Хусейн Азади – Иран. Полная история страны (страница 24)

«Будь незыблемой и вечно молодой, Исламская Республика Иран!» Этими словами заканчивается иранский гимн. Он краток и тем хорош, но к нему можно было бы добавить еще одну строку: «Храни свои традиции». А может, и не надо добавлять, ведь иранцы делают это без напоминаний, но при этом не выставляют приверженность традициям напоказ. Показушничество, столь свойственное соседям иранцев, совершенно чуждо им самим, недаром же старинная мудрость гласит, что «если бы главным в мужчине были длинные усы, то таракан был бы лучшим из мужчин».

В IX–X веках в Хорасане и Мавераннахре возник такой феномен, как тюрко-иранская культура, близкая и тюркам, и иранцам. Основа у нее была иранская с добавлением ряда тюркских элементов, развивалась она при тюркских правителях, а по духу была исламской, опиравшейся на исламские представления о добре и зле и о пути, которому должен следовать благочестивый мусульманин. Арабский остался языком Корана и богословских трактатов, а на иранском языке создавались художественные произведения и научные труды. Четкое разграничение сфер позволяло обоим языкам свободно развиваться, сосуществуя рядом друг с другом.

Асади Туси и его «Гаршасп-Наме»

Во второй половине XI века произошло очень важное для иранской культуры событие – выдающийся поэт Асади Туси (Абу Мансур Али ибн Ахмед Асади Туси), автор бессмертной поэмы «Гаршасп-наме», составил первый в истории словарь фарси (новоиранского языка). Благодаря Асади Туси, давшему иранским филологам и лингвистам «отправную точку», можно проследить путь развития языка, на котором сегодня говорят иранцы. Кроме того, толковый словарь позволяет читать старинные тексты с пониманием значения каждого слова, и служит своеобразной энциклопедией того времени.

Что же касается поэмы, написанной около 1065 года и повествующей о подвигах систанского богатыря Гаршаспа (Кэрсаспы), то она ценна своей уникальностью, ведь никто из других авторов той эпохи Гаршаспом почему-то не интересовался. Преклоняясь перед талантом Фирдоуси, Асади Туси мягко укоряет его в игнорировании предания о Гаршаспе, которое содержится в Авесте.

В «Шахнаме» красноречивый Фирдоуси, Что превзошел всех мастеров слова, Описывает много подвигов богатырей, Но об этой поэме он даже не упоминает.

Садики Бег. Гаршасп сражается с сагсарами. Миниатюра из «Гаршасп-наме». 1573

Правда, имя Гаршаспа в «Шах-наме» встретить можно. Кратко, буквально в нескольких словах, Фирдоуси рассказывает о некоем миролюбивом правителе по имени Гаршасп, которого невозможно отождествлять с легендарным победителем чудовищ. Победив иранского царя Кай-Кавуса (Кай-Усана), Белый Див говорит ему:

Когда бы не был клятвою я связан Что дал непобедимому Гаршаспу, В том, что вреда не причиню Ирану и жителям его, То воинов твоих я истребил бы И всю страну твою разрушил до камней.

Сражаясь с богатырем Пулодвандом, Рустам поддразнивает его:

Ты храбр и силен, но не сравниться тебе Ни с Сомом[165], ни с непобедимым Гаршаспом.

Имя богатыря Гаршаспа переводится с авестийского как «владелец тощего коня». Это очень интересная деталь. Впору подумать, что столь уничижительное имя герою дали его враги. Нет, не враги, а родители. Такие имена, не привлекающие внимания злых духов – какой смысл вредить владельцу тощего коня, ведь у него и так жизнь не сахар? – служили оберегами, защищали от зла.

Асади не пересказывает предание из «Авесты», а создает на его основе новую историю. Авестийский Гаршасп утверждает своим мечом принципы зороастризма, очищая мир от чудищ, созданных Ахриманом, олицетворением вселенского зла. Гаршасп Асади убивает страшного дракона по поручению злого царя-змея Заххока, а затем странствует по разным землям как его представитель. Гаршаспа Асади скорее можно сравнить с гомеровским Одиссеем, нежели с авестийским искоренителем зла. Странствия Гаршаспа отражают многообразие нашего мира и помогают Асади передать свое восхищение им.

Будучи знатоком Корана и сведущим в богословии человеком, Асади заостряет внимание на единстве Всевышнего, которое в те давние времена часто подвергалось сомнению (ислам распространялся широко, но язычников и сомневающихся оставалось немало).

О, богатырь! Если веришь в Его существование, То, знай, что он только един и нет в его природе двойственности, Как нет двух правителей в одном городе. Вместо слабого правления двух Лучше иметь одного, но сильного.

«Слабое правление двух» – это отсылка к Ахурамазде и противостоящему ему Ахриману (наличие двух противоборствующих сил в зороастризме подрывает его декларативную монотеистичность).

«Гаршасп-наме» создавалась в Нахичевани, где Асади Туси жил при дворе местного правителя Абу Дулафа, о котором мы знаем лишь благодаря тому, что Асади посвятил ему свою поэму.

Исмаилиты

Появившись, как ветвь шиизма, исмаилизм со временем развился настолько, что многие стали считать его третьим направлением в исламе после суннизма и шиизма.

Исмаилизм возник в результате раскола в шиитском движении, который произошел в 765 году, когда потомок Пророка Мухаммеда шестой шиитский имам Джафар ас-Садык («Правдивый») лишил своего старшего сына Исмаила права наследования имамата. Подобное решение объяснялось неблагочестивым поведением Исмаила, склонного к употреблению алкогольных напитков, которые для мусульманина являются запретными. Но истинной причиной были взгляды Исмаила, который был настроен на яростную борьбу с суннитскими халифами и мог нарушить хрупкий мир, установившийся между двумя направлениями. Кроме того, с Исмаилом связывали свои надежды бедные шииты, надеявшиеся на улучшение своей участи после прихода Исмаила к власти.

Мечеть аль-Хакима в Каире, возведенная аль-Хакимом Биамриллахом – имамом исмаилитов и халифом Фатимидов

Вскоре после лишения права наследования Исмаил умер. Ходили слухи, что его отравили (как оно, скорее всего, и было), но Джафар ас-Садык стоял на том, что его сын умер естественной смертью, и в подтверждение этого даже выставил его тело на всеобщее обозрение в одной из мечетей[166]. Однако заверения Джафар ас-Садыка не убедили сторонников Исмаила, которые объявили его седьмым «скрытым» имамом, то есть перешедшим в состояние невидимого существования, которое называется гайба (в этом состоянии, по убеждениям шиитов, пребывает Али ибн Абу-Талиб). В день последнего Суда скрытый должен появиться для того, чтобы восстановить попранную справедливость.

Вскоре после Исмаила умер и Джафар ас-Садык. Шииты уверены, что его отравили по приказу халифа аль-Мансура. Седьмым имамом стал младший сын Джафар ас-Садыка Муса аль-Казиму. Те шииты, которые верили в сокрытие Исмаила, а также те, кто считал законным седьмым имамом сына Исмаила Мухаммеда, отделились от общины и образовали общину исмаилитов.

С 909 по 1171 год существовал Фатимидский халифат, который в период своего расцвета занимал Магриб[167], Египет, Сирию, Палестину и Йемен. Правили им халифы-исмаилиты, стремившиеся распространить свою власть на весь мусульманский мир. В 1090 году из Египта в Иран прибыл Хасан ибн Саббах, основавший первую исмаилитскую общину в Иране. Центром общины стала захваченная исмаилитами горная крепость Аламут недалеко от Казвина[168], к которой вскоре добавились другие столь же труднодоступные крепости, протянувшиеся цепью через Кухистан[169] и Фарс до Ливанских гор.

Утвердившись в Иране, Хасан ибн Саббах вышел из-под власти фатимидских халифов и провозгласил себя самостоятельным правителем, а также духовным лидером исмаилитов Ирана и Сирии. К такому шагу его подтолкнул раскол в исмаилитской среде, вызванный разногласиями по поводу того, кого считать имамом. В 1094 году, незадолго до кончины фатимидского халифа Маада аль-Мустансира Биллаха, чье правление длилось шестьдесят лет (рекорд среди мусульманских правителей!), преемником сначала был назначен старший сын халифа Абу Мансур Низар, но затем халиф изменил решение в пользу младшего сына Ахмада аль-Мустали. Это привело к расколу исмаилитов на низаритов (воинствующих) и мусталитов (умеренных). После смерти отца, наступившей в 1095 году, Низар объявил себя халифом, но вскоре был схвачен сторонниками Мустали и брошен в темницу, где его вскоре убили, что привело к появлению еще одного «скрытого» имама.

Государство иранских исмаилитов называют «Низаритским государством». Сила исмаилитов заключалась в скрытности, железной дисциплине и жестокости по отношению к противникам. Тайная организация, беспощадно карающая всех, кто мешал ей или выступал против нее, пугала одних и привлекала других. Главным образом бедняков, видевших в исмаилитах борцов за справедливость, поскольку те выступали против представителей светской и религиозной знати. Если задаться вопросом: кто первым внедрил террор, как средство политической борьбы, ответом будет: исмаилиты. Отличительной чертой убийств, совершаемых членами общины, была их публичность. В большинстве случаев исмаилиты старались карать на людях, чтобы смерть одного устрашала тысячи. Зловещие хашишийны (ассасины), совершавшие убийства под воздействием гашиша, появились в Аламуте.

С исмаилитами активно боролся иранец Низам аль-Мульк, бывший визирем при Алп-Арслане и Малик-шахе, то есть бо́льшую часть второй половины XI века. Этого убежденного сторонника сильной центральной власти можно назвать архитектором государства Сельджукидов. Ему принято приписывать известный трактат «Сиясат-наме» («Книга о правлении»)[170], в котором изложены основы руководства государством и принципы его устройства. Разумеется, высокопоставленный сановник не появлялся нигде без охраны, но это не помешало посланцу Хасана ибн Саббаха, совершить убийство. В октябре 1092 года, когда Низам аль-Мульк следовал из Багдада в Исфахан в паланкине, к нему приблизился благочестивый суфий[171], который нанес смертельный удар кинжалом. Впрочем, есть мнение, что убийство Низама аль-Мулька стало результатом придворного заговора, возглавляемого старшей и любимой женой Малик-шаха Туркан-хатун, прозванной за свое влияние «Властительницей мира». Амбициозная Туркан-хатун соперничала с Низамом аль-Мульком за влияние на Малик-шаха, так что версия с ее причастностью к убийству визиря выглядит весьма правдоподобной.