Хьюго Борх – Падший ангел. Явление Асмодея (страница 38)

– Не надо, Яан. Постой.

– Старик! Что с тобой? Уже до гроба добрались… и все бросим?

И снова лопаты воткнулись в землю. А когда из земли показался гроб – взялись за откапывание с удвоенной энергией. Старик Томас тоже спустился помогать. И вдруг у подножия, лопата старика уперлась во что-то твердое. К нему на подмогу пришел Якоб – они расчистили это место, и там оказался еще один гроб.

Светало. В земле зияла широкая, но неглубокая яма на два гроба. Копатели уже не поднимались наверх и отдыхали, сидя на своих раскопках. На этот раз, как никогда раньше, они осознали всю обреченность своего положения. Получалось, они раскопали уже три могилы. Но когда цель так близка – невозможно остановиться. Больше всех сил оставалось у Прийта, он и раскрыл крышку первого гроба.

Длинный скелет огромной собаки или волка покоился в гробу. На скелете еще оставались куски истлевшей шкуры, но по вытянутому черепу скелета невозможно было обознаться.

…Они стояли – ни живые, ни мертвые. Прийт медленно выбрался из ямы, повалился в траву и лежал недвижим. Потом у него начались рвотные рефлексы. А чуть позже раздались его стоны.

– Закрой! – вдруг скомандовал Яан. И Якоб забил крышку гроба.

Второй гроб вскрывали с опаской и без Прийта, который не мог прийти в себя. Его рвало. Гроб как будто был пустой, но в нем вдруг обнаружился сверток с разложившимися гниющими останками. Скорее-скорее забить гвоздями и этот гроб и избавиться от вони.

– Кого здесь хоронили?! Кто могильщик?! – крикнул Яан в сторону леса. Он снял свою флягу и напоил всех водой, а сам умылся и перекрестился.

Лес стоял в напряженном молчании, и макушки кустов, как волчьи уши, выстроились вокруг.

– Хоронили волка и его жертву, – вдруг у кого-то вырвались те слова, что боялся сказать каждый.

– Волка на людском кладбище? – Яан скривил лицо и снова осмотрел деревья, что хороводом выстроились вокруг. – Здесь похоронены наши предки! Кто мог так оскорбить нас!

– Ведьму мы так и не нашли… – снова раздался тот же глухой голос.

– Где ведьма? Где ты спряталась?! – закричал Яан, пиная комья земли.

– Семь свежих холмов… и мы не разгадаем, где ведьма. А может, и нет никого под ними? – засомневался Якоб.

– Бес развлекается с нами. И пока он всех нас не погубит – он не остановится.

Яан обложил гробы в раскопанных ямах сухими ветками, подпалил, и все покрылось огнем. Они набросали еще веток, и пламя поднималось все выше. И тогда до них донесся волчий вой.

…Они не уходили до тех пор, пока не выгорели все остатки огня.

…Еще не спала роса под мягкими лучами солнца, когда гробокопатели возвращались, забросив на плечи лопаты и мотки веревок. Держались кучно, лишь старик отстал – тяжело было поспеть за молодыми. Он оглянулся на могилу, оставшуюся открытой, на ее разинутое чрево, и устрашился – из могилы торчала человеческая рука. Старик попытался было окликнуть товарищей, но не смог из себя выжать ни звука – рука стала опускаться обратно в могилу. Старик протер платком глаза. Всмотрелся еще раз – из той могилы опять торчала рука, белая как ствол березы, очищенный от коры… И снова будто все исчезло…. Могила звала его, и в этом не было сомнений. Люди не оставляют такие ямы пустыми. Вот и потянуло туда старика. «Нельзя оставлять! Засыпать надо!» решил он, и пошел туда…

Ближе к полудню они подходили к дому фру Эмилии, где вчера оставили Отто. Они еще в лесу решили избрать этот путь, чтобы наведаться к бабке, лечившей их друга. Волки себя не обнаружили, но никто так и не решился вернуться за стариком – успокаивая себя тем, что тот всю жизнь любил ходить по лесу, и знает там каждый куст.

Теперь Якоб с Прийтом ушли вперед, а Яан сильно отстал. На доме знахарки висел замок, и даже ставни были закрыты. Не дожидаясь Яана, путники побросали лопаты за забор, и решили отправиться к Отто. В соседнем дворе разразился лаем пес Ларса, собака рвалась с цепи в открытые ворота.

– Слушай! Яан! Пса-то кормят или нет?

– А я почем знаю? Марта же там хозяйка.

– А может зайдем? Может знахарка у Марты, и мы узнаем чего?

– К черту знахарку! Пошли к Отто. Успеем проститься.

Дом Отто был совсем недалеко, за первым перекрестком. От ожидания встречи с очередной смертью ноги сделались ватными, и последние двести-триста шагов дались путникам с большим трудом. Им казалось, что и их участь такая же. Они будто знали, что их ждет. Крышка гроба, прислоненная к дому, расплывалась перед глазами темным пятном…

Поздним вечером на кладбище стали садиться стаи ворон. Птицы по-хозяйски расхаживали и клевали землю. К ним прилетали все новые и новые полчища черных каркающих тварей, и терзали землю, схватываясь клювами за ветки кустов и траву. Земля под ними стала покрываться рытвинами, а бугры развалились на отдельные бугорки. Наступающий ураган просвистел в деревьях, спустился к земле, поднял в воздух все вороньи стаи, долетел до ворот, снес их своим напором, протащил низко над землей и водрузил на верхние ветви деревьев. В окрестности поднялся вой, и волки-оборотни с ревом ворвались на кладбище. Эти бесхвостые мохнатые существа с волчьими головами на двух подогнутых в коленях ногах, эти посланцы Дьявола в волчьей шкуре, рыли и топтали могилы, вырывали кресты, сбрасывали камни. Они докопались до гробов и разбрасывали и разрывали на части все, что гнило и тлело в земле…

Так наступила Ночь мертвых. И лишь один человек, несчастный старик, не сумевший выбраться из могилы, которую в одиночку пытался засыпать, ослепленный грязным ветром, стал невольным свидетелем этого кошмара плясок безбожных тварей, пока ночь не накрыла их бесовские деяния. И просил он Бога избавить его от этого нечеловеческого испытания, и Бог услышал его молитвы.

Глава 52

В воскресенье, на похороны Ларса и Отто дождь лил как из ведра. В последние времена люди привыкли хоронить в дождь. Прячась под брезентовыми рыбацкими плащами, никто не задумывался, почему такие совпадения. Неистовствовала погода, размахивая длинными ветками ив как метлой и заливая россыпями крупного дождя все вокруг. Похоронная процессия шла твердым шагом, не обходя мутно-белые от глины лужи, сгибаясь под порывами ветра или разворачиваясь к нему спиной. Казалось, разверзлись все хляби небесные, и будет потоп бесконечный.

Кладбище было истерзано до неузнаваемости. Могилы напоминали набухшие бородавки на теле гигантского монстра. Но уже никто ничему не удивлялся, боясь стать жертвой Пришельца. Редко какой ребенок отбегал в сторону, заглянуть в зияющие ямы, где лежали обломки гробов и тлеющие кости.

Ларса не стали хоронить в пустующую могилу старухи – одну из немногих открытых глубоких могил – кто-то был против, вспоминая, что Ларс при жизни рассказывал, как ночью видел ведьму. Решили не глумиться над несчастным самоубийцей. Яму углубили, и там нашел свой последний приют Отто. Лежащий камень откатили к кладбищенской ограде и воткнули крест, наскоро сплетенный из ивовых веток.

Гроб Ларса опустили в могилу, засыпанную недогоревшими обугленными костями. Это была та самая могила, где Яан со своими товарищами устроили сожжение гробов.

Отец Марк произнес краткую речь и начал церковный ритуал погребения. Слушали его настороженно, и не перешептывались как раньше, когда голос его срывался на хрипоту. Каждый в сердце своем имел червоточину на священника. Столько невинных жертв, разгул бесовских тварей, ночное блуждание призрака – здесь не могло обойтись без священника. Много грехов на нем. Его даже не трогают волки, вой которых стал ночами доноситься до города – ведь он каждый день идет по ведьмовскому лесу в Коден, служить мессу.

Теперь, промокшие насквозь, люди видели несчастного мужа, который так любил свою Марту…, и теперь так спокойно и безмятежно лежал с изуродованным лицом, прикрытым траурным саваном, под неистовым небом. Но почему полез он в петлю? А Янеку стоило зайти в лес – оторвали голову как курице… И сколько совпадений… Ларс искал Марту – Янек искал Кристину, работяга Эйен был разорван волками посреди леса – значит, он тоже за кем-то шел. Может, кого-то искал и Отто? И все нашли свою смерть. Но с чего все началось? Может быть с того, что священник согласился отпевать ведьму в костеле. А может с его порочных связей с разными женщинами, что бегали к нему в дом. Он как-то замешан! Он – убийца! Но как мог он убить? Как мог он Ларса довести до петли? И почему кладбище разрушили после того, как здесь однажды его встретили люди и пытались узнать правду. Теперь он стоит перед всеми с непроницаемым лицом, и не спросит – кто разрушил кладбище? И почему его сутана надета на могильный крест, а он не срывает ее, и не осуждает, и не ищет виновных?

Церковная служба уже не набирала и половины того народа, что ходил раньше, и в последнее время посещалась в основном пожилыми людьми, да и скорее из любопытства. Уже все ждали, какой ответ придет из Зольцена, ждали приезда инквизитора и праведного суда над священником.

В окружении разрушенных насыпей люди уходили с кладбища, Прийт вспомнил о старике Томасе, которого никто не видел с того раза, как он отстал от них в лесу. А Якобу привиделось, что у могильщика, лицо нечеловеческое, что если развернется он к людям, там будет звериный оскал. Отмахнувшись, он поковылял за всеми. «А может появился разрушитель могил? Кто же он?» – подумал Якоб. – Точно не священник!»