Хью Хауи – Бункер. Смена (страница 95)
Надо что-то сделать. Или связать дверные ручки, или забить клин под дверь. Но он очень испугался, потому вместо этого развернулся и побежал вниз. Стучали пустые бутыли, болтался на спине пустой рюкзачок, а пальцы сжимали чей-то нож. Когда бутыли ударились о перила, веревка зацепилась. Он дважды дернул ее, но сдался и разжал пальцы. Нора. Надо быстрее спрятаться в своей норе. Тяжело дыша, он мчался по лестнице, слыша за спиной топот и ощущая вибрацию: кто-то нарушил его одиночество. И чтобы это почувствовать, не требовалось останавливаться. Это был громкий призрак. Громкий и осязаемый. Соло подумал о мачете, которое сломалось полгода назад. Но у него есть нож. Новый нож. Безумно напуганный, он пробегал этаж за этажом. Выскочил на площадку. Это не та площадка! Тридцать третий этаж. Следовало спуститься еще на один. Он перестал считать. Соло бежал так быстро, что едва не споткнулся. Он вспотел. Все, он дома.
Захлопнув за собой дверь, он глубоко вдохнул, упершись руками в колени. Подхватил с пола щетку, просунул древко сквозь ручки. Дверь удерживала призраков. Ему оставалось лишь надеяться, что и шумные призраки через нее не пройдут.
Соло протиснулся через сломанный турникет и быстро зашагал по коридорам. Одна из ламп на потолке не горела. Он дошел до металлической двери, потянул ее, забежал внутрь. Остановился и поспешил обратно. Навалился на створку, закрыл ее. Присел, уперся плечом в шкаф для бумаг и с жутким скрежетом притолкал его к двери. Ему показалось, что он слышит снаружи шаги. Быстрые шаги. С кончика носа упала капля пота. Соло стиснул нож и побежал через серверную. За спиной послышался скрежет металла по металлу. Соло уже не был один. Они пришли за ним. Они идут, идут. Во рту появился металлический привкус страха. Он подбежал к решетке и пожалел, что не оставил ее открытой. Запоры у решетки сломались. Проржавели. Нет, ничего хорошего в этом не было. Эти запоры сейчас очень пригодились бы. Соло наклонился, ухватился за решетку, начал ее поднимать. Он спрячется. Как в первые годы. И тут кто-то стал выдергивать решетку из его рук. Он отмахнулся ножом. Послышался испуганный вскрик. И какая-то женщина, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз, попросила его успокоиться.
Соло задрожал. Вытянутая на решетке нога чуть дернулась. Но он сдержался. Он лежал совершенно неподвижно, пока женщина с ним разговаривала. Ее глаза оказались широко распахнутые и живые. Губы шевелились. Она была ранена, но не собиралась делать ему что-то плохое. Она лишь хотела узнать его имя. А глаза ее увлажнились, потому что она рада его видеть. И Соло подумал, что, возможно, он и сам нечто вроде лопаты, консервного ножа и любого ржавого предмета, что валяются вокруг. Он был тем, что можно найти. Его можно найти. И кто-то его нашел.
Эпилог
Дональд сидел в пустой комнате связи. Все станции были в его распоряжении. Остальных связистов он послал обедать, а тем, кто не хотел есть, велел сделать перерыв. И они его послушались. Они называли его Пастырем, не зная о нем ничего, кроме того, что он здесь главный. Их смены начинались и заканчивались, и они делали то, что он приказывал.
Мигающий на соседней станции огонек сигнализировал о том, что с ними пытается связаться шестой бункер. Им придется подождать. Он сам сделал звонок и теперь слушал звучащий в наушниках сигнал вызова.
На звонок никто не отвечал. Дональд успел проверить провод, отследил его до гнезда и убедился, что он вставлен правильно. Между двумя станциями лежала колода карт, оставшаяся после незаконченной игры, и две кучки карт, брошенных игроками, когда Дональд велел всем выйти. Чуть в стороне лежали и битые карты с пиковой королевой наверху. Наконец в наушниках раздался щелчок.
— Алло? — произнес Дональд.
Он ждал. Ему показалось, что на другом конце линии кто-то дышит.
— Лукас?
— Нет, — ответил другой голос — более мягкий, но прозвучавший куда жестче.
— Кто это? — Он привык говорить с Лукасом.
— Не важно кто, — ответил женский голос, и Дональд сразу понял, что это. Он оглянулся, убедился, что в комнате никого нет, и подался вперед.
— Мы не привыкли общаться с мэрами.
— А я не привыкла быть мэром.
Дональд услышал в ее голосе насмешку.
— Я тоже не просил о своей работе, — признался он.
— И тем не менее она тебе досталась.
— Досталась.
Молчание.
— Знаешь, — сообщил Дональд, — если бы я хотел принести хоть какую пользу на своей работе, то я бы прямо сейчас нажал на кнопку и отключил ваш бункер.
— Почему же ты этого не делаешь?
Голос мэра прозвучал ровно. С любопытством. Как реальный вопрос, а не дерзость.
— Вряд ли ты поверишь, если скажу.
— А ты попробуй.
И Дональд пожалел, что у него сейчас нет досье на эту женщину. Первые недели этой смены он таскал его с собой повсюду. А теперь, когда оно ему понадобилось…
— Очень давно я спас ваш бункер. И жаль было бы покончить с ним сейчас.
— Ты прав. Я тебе не верю.
В коридоре послышался шум. Дональд сдвинул с уха один из наушников и оглянулся. В коридоре возле двери стоял связист с термосом в одной руке и ломтем хлеба в другой. Дональд поднял палец и попросил его подождать.
— Я знаю, где ты была, — сказал он мэру, этой женщине, посланной на очистку. — И знаю, что ты увидела. И я…
— Ты и понятия не имеешь о том, что я увидела, — процедила она, и ее слова были острыми как бритвенные лезвия.
Дональд почувствовал, что ему жарко. Разговор с этой женщиной пошел совсем не так, как ему хотелось. Он не подготовился. Прикрыв ладонью микрофон, он подсознательно чувствовал, что у него кончается время и что он теряет ее.
— Будь осторожна. Это все, что я хотел сказать.
— А теперь послушай меня. Я сижу в комнате, набитой правдой. Я видела книги. И собираюсь копать, пока не докопаюсь до сути того, что сделали ваши люди.
Дональд слышал ее дыхание.
— Я знаю ту правду, которую ты ищешь, — негромко ответил он. — Тебе может не понравиться то, что ты узнаешь.
— Ты имел в виду, что тебе не понравится то, что я узнаю?
— Просто… будь осторожна. — Дональд понизил голос. — Будь осторожна с направлением, в котором будешь копать.
Пауза. Дональд взглянул через плечо на связиста. Тот отпил из термоса.
— О, мы очень тщательно выберем направление раскопок, — ответила Джульетта, помолчав. — И мне будет тебя жаль, когда ты услышишь, как мы приближаемся.