Хьюго Борх – Падший ангел. Явление Асмодея (страница 54)

…Брат Рамон закрыл глаза, и застыл, как статуя, на каменной лестнице магистрата. Лицо обдало жаром огня от костра Лерен. Пламя согрело его заиндевевшее тело, он опустил дотоле напряженные плечи, расцепил руки, сложенные накрест на груди. Он уже избавился от навязчивого магистра, оставив брата Ронера выслушивать бредни старого болтуна, и теперь, повернул голову к северу, туда, где в заснеженных далях торчали хребты Герндаллена. Ему что-то подсказывало, что с той стороны нужно ждать очищения. Придет та неведомая сила, которая…, которая вычистит всю мразь, и эти грязные бесстыжие людишки узнают, что такое страх. Огонь его костров и их вопли призовут ту силу. Но не знал брат Рамон, что его пожелания уже сбылись. Все, кто искал зло – нашли его. И он был среди них.

Глава 63

В сентябрьском благоухании сада, укутавшись пледом, отец Марк невольно отвлекся от событий последних дней. Он уже не ждал никого, кроме инквизитора.

Инквизитор в городе – и участь священника предрешена. Только собаки не обвинят его в грехе. Он жадно смотрел на свои бесстыжие цветки, что раскрыли бутоны в саду. Он жадно смотрел, чтобы в последний раз… В последний раз насладиться этим легким полетом бабочки над цветком, увидеть прозрачную каплю росы на стебле… в последний раз…, в последний…. Хоть что-то прозрачное есть в этой жизни. Ему не хотелось думать ни о чем! А что тут думать? Он выйдет им навстречу, а ее спрячет. Вот итог его борьбы. Главное, она навсегда уйдет из этих проклятых мест. Инквизитору не достанется! Никогда! Пусть ищет мясо для костров в другом месте.

Еще он мысленно возвращался в свой храм, к тому визиту незнакомца. Встреча, которую он ждал и готовился, состоялась. ОН показал, где ЕГО логово. ОН выбрал Храм Божий. Что могло быть лицемернее и проще? ОН показал, что ничто не свято. Демон может порушить любую святыню, надругаться над чем угодно.

Священник завершил чертеж, который он передаст Кристине. Это был план ее побега вместе с Инессой. Болезнь лишила его возможности проводить в эти дни службы, но он провел их в своей душе, вставая перед распятием каждый день, и вымаливая у Господа прощение для всех. Но почему так ярко вспыхивают в памяти фрагменты детства. Уж не к скорому ли концу земного пути? Подобное происходило с ним несколько раз в жизни, именно тогда, когда он боролся с тяжкими недугами.

Голоса, звонкие голоса в большом каменном доме, врывались в его сознание сегодня! Голоса, летевшие из разных комнат! Голоса из тех далеких времен… Голоса ребенка. Ему слышались голоса того ребенка, которым он стал.

Почему он тогда, в шестилетнем возрасте, вихрем носился по дому, останавливался и кричал как ошалелый? Он звал мать! Но чем он был напуган? Ну конечно, приходом незнакомца! Как давно ОН посещал их дом! И как мог из того ребенка выйти священник?

Еще одно воспоминание приоткрыло ему занавесу над скопищем причин, которые стали роковыми для жителей Кодена. Одно угадывалось – его жизнь сопровождал кто-то еще. Почему он об этом так поздно подумал?

Приход Гостя в храм и голоса из детства. Так сознание хочет соединить еще какую-то невидимую нить. Вот причина, подтолкнувшая к воспоминаниям! Вот то, что он теперь не хотел признавать, и незаметно для себя старательно обходил эту тему. Еще разгадка, так своевременно пришедшая к нему. Они уже встречались и лишь теперь он это понял! Это было тогда, когда маленький человечек почувствовал свое одиночество, и искал ответа.

Круг замкнулся. Дьявол преследовал его всегда, всю жизнь. Во всяком случае, ОН незримо присутствовал рядом во всех его помыслах, вершил дела от его имени… И ОН дождался своего часа – и вселялся в него теми страстными ночами встреч с Мартой и Кристиной. Завеса тайны необратимо приоткрывалась? Когда он искал мать – он находил не ее, а Демона. Значит, мать его не оставляла никогда, но только с одной целью. Она знала, кто займется ее сыном.

«Моя жизнь протекала в присутствии Дьявола. И я не знал об этом, будучи глухим и ослепленным. Как я заблуждался! Теперь поздно думать о спасении…».

Из-за яблони подкралась Кристина и стебельком, тонким, как его обладательница, стала щекотать ему шею. Он вздрогнул, и ручейком зазвенел ее голос. Она вырвала его из забытья. И защебетали на ветках птицы, и вокруг заиграла под солнцем трава. Он неохотно повернулся к ней.

– Ну тебе, то есть, Вам совсем не щекотно, – обиделась Кристина.

– Ты заходила к Инессе? Может ей чего нужно?

– Я только от нее. Мы играли в лягушек, она так смешно надувала щеки и крутила глазами. Вот так! Нет, у меня не получается.

– В лягушек? А кто предложил?

– Поиграть? Сама не знаю…

– Кристинка, присядь рядышком.

– А Вы разве в детстве не играли в лягушек?

– Ты спрашиваешь о моем детстве?

– Угу.

Священник стянул с себя плед и наклонился к Кристине.

– Вы думаете о чем-то другом и переспрашиваете меня постоянно, – заметила Кристина.

– Да-да… В детстве… я припоминаю… весной, теплой-претеплой, в застоявшейся озерной заводи мы стоим по колено в талой воде, вытаскиваем клейкую лягушачью икру и бросаемся ею. Пока догонишь кого-нибудь – измаешься – а в руках уже нет ничего…

– Ой! Я ужасно боюсь брать в руки эту гадость. Особенно боюсь жаб. Они холодные и противные. И у них страшные глаза, как у некоторых людей.

– Людей?

– Ну да. А вы не замечали? …Как подумаю про них – дрожь пробирает. Б-р – р-р!

– И тебе захотелось играть в лягушек?

– Что?…А! Да это Инесса сама начала корчить рожи, – быстро проговорила Кристина. И уже было заметно, что мысли ее унеслись далеко от этой темы. – Ей очень нравится играть в такое. Она сильно изменилась после того случая, когда вы ее спасли. Стала такой забавной…

Кристина взяла руку священника, поцеловала и вдруг неожиданно спросила:

– Разреши мне называть тебя и обращаться с тобой так, как я хочу?

– Да-да, конечно.

Мурлыкая себе под нос какую-то дайну, Кристина ушла собирать букет к обеденному столу. Она не догадывалась, что их ждет впереди. Священник закрыл глаза, прислушиваясь к однозвучному пению синицы, так напоминающему миниатюрный колокольчик.

«Все перемешалось, как ТЫ хотел! Одних свел в могилу, других свел с ума. Бедная Марта! Отреклась от Бога! И я не смог ее спасти! Не спрятал! Она сидит в сарае и ждет ТЕБЯ! Ждет на пепелище своего дома. Но ТЫ млеешь от ожидания моей казни! ТЕБЕ больше никто не нужен. Цепкие когти! Как изящно сделать Инквизитора исполнителем твоей дьявольской воли! Сегодня мой последний шанс борьбы за Марту».

Где-то над головой раздалось слабое скрежетание, и рядом свалился жук-олень. Викарий обнял толстую нижнюю ветку, подтянулся и взобравшись на нее, увидел, как по стволу стекает сок из-под коры. На пир подоспели муравьи, жуки, шмели. Вокруг встревожились мухи, разлетелись, но быстро сообразили и вернулись на прежние позиции. Между тем два элегантных жука-оленя выбирали себе место послаще, но сцепились рогами, приподнялись на дыбы и свалились к третьему, барахтавшемуся под деревом.

Спрыгнув на землю, священник мокнул ободранную ладонь в ведро с водой и тщательно промыл.

«В храме ОН сделал последний жест… ОН показал, что вся моя борьба с НИМ тщетна. Я в сетях. Раскаиваясь в одном грехе – я совершаю два новых, еще более страшных. Теперь я лишен прихода. Я живу с женщиной – значит, лишен священства. Я стою на коленях перед Сатаной – значит, лишен Бога… Но моя философия в другом. По делам моим, ты меня рассудишь, Господи! Или я сгину непрощенный…»

Он засуетился, споткнулся обо что-то.

– Куда ты собрался? – спросила его Кристина.

– Скоро вернусь, побудь дома….

– Возьми меня с собой.

– Нет. Дело мое не терпит отлагательств. Ты не успеешь оглянуться, как я вернусь. Кто бы здесь не появился, не выходи – не разговаривай ни с кем. Если почувствуешь угрозу – ты знаешь наше место в лесу. Жди меня там.

– Нет. Я пойду с тобой.

– Хорошо. Проводи меня до поляны.

– Я захвачу свирель. А ты оставишь меня на поляне? Пусть будет по-твоему. Когда ты оставишь меня на поляне – тебя будет провожать дальше моя музыка. Да-да. Не смейся. Я хорошо придумала? Ты не оденешь сутану? – она посмотрела на его сапоги. – Ты разве идешь не в церковь?

– Кристина, ни о чем меня не спрашивай. Считай, что я немой…

– Тогда надень сутану.

– Хорошо! Пусть будет по-твоему!

На поляне их встретил шальной ветер. Как-то робко потрепал их одеяния, развеял аккуратно уложенные волосы… Она села в высокую траву и заиграла на свирели. Он уходил, но издали оглянулся, когда утихли звуки, и увидел торчавшую из травы девичью головку и тонкую свирель. Но кроме звуков свирели уже рос далекий гул земли от тяжелой повозки Инквизитора.

Он спешил к заброшенному дому. Сегодняшней ночью, во сне, он успел спуститься в его подземелье. Сон подсказывал ему путь по узким лабиринтам, где его ожидала неизвестность.

Именно туда, сегодня, рыбаки с пристани Борду, тайно доставят Марту. По уговору со священником, они ее свяжут, и на телеге, под парусиновым навесом, под которым перевозят рыбу, привезут. Так, чтобы никто не догадался и не выдал ее властям.

Скрежет тяжелых сапог на полу, покрытом осыпавшейся лепниной, казался необычно звучным и громким, он останавливался, прислушиваясь к нему. С каждым шагом звук отдавался в высоких застенках, и затихал. Он завернул к потайной двери, под лестницей, что вела в подземный склеп, стал медленно сдвигать нагромождения, будто шум от этого мог быть меньше. Петли, которые он в прошлый раз перетянул скрепами, оказались нетронутыми. Старый шкаф бдительно стоял на страже этой двери, также покрытый многолетней пылью.