Хван Согён – Привычный мир (страница 7)

— Наконец-то дядюшка пришел. Надо покормить ребят. Женщина достала из посудного шкафа разнообразную посуду. Глиняную крышку от кувшина, глиняный горшок, помятый таз, фарфоровую тарелку, пластиковую подставку под цветочный горшок и другие тарелки, отнесла их в проход между двумя комнатами, выполнявшими роль кухни и гостиной, и расставила у стены на небольшом клочке толстой промасленной бумаги. Притащив пакет с кормом, Плешивый начал раскладывать его по плошкам, и собаки сразу побежали за ним. Только Костлявой в настоящую собачью миску из стали положил пригоршню риса с консервированным тунцом, она немного поела и отступила. Плешивый объяснил особое отношение к Костлявой:

— Она больная бабушка. Совсем мало ест.

Вокруг стояла тишина, слышно было только, как собаки чавкают и гремят мисками. Вдруг со двора послышался чей-то лай, и женщина выглянула из окна.

— Тех ребят надо тоже покормить.

Пучеглазый посмотрел в окно — в парнике по другую сторону двора были еще собаки. Женщина повернулась к Плешивому и сказала:

— Вчера опять семейство дядюшки Кима видела вдалеке.

— Я тоже несколько дней назад видел около брода. Дяденька со мной даже не поговорил.

— Все равно, раз они перед тобой появляются, видать, нравишься ты им.

Собаки опустошили свои плошки, стали заглядывать в миски соседей, подъедать оттуда, а потом развалились на полу или рычали друг на друга. Какие-то псы волочили по линолеуму зад, лишенный половых признаков, некоторые собаки прыгали на трех лапах. Костлявая же, когда какая-то другая собака вылизала ее миску, лишь раз обернулась и снова уткнулась Плешивому в ноги. Она глубоко вздохнула, как бабушка, и глянула на Пучеглазого воспаленными глазами. Пучеглазый впервые обратился к женщине:

— А откуда здесь все эти собаки?

Вместо ответа Плешивый и хозяйка дома переглянулись и рассмеялись. Конечно, Пучеглазый и сам ясно понимал, что эти грязные и безобразные собаки не были куплены. Плешивый и женщина затараторили, перебивая друг друга:

— Дедушка-старьевщик собирает что ни попадя, хи-хи.

— Этих ребят тоже выкинули люди.

Хозяйка объяснила, что сначала их было немного, пара собак, которые потерялись или которых выбросили, потом прибились оставленные псы, чьи хозяева переехали из районов, подлежащих реновации.

Плешивый, который должен был покормить собак на улице, вышел, Пучеглазый за ним. Женщина открыла крышку котла, стоявшего на заменяющей жаровню канистре, и заглянула внутрь.

— Да тут рис!

Отец хозяйки, дедушка-старьевщик, раз в несколько дней забирал в городской столовой остатки риса. Женщина взяла несколько кусков картона и развела огонь под котлом. Услышав, что люди вышли во двор, собаки в возбуждении неистово залаяли. Плешивый открыл дверь парника, и оттуда, с воем и лаем, отчаянно махая хвостами, выбежали псы. Три-четыре повисли на поясе у Пучеглазого, прыгали вокруг него, облизывая руки. Их было штук тридцать, и, как и старые и больные «домашние», они все были разные, в основном это были крупные собаки. Хозяйка добавила в кашу, которую варила на огне, собачий корм, перемешала и разложила по пластиковым мискам, а Плешивый и Пучеглазый отнесли миски в парник. Потом они все вернулись в дом и пообедали клецками, которые сварила женщина.

До самого вечера Пучеглазый с Плешивым болтались в окрестностях дома Костлявой. Повсюду рядом с домом были кучи хлама, который насобирал и рассортировал старик. В одной груде были холодильники, стиральные машины, рядом возвышалась, словно какая-то постройка, куча телевизоров и компьютеров, в месте, где он занимался сортировкой, валялись осколки стекла и куски железа. Стояли ящики с бутылками из-под пива, сочжу, колы, спрайта и других напитков, лежали связанные пачки картона, мелкие изделия из пластика лежали в ведрах и корытах, а крупные и похожие по форме лежали связанные вместе. Вечером приехал старьевщик на однотонном грузовике. Связанный хлам, лежащий в грузовике, возвышался над кузовом на высоту выше человеческого роста. Старьевщик — невысокий старик лет шестидесяти, лысый, с белой бородой — закупал хлам на свалке и отвозил его на перерабатывающий завод, вывозил электронику с сектора районного управления и сам ее сортировал. Сортировать электронику приходилось раз в несколько дней, и тогда по вечерам ему помогали в свое свободное время женщины и старики, живущие неподалеку.

После этого дня Пучеглазый втайне начал уважать Плешивого. Дети на свалке были абсолютно бесполезными существами, хуже ржавого железа. А с таким отсталым и запинающимся, как Плешивый, и вовсе никому не хотелось общаться. Такие дети были для взрослых просто обузой, болтающейся под ногами с утра до вечера. Пучеглазому почему-то казалось, что Плешивый только с виду такой простофиля, а на самом деле он очень глубокий и умный парень. Когда этот парнишка привел его в штаб, Пучеглазый был лишь слегка удивлен и думал, что такие ребята бывают в каждом дворе, но дом Костлявой его добил.

В заднем дворе дома Костлявой была не только маленькая площадка для разбора мусора. Там начинался лес, находившийся на западе треугольного Острова цветов. Деревья были большие и маленькие — ивы, вязы, тутовые деревья, леспедеца, шиповник, а за рекой росли мискант, рогоз и камыш, превышающие по размеру рост ребенка. Когда Плешивый сказал, что там, за лесом, есть брод, и можно как-нибудь туда сходить, он как-то нехорошо понизил голос и начал вращать глазами. Пучеглазому стало неспокойно на душе оттого, что они до самого вечера болтаются тут.

— Слушай, надо возвращаться. Нас искать будут.

— До захода солнца ничего, можно. Впрочем, сейчас, наверно, можно и пойти?

Плешивый вошел в дом попрощаться, Пучеглазый за ним. Из дома вдруг донеслись приглушенные звуки музыки, и ребята увидели, как женщина зашевелила плечами, обеими руками обхватила себя и затряслась. Плешивый быстро оглянулся, а женщина кивнула ему подбородком, стиснув зубы.

— Там, в комнате…

Слов не было, но Пучеглазый прекрасно знал эту мелодию. «Дурак и жадина, ты все спишь? Солнце уже встало, вставай скорей! Трам-пам-пам, трам-пам-пам». Женщина вдруг рухнула навзничь, раскидала руки-ноги в разные стороны и заметалась по полу. Ее глаза закатились и побелели, а изо рта, как у собаки, потекла пена. Плешивый ворвался в комнату, будильник уже не играл, а женщина все еще валялась по полу, стуча одеревеневшими ногами. Пучеглазый ужасно испугался и захотел сбежать и взял в руки ботинок.

— Что это с ней? — спросил он в ужасе, а Плешивый схватил сложенную пополам подушку, прижал горло хозяйки и спокойно наблюдал за припадком.

— Время пришло, хи-хи.

Плешивый даже не удивился, невозмутимо улыбался, как будто знал все о таких вещах. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем растрепанная женщина поднялась, села и посмотрела на ребят, как будто видела их впервые.

— Сегодня что-то рано, — шутливо проговорил Плешивый.

Пучеглазый не мог понять, о чем он, и смотрел то на мальчика, то на женщину. Наконец хозяйка узнала Плешивого и взглянула на Пучеглазого.

— Ты дядюшка собачек, а вот он кто?

— Брат это мой. На свалку свалился. А тетенька кто?

— Я бабушка ивы у брода.

— А что это бабушка так молода?

— Вообще, была невеста, но состарилась, и теперь бабушка.

— А сюда зачем пришла?

— Я телесная оболочка этой женщины. У нее так много забот, вот я и пришла помочь.

Плешивый переговаривался с женщиной как ни в чем не бывало, а у нее поменялись голос и выражение лица. Женщина натянула капюшон ветровки на голову и вышла во двор, Плешивый с Пучеглазым поспешили за ней. Видимо, догадавшись, что произошло, к ним навстречу, сняв перчатки, шел старик, разбиравший мусор на заднем дворе. Он протянул руки к дочери и стал гладить ее лицо, вытирать веки.

— Ведь так долго все было нормально, что это ты снова помешалась?

Женщина послушно ответила:

— Схожу в деревню.

— Да побудь ты дома. Поиграй с ребятами и собаками.

Дочь никак не отреагировала на его слова, будто не слышала, и побрела в сторону леса, размахивая руками. Плешивый с Пучеглазым последовали за ней. Старик окликнул их:

— Не дайте ей уйти далеко. Приведите домой до наступления темноты.

Щетинник и другая колючая трава хлестала их по коленям, а когда ребята добрались до места, где шелестел мис-кант высотой с человеческий рост, Пучеглазый остановился. Женщина уходила все дальше вперед, раздвигая траву обеими руками, и Плешивый так же следовал за ней.

— Куда она идет?

Услышав вопрос, Плешивый оглянулся.

— К броду. Туда не всякий может пройти.

Пучеглазый нехотя пошел за ними, пробираясь сквозь мискант, который хлестал его по лицу и лез в глаза. Появились высокие деревья, в тени леса проглядывали песочные дюны. Окруженное со всех сторон деревьями, показалось полуразрушенное большое строение без двери и с провалившейся черепицей на крыше, откуда свисали стебли гаоляна с кусками земли. Рядом стояло невысокое старое толстое дерево. Из его прогнившего ствола во все стороны пробивались зеленые ростки. Как потом рассказывал старьевщик, это большое строение было храмом Острова цветов, а многовековая ива — священным деревом. Здесь давно перестали проводить шаманские обряды, деревня вымерла, и храм развалился. Пучеглазый понял, что это место на закате еще прекраснее, чем штаб. Отсюда можно было наблюдать закат солнца, уходящего за холм на самом западе острова, любоваться течением реки. Молитвенно сложив руки, женщина закружилась вокруг храма, а потом припала к полу, аккуратно вставляя оторванные половицы.