ней никто не шел ни на Запад, ни на Восток. Гость просто исчез так же внезапно, как появился.

В полной тишине Петер увидел, как по мастерской ходит курица, их в переулке сроду не было, а еще стрелки часов в мастерской почему-то показывают 9 часов 59 минут. Хотя время приближалось к полудню. В 9.59 как раз заявился этот гость, стало быть, все часы, которые были в мастерской, встали. Петер погонял курицу, пока птица, преодолевая ступени не выбралась наверх, но там произошло нечто неслыханное, она вспорхнула, как голубица и улетела.

2

Часовщик с энтузиазмом взялся за заказ. Изделие такого рода и формы ему предстояло сделать впервые. Но после работы, в часы заката, когда протирал онемевшие от усталости пальцы, он все думал о клиенте. Он уже успел расшифровать надпись. Она означала «Сокрытие истины». Видимо часы будут о чем-то напоминать умершему. О какой-то истине, которая либо скрыта, либо он скрывал при жизни.

Клиент странный. Экипаж остановил на другой улице. Деньги передал не сам, а через посыльного, который подкинул увесистый мешок с золотыми монетами. Теперь владелец дома не сможет выселить Петера: мастер оплатит долги по аренде и даст еще на год вперед. Это ж надо было этому жадному скряге придумать причину, что в доме трещина.

До Петера доходили слухи, что по какой-то нелепой случайности, у других часовщиков дела пошли похуже. Конечно, у всех на слуху был дорогой заказ Петера. Слухи о том, что он знается с Нечистой силой, что все часы: которые попадают в его руки, заговоренные и приносят несчастье, – слухи, как тараканы разбежались по городу. Все шептали: "Дьявол, дьявол".

«Завидуют», – объяснил себе Петер.

Ему не разрешили посетить Гильдию часовщиков, пока он не объяснит кто к нему приходил и какого рода был сделан заказ. Правда, один из заседателей шепнул, что Петера в любом случае исключат. Считают, что он продал душу дьяволу, но они хотя бы потрудились объяснить хоть один признак, указывающий на это. Правда, Петеру все чаще стали рассказывать о том, что его часы стали останавливаться у клиентов, но это еще что, они встают и клиент умирает. Когда это случилось с советником бургомистра, – все посчитали остановку часов совпадением со смертью советника, но когда другая смерть унесла полного сил заседателя городского совета, скончавшегося прямо на заседании в Ратуше и в его доме в тот момент тоже остановились часы – всем стало страшно.

Арестовывать Петера Ренляйна не было причин. Но заказы растаяли как дым. С Петером никто не хотел не то, что не иметь дела, – все боялись запятнать свое имя. Мало ли с кем связался этот Ренляйн.

Дружище Франц как-то заглянул с новостями.

Он рассказал, что с 1532 г. в Германии действуют положения «Каролины». В них определяется отношение к подозреваемому в связях с дьяволом, указывается, сколько времени его пытать и какие орудия должно при этом использовать. Положение разрешает пытки, пока обвиняемый не расскажет всей правды.

– Говорят, донос на тебя уже поступил…, – Франц высказал свою догадку и внимательно, изучающе стал ожидать реакции друга, но никакой реакции Петер не проявил.

– Да что с тобой? Дружище! – не выдержал сердобольный Франц. – ты понимаешь, что судебное ведомство может уже ведет предварительное дознание. К тебе еще никто не наведывался? Понял. Значит, не наведывался или ты его не пустил.

– Франц, может ты сам с ними будешь разговаривать?

– А ты что думал? Они опрашивают свидетелей, тайно выведывают сведения о репутации обвиняемого, его образе жизни.

– Вот и расскажешь, как я тут часы Сатане продаю…

– Святая Мария! Да Бог с тобой! Что ты несешь! Если судья укрепится в своих подозрениях, следует арест.

– Значит, в тюрьме часы буду делать. Им на здании как раз не хватает.

– Арест повергает любого обвиняемого в настоящий ужас, люди говорят, тюрьмы темны, сыры, холодны и полны нечистот. Будешь спать в углу на соломе, в кандалах, а вокруг будут бегать крысы.

Петер предложил перенести этот разговор, сославшись на работу. Мастер был увлечен своим единственным оставшимся заказом – этими невероятно сложными часами от пришельца с другого города, ведь в них Петер мог воплотить свои давние задумки, а еще мудрость, а еще изобретательность.

Когда еще выдастся случай создавать часы с таким невероятным множеством мельчайших колесиков, и эти часы в любом положении, естественно без гирь, показывают время в течение 168 часов, до следующей заводки.

Эти часы, казалось, обладали собственной жизнью, их механизм издавал тихий, завораживающий шепот, от которого трещины на потолке и стенах становились все больше.

Как не пытался мастер разобрать смысл этого шепота, – ничего не выходило.

Как-то засиделся он ночью до того, что явственно услышал шаги по лестнице, звук был как от сапог с железными набивками. Петер притаился в тени шкафов, но гость не показывался. Петер терпеливо ждал, несмотря на поздний час, и наконец бросился в противоположный угол, где притаился незнакомец. Оттуда выскочила собака с драной шерстью, буквально похожая на гиену. Собака быстро преодолела двенадцать ступеней лестницы и скрылась из виду.

3

Несмотря на угрозу стать изгоем в родном городке, надо было довести работу до конца.

За год, потраченный на изготовление редкой вещицы заказчик ни разу не объявился, не поинтересовался, как идет работа. А между тем, при взгляде на циферблат, нельзя было оторвать глаз, он отражал не просто время, уходящее вспять, а бесконечность, в какую бы сторону света не направлялась стрелка.

В тишине мастерской, с настойчивым шепотом часового механизма, старый часовщик прошел к окну и сел под ним. Склонив голову, он закрыл глаза. Сколько труда и мучений ему стоило довести все до ума. Сколь раз он вскакивал ночью: делал замеры и проверял работу механизма, как ювелирно подтачивал мельчайшие детали и стирал микрочастицы под лупой. Работа так его утомила, что зрение начало сдавать, в руках появилась дрожь, стало тяжело разгибать спину и шею, и в часы тишины все чаще ему слышался не только стук часов, но и какой-то странный шум, исходящий от стен.

За истекшее время его дом опустел. Внуков и дочь сожрал мокрый кашель. Вши принесли "гнилую горячку" и в когтях лихорадки умерла его жена.

Проклятая зима. Наслала болезни и унесла всех сразу.

Заказчик беду предвидел, когда сказал: «Зимой Вы поймете, что не зря взялись за дело». Он сказал «зимой». И сказал «не зря».

Это все не зря? Выходит, он обменял жизнь близких на часы?

Мастер подошел к шкафу, открыл его специальным ключом, ключи замок – это тоже его тонкая работа. Он даже на случай прихода воров придумал ложные ключи с миниатюрными головами чертиков внутри головок, которые висели рядом со шкафами на стене. Задумка была в том, что бородка легко входила в замочную скважину, и сначала даже был такой щелчок, будто замок открывается, а на самом деле ложным ключом замки те открыть было невозможно, вот тогда чертик и улыбался в руке вора.

Мастер достал футляр, извлек металлическую сферу, холодную, но быстро нагревающуюся в горячих ладонях.

Корпус часов был выполнен из позолоченной латуни. По бугоркам поверхности так приятно было провести пальцем. Все отшлифовано как надо.

Он поставил часы на высокий столик, столик вынес в центр комнаты, а сам уселся в ожидании на ступени. Он решил, что на звук часов придет «господин Никто», ведь это было одиннадцатое число августа, а двенадцатого исполнится год.

Часы, наверное, меньше всего волновались о госте, они начали рассказывать историю о рождении идеи, мастерстве, времени и вечности. И продолжали свой ход, отсчитывая час назад, два часа назад, и так далее, вплоть до глубокой ночи. Они будто часовая стрелка шла к какой-то точке времени, которая наверняка что-то значила, узнает ли мастер эту тайну.

Зато город когда-нибудь узнает тайну, что в его переулке, на рубеже 15-го и 16-го веков жил великий мастер, да тот самый, который недавно на медной табличке, висящей над подвалом писал «Часовой мастер из Нюрнберга Петер Хенляйн. Тот самый, который потом мог бы добавить «Изобретатель переносных карманных часов». Да, эти чудесные часы были сделаны в форме яйца.

4

За слухами в городе появились легенды о часах, способных отмерять не только время, но и судьбу. Главы семейств, где произошла смерть из-за часов, сделанных Петером, требовали суда над мастером.

Но он не боялся угроз и кривотолков, он понял, что его жизнь – всего лишь один из механизмов этих часов, и он готов принять свой конец.

Зашел закадычный друг мастера Петера старьевщик Франц, – он не один вечер просидел с Петером на этих ступенях, и теперь сердечно сочувствовал, и теперь делился мыслями с товарищем:

– Уже три случая, когда часы в доме останавливаются со смертью хозяина. И в каждом ноги растут из твоей мастерской. Существует какая-то непонятная связь между жизнью человека и часами. Останавливается жизнь, и часы словно констатируют это. Но как объяснить, что все началось с прихода «Господина Никто»?