Хван Порым – Добро пожаловать в «Книжный в Хюнамдоне» (страница 23)

Сыну хотел отказаться. Точнее, нет, ему нужно было отказаться. После выхода книги в свет он каждую неделю участвовал во встречах с автором. По словам редактора, это большая удача для новоиспеченных писателей. Но Сыну не радовала такая удача. Приходилось целый день тратить на разговоры о книге, после – подолгу проверять, не сказал ли чего лишнего на встрече, а затем снова волноваться перед следующим мероприятием. Вдобавок эти постоянные звонки от издателя, интервью в газетах… Книга отнимала все его время, не оставляя сил на то, чего ему действительно хотелось. Он скучал по своей старой жизни. По распорядку дня, который был прост, как арифметическая формула в начальной школе.

Поэтому он никак не мог согласиться на лекции. Они лишь отнимут остатки его времени. Каждую неделю. Два месяца. Точно нужно отказаться. Собравшись с мыслями, он уже поднес руки к клавиатуре… но внезапно задумался. Смущение, что одолевало его уже несколько недель, сменилось искренним любопытством. Чем же Ёнчжу так привлекает к себе? Он не помнил, когда последний раз его сердце замирало при мысли о ком-то. Давно забытое чувство. Казалось бы, навсегда.

Что, если дать этому чувству волю? Не хочется сбегать. Ох уж это любопытство… И он к тому же не из терпеливых. Что же его ждет дальше? Об этом он подумает потом.

С этими мыслями он написал шесть предложений, которых требовала его душа.

Здравствуйте, Ли Ёнчжу!

Спасибо за такое интересное предложение. Я согласен провести у вас субботние лекции. Думаю, вечером будет удобно.

Благодарю вас,

Не перечитывая и не раздумывая, Сыну нажал на кнопку «Отправить».

Чувство принятия

Чонсо незаметно стала частой гостьей Ёнчжу. Как-то она задержалась до самого закрытия магазина, намереваясь закончить вязание, и вышла на улицу вместе с хозяйкой. Там их встретила Чими, которая тут же взяла Чонсо под руку и безо всяких обсуждений повела к дому Ёнчжу. А по дороге похвалила губку для посуды и пообещала обязательно подарить что-нибудь в ответ.

Гостья сразу влюбилась в квартиру Ёнчжу. От гостиной, в которой не было ничего, кроме письменного стола, веяло не столько простотой, сколько спокойствием. Как и от хозяйки, на первый взгляд одинокой, но живущей в гармонии с собой. Вместо флуоресцентных ламп Ёнчжу включила подсвечники, и Чими, покачав головой, что-то пробормотала себе под нос.

– Красивая квартира, да? – похвалила Чонсо, выходя из ванной, где мыла руки.

– Не говори. Хотела бы я себе такую, – согласилась Чими, стоя возле раковины.

– Правда? Здесь приятно было бы медитировать и вязать. Например, возле той стены.

Чими и Ёнчжу проследили за рукой Чонсо. Как раз там они и любили лежать.

– Хорошо, теперь это твоя стена.

Скрестив ноги, Чонсо села на подушку, которую ей принесла Ёнчжу. Вместо того чтобы сосредоточиться на дыхании, она отвлеклась на женщин: они двигались так слаженно, будто со времен школы проводят каждый день вместе. Ёнчжу достала из шкафа тарелки и чашки, а Чими – закуски из холодильника. Вскоре на полу оказались три банки пива, всевозможные сыры, чипсы из сухофруктов, копченый лосось с ростками редьки и аппетитный на вид соус. Сначала Чонсо решила, что в квартире просто нет столика, но вдруг заметила его возле раковины. Выбор закусок тоже показался ей довольно оригинальным.

– Ну что, выпьем!

С каждым глотком напиток разливался по телу. Ёнчжу закусила кусочком сыра, Чими – копченым лососем, а их гостья – сушеным мандарином. Как вкусно! С момента своего увольнения Чонсо впервые пила алкоголь.

Она выпрямила ноги и, прислонившись к стене, слушала разговоры женщин. Те лежали головами друг к другу, болтая о том о сем. Чонсо подумала, что они наверняка не раз засыпали в таком положении. Собеседницы то и дело приподнимались, чтобы сделать глоток пива и закусить. Потом снова ложились либо предлагали Чонсо выпить вместе. Пиво сегодня казалось необыкновенно вкусным.

Время от времени обе женщины бросали на нее многозначительные взгляды, ожидая одобрительного кивка. Ей было по душе такое общение. После половины одиннадцатого Чонсо перестала смотреть на часы.

– Минчжун так посоветовал, – понизила голос Чими. – Так что некоторое время хочу побыть одна.

– Как так?

– Мне нужно время подумать. Не хочу ругаться и скандалить. Не переживай, жаловаться на него не собираюсь.

– Что тут переживать?

– И не беспокойся.

– О чем?

– У меня все будет в порядке.

– Я и не беспокоюсь.

Чонсо поднялась. Из окна гостиной открывался примечательный вид на весь район. Особый шарм ему придавал большой фонарь, за которым проглядывали огни домов. Казалось, до них можно было дотянуться рукой. Внезапно свет в каком-нибудь окне погасал, и отчего-то на душе Чонсо становилось спокойнее. Ёнчжу подошла и непринужденно поинтересовалась, нравится ли гостье вид. Чонсо ответила, что нравится. И совершенно неожиданно ощутила странное чувство. Чувство принятия. Такое же, какое она испытала, впервые придя в магазин Ёнчжу. Интересно, откуда оно взялось. Чонсо ценила эти удивительные эмоции и в то же время не могла избавиться от легкой грусти.

«Но это светлая грусть», – решила она для себя. Теперь понятно, в чем ее проблема.

– Ты давно медитируешь?

Женщины обернулись на голос. Чими убирала пустые тарелки. И поскольку ей не ответили, она заговорила снова:

– Просто мне всегда было интересно, зачем люди уходят в медитацию.

– А-а…

– Если это помогает, я бы тоже попробовала.

Унять гнев

Прежде чем рассказать о медитации, Чонсо пришлось объяснить, что заставило ее бросить работу.

– У меня были проблемы с гневом, поэтому я ушла из компании, – сдерживая ком в горле, начала свой рассказ женщина и прислонилась к стене.

Весной, спустя восемь лет после окончания университета, Чонсо уволилась с работы. Она упрекала себя за то, что так долго терпела свои ежедневные приступы гнева. Тот приходил внезапно: по дороге на работу, во время обеда или просмотра телевизора. Ей хотелось разбить все, что попадалось на глаза. Врачи лишь говорили, что нужно поменьше нервничать и все наладится.

Чонсо начала работать по временному контракту. Первые два года она не жалела сил ради общего дела, веря, что вскоре ей предложат постоянный контракт[15]. Не меньше постоянных сотрудников беспокоилась о судьбе компании, задерживалась в офисе, брала работу на дом. Ее подбадривали, обещая вот-вот грядущий перевод. Но этого не случилось. Руководитель попросил у нее прощения и обнадежил тем, что в следующий раз все обязательно получится.

– Тогда он сказал, что надо гибче относиться к формальностям, но я не придала его словам значения. А спустя два года мне снова не предложили постоянный контракт, и тут я вспомнила наш разговор. Поискала в интернете и наткнулась на множество статей. Оказалось, что компании имеют право увольнять сотрудников с временным контрактом, когда им вздумается. Так они могут сокращать штат и вообще упразднять некоторые должности. Это позволяет компании выжить в условиях постоянной конкуренции. Поначалу мне казалось, что это логично. Папа с самого детства об этом говорил: народ жив, только пока существуют компании. Что если в бизнесе дела идут хорошо, то и у нас хлеб будет. Только неужели ради этого я должна всю жизнь работать по временному контракту? Реши они меня уволить или прогнать, я бы и слова сказать не могла. Что ж такое? Разве это жизнь?

После этих слов Чонсо взглянула на Ёнчжу и Чими, которые внимательно ее слушали. Кажется, она слишком увлеклась. Возможно, это из-за алкоголя, но ей хотелось говорить и дальше. К счастью, слушательницы не выглядели скучающими. Чонсо взяла банку пива, и все чокнулись. Сделав глоток, она продолжила:

– Меня пробирал гнев. Я не могла понять, как будет правильнее поступить. И в конце концов решила бросить все. Кстати, знаете, года два назад моя подруга-медсестра оставила работу и уехала в Австралию. У нее была хорошая профессия, но она потеряла всякое желание этим заниматься. Я спросила почему – оказалось, с ней не подписывают постоянный контракт, хотя трудиться приходилось тяжело. Ну и кому захочется так работать? Вот она и рискнула всем – отправилась навстречу новым трудностям, лишь бы сбежать туда, где есть хоть какие-то перспективы. Знаете, что еще она мне сказала? Что в больнице таких сотрудников много. Уборщицы, служба безопасности и даже врачи работают по временному контракту. Послушав подругу, я поняла одну вещь: вся эта запутанная система контрактов – чистая фальшь. Нелепые оправдания только для того, чтобы сэкономить средства. Якобы должности могут исчезнуть из штатного расписания. И что, значит, исчезнут уборщицы, служба безопасности, медсестры и даже врачи? Серьезно? Или вот я: восемь лет составляла контент-планы, но все эти годы мне не предлагали стать постоянным сотрудником. Странно для контент-агентства, да? По-вашему, все дело в моей негибкости? Мне кажется, нет. Просто они пользуются людьми, как им заблагорассудится.

Ёнчжу и Чими одобрительно закивали.

– Короче говоря, я сменила работу. Не хотела так продолжать. Правда, на новом месте я тоже получила временный контракт. Сказали, что у меня бессрочная пролонгация, но что это вообще значит? Полный бред. Там мне опять обещали светлое будущее без всяких гарантий. Под этим предлогом сваливали на меня свою работу, вынуждали задерживаться. Я убеждала себя, что так надо, и на все соглашалась. Но все чаще приходила к мысли, что больше так не могу. Я заставляла себя корячиться на них, уже с трудом справляясь со своей злостью.