Hydra Dominatus – 40к способов подохнуть. Том 5 (страница 24)

— Боль сделает мою веру или дарует смерть! — ослабевшим голосом где-то в глубинах спирального спуска кричала Эридия, чей огнемёт валялся позади.

Лишь на свой цепной меч могла уповать она, но как и некоторые сильнейшие духом она продолжала сражаться в этому аду, не давая врагу возможности сломить её. Пусть даже это будет последним боем и ничего кроме смерти Император ей не уготовил, но смерть эта наступит раньше, чем хотя бы одна капля яда Хаоса осквернит её душу.

Она так искренне в это верила… Нургл даже улыбнулся, после чего коснулся своей рукой стен туннеля, что в миг начали сжиматься и дрожать. Одним за другим демоны начали рождаться отовсюду, смыкая кольцо вокруг Эридии, чья благословлённая броня начинала ржаветь.

— Его милость утешила меня в дни слабости… — прошептала Эридия, отпуская рукоять заглохшего цепного меча.

И тут же она размозжила кулаком голову нурглита, после чего сделала ещё один шаг вперёд.

— Он был моим светом, когда темница мрака сковала мою душу… — продолжала говорить Эридия, заглушая непрошенные мысли в своём борющемся разуме.

Мерзкие щупальца сковали её ноги, гнилостные руки вырастали прямо из потолка, цепляясь за шлем и пытаясь заломать руки.

— Я служила ему в сотнях сражений…

С грохотом и лязгам ломающейся брони колени Эридии ударились о пол.

— И покорю своим праведным гневом и вас…

И последняя вспышка огня, невероятно слабая, потухла в глубинах главной магистрали, после чего биомасса начала стремительно расти вверх. Нургл лишь одной миллионной долей своего божественного внимания одарил этот мир, но даже этого с лихвой хватило. Ведь против него не решился выступить ни отрицающий свой интерес Тзинч, ни безразличный Император, ни заключивший договор Кхорн, ни даже Слаанеш, что решила не давать бой на чужой территории.

Были конечное и другие стороны, что могли бы выковать тут победу, но… и они сочли, что бой с Нурглом именно на этом мире им не интересен.

Если кто не понял, то выгладка ежедневная, потому что временно вернулись на график одна прода раз в два дня. Бонусные главы идут через день и поэтому прода каждый день выходит. Но если будете читать проду в день выхода, то график таким и останется, если нет… ну, будем опять ждать пока большинство дочитает главу по три дня, а может и более.

Глава 159

— ДАВИ ЭТУ ГНИДУ, АЛОР!!! ДАВИ!!! — не успевая даже перевести дух, уже вовсю кричал Мордред, пытаясь сдержать наплыв демонов Нургла из разломов, что он сам и раскрыл.

Без лишних слов, на которых уже не оставалось сил, прямо из варпа выпрыгнул Алор, засияв золотым огнём он в действительно в какой-то момент напомнил всем демонам, что даже будучи отпечатком самого себя, он всё ещё оставался и Ангелом Смерти, что шёл в бой за Человечество и за Императора. Вихрем пронёсся и грозный топор Кхорна, но недолго психической энергии хватило на то, чтобы поддерживать призрак и после сокрушительной атаки Алор рассеялся.

Я же тут же поддал огоньку и свалился ещё ниже, достигнув самого дна центрального магистрали. В этот момент загремели ядерные взрывы и задрожала земля, но было слишком поздно. Как и в этих насекомых враг подготовил куда раньше моего прибытия. Хотя давать ему столько времени всё равно было моей ошибкой, за которую платил не только я, но и все кто с надеждой шептал молитвы и верил, что они находятся под Его защитой.

Юртена развеяли ещё раньше из-за чего он отступил в недра моей души, где защищал последний рубеж. Если враг одержит победу и там… то единственным выходом останется самоубийство, для которого уже был занесён Клинок Воли, что разрубит мою душу на столько частей, сколько будет нужно для бегства из лап Нургла. Правда что случится с моей личностью и останется ли хоть что-то самодостаточное… в этом я сомневался, но лучше такая участь, чем рабство.

— Как иронично, ведь ты уже и так раб Тзинча… — прошептали демонические голоса, что не давали мне пройти последнюю сотню метров до артефакта, окружившего себя бездной отчаяния и зловонием беспомощности.

— Раб⁈ — воскликнул я, разрывая силовыми взрывами булавы всю гнилостную биомассу, попутно разжигая всё пламя в своей душе. — Может я и не властен над большинством того, что делаю! Пусть так! Но лишь я решаю, когда это всё закончится! И даже Тзинч не сможет забрать у меня этого права!

— Ты глупец, если считаешь, что он этого ещё не сделал.

И в этот момент из бездны тьмы, что была впереди, в меня вылетело ровно семьдесят семь шипов, что словно пули пронзили и моё тело, и броню, и хрустальное покрытие. Тут же самые опасные яды были впрыснуты не в кровь, но в душу и против своей воли я упал на колени, выронив булаву, но не посох. После таких ран начало гнить и тело, хотя Нургл даже не пытался меня убить. Он просто хотел проучить меня и сломить, но не убить, нет… ведь Добрый Дедушка по иронии судьбы готовил для своих слуг участи, что страшнее пыток любых других Богов.

В этот момент надо мной нависла тень Торквемады, благодаря своей силе он легко стал уже объёмным призраком из тьмы. Рукой он коснулся моего затылка, после чего усмехнулся. Будучи псайкером его отголосок души был может и не самым сильным, но определенно точно он обладал невероятным мастерством, что ставило его выше и Мордреда, и Алора, и Юртена.

Я же закрыл глаза, поняв, что зря подставил спину столь опасному врагу.

— Я вижу тебя, ты ненавидишь смерть… Я знаю тебя, ты хочешь вечно жить… Поверь, я не дам тебе умереть… Если, конечно, мне ты будешь служить… — пропел Нургл, своей божественной рукой коснувшись моей души и с радостью смотря на вышедшего вперёд Торквемаду. — Поклонись… и навечно исчезнет та боль, которой тебя наделил Император.

И хоть я уже стоял на коленях, но даже когда с моих рук начала слазить комьями кожа, я не был подчинён. Пусть глаза мои не видели ничего, кроме ничтожества, слабости и отчаяния, но эти чувства были рождены во мне и раз я был их источником, то мой же гнев выжжет всю эту гадость. Как и слабость, что рождала страх будет вырвана моей же рукой из пульсирующей в агонии груди.

— Не слушай их, не слушай, заткни уши, не слушай, не слушай, не слушай, — щебетала Птичка, прыгая передо мной и закрывая крыльями свою голову от капающего отовсюду яда.

Когда я был готов сделать первый шаг по принадлежащему лишь мне пути, то в спину мне вонзились предательские ножи от тех, кого я считал самыми близкими. Эта рана была настолько болезненной, что я думал, что умру. Это было не просто предательство, в тот день для меня разрушилось всё привычное миропонимание.

Но тогда среди всей мерзкой гнили, мне вопреки всему протянул руку тот, кто по непонятным причинам поверил в меня.

Когда впервые за всю жизнь я взглянул в истинное лицо войны, то ноги мои предательски дрожали. Это было совсем не так как я представлял, хоть и инфантилом я не был. Тела товарищей были повсюду, душа вопила, а сопротивляться инстинктам было невозможно. Я был окружён и сломлен вновь.

И в тот день тоже рядом оказался тот, кто мне помог. И даже когда я не смог сделать того, что был должен, а слёзы текли по щекам… он взял часть моей ноши на себя.

В тот день я впервые увидел космос. Необъятный и просторный, такой красивый и полный возможностей. Это опьянило меня, свело с ума. Сколько ошибок я тогда наделал из-за собственной глупости? Их было не счесть, как и всех тех, кого я всё же подвёл.

Мне было тяжело, однако и это было ценным уроком.

Когда пылали миры и лишь гул реактора говорил о том, что я ещё жив и сражаюсь… то был ад, в котором навсегда умер мальчик и дал место мужчине. Вновь жестокие бои и неподвластные испытания… как много я мог сделать, как сильна была его боль, что стала навеки моей. Одна ошибка была допущена, не надо было слушать Тзинча…

Но и тогда я не сломался, хоть и глаза вытекали от жара.

В теле криговца я познал то, что значит быть настоящим солдатом и что даже не достигший восемнадцатилетия пацан может стать не просто хорошим защитником, а идеальной машиной смерти. Инстинкты покорились передо мной, страх смерть исчез и я встал над простым человеком, как это делают миллиарды людей по всей галактике. Не сломался, не опозорился, хоть и мир в очередной раз стал пеплом под моими ногами.

И ещё одно поражение вновь стало бесценным опытом.

Как и пробыв в теле космодесантника я был полностью уверен лишь в одном. Только само Человечество может определять сгорит ли галактика в огне или нет, и только сам Человек может определять свой путь. И пока горит искра души ничего не кончено и ничто не упущено.

— Умрёшь в неудаче — стыд тебе. Умрёшь в отчаянии — стыд всем над, — хрипло и безумно повторил Торквемада. — Шестьдесят третье Послание Терре, стих сто четырнадцатый.

— Этот мир не будет уничтожен, — произнёс я, чувствуя как разгорается безумное пламя Торквемады, вышедшее из-под моего контроля.

— И это почему же? — засмеялся Нургл, пока последние выстрелы делались в туннелях главной магистрали.

— Потому что я так решил.

И с грохотом взорвалось пламя, после чего в огне засияли девяносто девять маленьких Птичек, в чьих хрустальных оболочках сверкал огонь. Кровь стекала из семьдесят семи дыр, но я поднимался и ярость Торквемады хоть и не подчинялась более мне, но сегодня его безумие было направлено лишь против гнили и отчаяния. И всё дальше отступал сам страх, что пытался сгореть в пламени, чьим топливом становились не только души, но и любые эмоции.