Хван Согён – Привычный мир (страница 12)

— Точно! Давай расскажем Хозяйке Костлявой.

Ребята тихонько пробрались в свою комнату в халупе и стали прислушиваться, пытаясь понять, что творится в комнате взрослых. После ночного скандала оттуда были слышны теперь только шепот и смех.

— Пришли?

Услышав голос Асюры, Плешивый вжал голову в плечи и вытаращил глаза. Пучеглазый прошептал:

— Я же сказал тебе, тихонько дверь закрывай…

Ребята пошли в другую комнату, но Асюра, похоже, был совсем не зол, только говорил громким голосом:

— Ах вы мелкая шпана, уже не ночуете дома? Где это вы шлялись всю ночь?

— Спали в пустом доме.

Асюра не отреагировал на слова Пучеглазого, а мать грозно покосилась на сына.

— Сам устроил вчера бучу, а ребят упрекаешь. Давайте завтракать. У нас сегодня суп с мясом.

Асюра расхохотался, подняв подбородок вверх, достал две купюры из заднего кармана брюк и дал по одной Пучеглазому и Плешивому¹⁰.

— Мы с ребятами пойдем проветриться в город. Не шалите тут и купите себе чего-нибудь вкусного.

Мальчики уткнулись в стол, на котором были влажные свежие каштаны, суп, кимчи, рыба-сабля, и с аппетитом позавтракали. Когда взрослые уходили в город за большой рекой, они первым делом шли в баню, а потом уже в какое-нибудь приличное место. В ресторане или в автобусе люди зажимали нос и оглядывались, пытаясь понять, откуда доносится этот ужасный запах, а когда находили виновника, отходили подальше или пересаживались. Некоторое время назад администрация свалки распорядилась установить душ. В обычные дни все ходили в общественную баню в соседнем городе, но накануне чхусока и больших праздников душ был доступен только для обитателей помойки. Баня была единственным местом, где могли помыться тысячи людей, и в это время она была переполнена. Детей и взрослых там было как проросших бобов в бочке, а в женском отделении и того больше малышей, времени на помывку отводилось больше, так что даже иногда не хватало ковшиков. При выходе на улицу обитатели трущоб, смывшие с себя нечистоты, становились совсем такими же, как обычные городские жители.

Можно было смыть грязь с тела, но вонь настолько прочно въедалась в волокна ткани, что жителям трущоб нужно было переодеваться, а приличные наряды были далеко не у всех. Их одежда была лохмотьями, подобранными на свалке, в которых они работали, спали и отдыхали дома. Она могла выглядеть целой, попадались даже брендовые иностранные вещи, но вот запах действительно был проблемой. В сельском автобусе, идущем в город, пассажиры сразу могли распознать, откуда кто едет, а смешавшись с городской толпой, они все становились одинаковыми. И те, у кого не была готова одежда на выход, брали напрокат что-нибудь в химчистке. Иногда парочки, возвращаясь из города, так и приезжали нарядные в трущобы, чтобы покрасоваться, и при их виде соседи, которые еще недавно во время попоек вовсю ругались матом, теперь не могли подобрать слов. Мать тоже пару раз ходила в баню и все упрашивала Асюру, чтобы он сводил Плешивого с Пучеглазым, но Асюра отказывался наотрез, утверждая, что те не станут мыться. Мать на это говорила, что, если бы мальчики не были уже взрослыми, она сама бы сводила их в баню, оттерла всю грязь и помоечную вонь, и на душе у них стало бы свежее.

Около полудня на пустыре стали собираться обитатели трущоб. Они были возбуждены как дети. Обсуждали между собой, как отмоются до блеска, пойдут в город и там будут смотреть кино, есть на ужин пульгоги¹¹, выпивать, петь в караоке и веселиться. Говорили, что люди из сектора битых машин вместе со своими руководителями все деньги спускали на кабаре и караоке. Свою выручку от продажи хлама они тщательно проглаживали утюгом и клали во внутренний карман одежды. «Почему?» — «Чтобы, когда их резко вытащишь из кармана, они стояли стопочкой, вот почему!» — так болтали.

Работы на свалке приостановились, везде, кроме дворика перед магазином, было тихо и спокойно. Не было снующих грузовиков и тяжелого оборудования, большая часть обитателей трущоб ушла в город, и взрослых вообще не было видно. Плешивый с Пучеглазым, захватив коробку с лапшой, спустились вниз по тропинке и направлялись в сторону штаба, когда их кто-то окликнул. Обернувшись, Пучеглазый увидел, что Крот и еще пара ребят шли в том же направлении, а в руках у них были полиэтиленовые пакеты.

— Что это, лапша? Миссионеры раздавали? — спросил Крот, бесцеремонно ткнув коробку, которую Плешивый держал под мышкой.

Пучеглазый заглянул в пакеты, которые несли Крот с друзьями, и поинтересовался:

— Неужели сегодня опять котсомтхан?

Все супы, которые варили взрослые из добытого на помойке, называли «котсомтханами», вот и то рагу, которое в прошлый раз приготовили из принесенной Кротом рыбы, ребята в шутку назвали так же.

— Поосторожней с выражениями, слышь! Я тебе не младший сын руководителя «Обстановки сотрудничества».

«Обстановка сотрудничества» считалась самым лакомым куском, который Асюре даже не снился, богаче сектора битых машин, сюда везли мусор с американской военной базы, промзоны и частных домов. Комиссия на трех участках к югу от реки была в несколько сотен раз выше, чем везде. На американской военной базе безжалостно выкидывали едва просроченные продукты, там можно было лопатой грести кучу вещей — от одежды до военных материалов. Промзона была вселенной перерабатываемых материалов — от металлолома и пластика до пенопласта, полиэтилена и картона. Крот работал во второй линии, там его устроили отец и старший брат, которые первые прибыли на Остров цветов. Крот достал из коробки два полиэтиленовых пакетика.

— Пацаны, сегодня благодаря мне вы попадете в рай!

Все уже привыкли к его горделивым манерам. Дойдя до штаба, Крот постучал по балке, удерживающей крышу, и полиэтиленовой двери, огляделся вокруг. Всем своим видом он показывал, что он здесь хозяин.

— Хорошо крышу починили. А сбоку что окна не сделали?

— Ой, да ты что! Мы целый день только дверь делали.

— Скоро уже холодать начнет.

Ребята распахнули дверь, зашли в комнату и сели в круг.

— Это еще что такое?.. Чье это одеяло? — спросил Крот, укладываясь на полу, подложив руку под голову, и Плешивый ответил:

— Это наше, хи-хи.

— Мы тут ночевали. Дома взрослые ссорились…

Крот засмеялся.

— Твоя мать и его отец? Ну а что, дети могут тут отдельно жить, что такого. У нас тоже отец живет сам по себе, а мы с братом — сами по себе.

Даже если бы он начал ругаться, по местным правилам все должны были его поддержать. Пучеглазый почувствовал, что Крот действительно был каким-то особенным. Даже если бы у него не было родни, он не отправился бы в детский дом, а пошел бы сам зарабатывать себе на хлеб. У двери появились еще двое. Тех, с которыми пришел Крот, Пучеглазый видел в прошлый раз, но эти двое были новенькими.

— А, командир. Давно не виделись.

Один из них был высокого роста, по-видимому, старше всех. Он презрительно взглянул на Пучеглазого и сел напротив Крота. Пучеглазый сказал, что ему шестнадцать, чтобы не пресмыкаться перед Кротом, а этому парню, как потом выяснилось, и на самом деле было пятнадцать, на год больше, чем Пучеглазому. Рассевшись, ребята стали знакомиться. Крот сказал:

— Это новенький, Пучеглазым зовут. Работает на свалке, как и я.

— Пучеглазый? Вот дерьмовое погоняло… Впрочем, у меня тоже не особо. Ребята Трупом Кузнечика называют.

Крот пояснил, рассмеявшись:

— У него две клички. Можно и Трупом, и Кузнечиком называть.

Ребята засмеялись вслед за ним. Пучеглазому было неприятно, что тот парень так грубо назвал его имя «дерьмовым», и он хохотал нарочито громко, стуча ладонью по полу. То ли Труп, то ли Кузнечик сам назвал свое имя, но, видимо, реакция остальных превзошла его ожидания, и он сразу нахмурился. Ребята представились по очереди. Пухлощекого Лягушку и Коросту со сплошь покрытым прыщами лицом Пучеглазый видел в прошлый раз, из новеньких был еще Плавунец — чернющий маленький мальчишка одного возраста с Плешивым. Пучеглазый, который получил свое прозвище от стукнувшего его по уху полицейского в участке, решил, что по сравнению с другими его имя звучит намного круче.

— Слышь ты, ты че, смеешься надо мной? — спросил Труп Кузнечика, злобно взглянув на Пучеглазого снизу вверх. Все притихли, а Крот с интересом переводил взгляд с одного на другого. Пучеглазый посерьезнел и сказал:

— Ты смешон, как не рассмеяться.

— Ха, ща получишь!

Парень вскочил и собирался ударить Пучеглазого, тот тоже встал. Крот встал между ними, проговорив:

— Шли бы вы на улицу драться…

Все ребята высыпали во двор. В своем районе в городе Пучеглазый десятки раз участвовал в драках и знал, что у таких вспыльчивых пацанов обычно много слабых мест. Даже не заняв удобную для драки позицию, он встал на улице, вытянув руки, а то ли Труп, то ли Кузнечик поднял кулаки, ища возможность ударить Пучеглазого с ноги. Пучеглазый никогда не дрался долго. Он держал оборону или, найдя слабое место противника, вырубал его в несколько приемов. Кузнечик двинулся на него, подняв ногу, а Пучеглазый не стал уворачиваться, а перехватил эту ногу своей рукой и кулаком другой руки врезал ему. Кузнечик рухнул назад, распластавшись. Он скрючился на земле и закашлялся, как будто у него перехватило дыхание. От того, что драка так быстро закончилась, было как-то пресно. Пучеглазый наклонился над Кузнечиком и спросил, похлопывая его по спине: