Хусеин Байрамкулов – Старшие (страница 2)
— Они публично спасли наше королевство от опрометчивого шага и ясно дали понять, что он нам или им чем-то будет полезен, хотя пока непонятно как и чем именно. Вопрос о «свержении ига» задаст тот, у кого есть армия, способная стереть с лица земли целое государство за два часа. У нас такой армии нет. Следующий вариант. - Ответил король. - Вопрос о силе. «Как работает оружие, что стирает города?» Или осторожнее: «При каких условиях вы примените его снова?» Нам нужно узнать где находятся границы их терпения.
Канцлер, качая головой:
— Слишком прямо. Они воспримут это как подготовку к войне. Нужен вопрос, который принесёт пользу, но не вызовет подозрений. «Как сделать наши урожаи обильными, чтобы народ не бунтовал?» Или «Как исцелить Чёрный Кашель?»
Король зажмурился, потирая переносицу:
— Мы не просим рецептов. Мы просим… понимания. Кто они? Что им нужно? Почему Гирон? Если мы поймём это, мы сможем предсказывать их ходы. Нам нужен вопрос, который вскроет их суть.
В этот момент дверь скрипнула. Кто-то приоткрыл её без стука. В проёме показалась— Хоул. На ней не в придворном платье, а в одежду для верховой езды, запачканной землёй с конюшни. Все обернулись. Жрец посмотрел с презрением, а канцлер — с усталой покорностью. Король — с удивлением.
Хоул вошла, не дожидаясь разрешения:
— Вопрос о сути задаст тот, кто сможет увидеть её своими глазами. Не через призму страха или расчёта.
— Здесь не место, для этой девочки! - взверевел Жрец.
Хоул его перебила, и сказала, смотря на короля.
— Отец! Ты не можешь поехать сам. Ты — король. Твоя жизнь — ставка в каждой игре. Мать мы похоронили меньше года назад!. Значит, еду я!
Король Элиан вздохнул и сказал тихим и спокойным голосом:
— Это не детская игра в героев, Хоул. Это разговор с существами, которые только что пригрозили полным уничтожением.
— Именно поэтому. Они не посмеют тронуть дочь короля. Убийство меня — это объявление войны тебе. А они только что доказали, что войны не хотят. Они хотят… покоя. Я для них — идеальный канал связи: достаточно важная, чтобы меня выслушали, и достаточно незначительная, чтобы моя смерть не стала поводом к войне.
На лицах остальных отразилось любопытство. Её зелёные глаза блестят в свете свечей. Она продолжила:
— К тому же, у тебя есть наследник. Младший брат, Алиан. По закону престолонаследия Эригора — трон за ним. Моя жизнь — ценный, но приемлемый риск. Твоя — нет. Я — дипломатический инструмент. И я сама вызываюсь им быть.
В комнате повисло тяжёлое молчание. Канцлер оценивающе щурился. Жрец побледнел: он осознал, что эта «девочка» только что изложила безупречную политическую логику, перед которой бессильны его аргументы.
Король внимательно посмотрел на дочь. Он узрел в её позе не юношеский вызов, а железную решимость той, кто уже всё взвесила. А в её глазах не его собственный страх, а расчётливость, что она унаследовала от него же, помноженную на её бесстрашие. Он кивает, почти неосознанно:
— Три вопроса… Какие бы ты задала?
Хоул не колебалась:
- Первый: Кто мы для вас?
- Второй: Чего вы боитесь?
- Третий: Что стало с местом, что вы зовёте «домом»?
Король медленно откинулся на спинку трона. В его взгляде отражалась смесь гордости, беспокойства и странного облегчения. Он проиграл этот раунд, но проиграл своему продолжению. Но, это единственный вид поражения, который монарх может принять.
— Готовь коня. Возьми отряд гвардии до холмов. Дальше — одна. И… - он замолкает, затем его голос немного дрогнул, - Возвращайся. С ответами.
Хоул rивнула. И ушла. Все молчали некоторое время.
Канцлер нарушил тишину, его голос был сух, но в нём дрожала тень невысказанного ужаса:
— Ваше Величество… Она либо гений, либо…
— Либо она — единственная из нас, кто думает на шаг вперёд, — тихо закончил за него король. — Готовьтесь к возможной угрозе. И… молитесь. Молитесь не Великой Матери. Молитесь, чтобы её дерзость оказалась мудростью.
Жрец, всё ещё бледный, вымолвил:
— Это безумие! Отправлять ребёнка к этим… существам!
Канцлер поднял руку, останавливая жреца, но его взгляд был прикован к королю.
— Вы уверены, Ваше Величество? — спросил он негромко, но так, что каждый звук упал на каменный пол, как капля свинца. — По-настоящему уверены? Или вы просто видите в ней… её?
Король Элиан замер. Он не отвечал, глядя на дверь, которую только что захлопнула за собой дочь. В запахе воска и страха ему на мгновение почудился лёгкий аромат полевых цветов — тот, что всегда витал вокруг королевы, когда она врывалась в этот кабинет с ещё более безумными идеями.
«Если бы я тогда послушался тебя, — пронеслось у него в голове. — Если бы я не побоялся показаться слабым, отправив тебя договариваться с мятежными лордами… Может, тебя бы не взяли в заложники. Может, война не длилась бы три года. Может, ты бы не вернулась с тем кашлем, что пожирал тебя изнутри…»
Он медленно перевёл взгляд на канцлера.
— Я вижу в ней не только её, — голос короля звучал устало, но в нём не было сомнений. — Я вижу то, чего нет у нас с тобой. У неё нет наших ран и памяти о каждом унижении от их руки. Она не несёт груз сорока лет моих попыток угадать их правила и каждый раз ошибиться. Как пытались и постичь их поколения до нас. Она… свободна от нас самих. И в этом её сила.
Он откинулся на спинку трона, и его лицо, наконец, обрело привычную твёрдость государственного решения.
— Мы посылали лучших дипломатов — они возвращались с поклоном и пустыми руками. Мы посылали учёных — они теряли дар речи. Может, пора послать того, кто не боится задать им самый простой и самый страшный вопрос. Не «как нам выжить?», а… «кто вы?». И кому, как не моей дочери, чей ум уже сегодня доказал, что он острее нашего, доверить поиск этого ответа?
Канцлер молча кивнул. Больше вопросов не было. Было только новое, леденящее душу понимание: король только что сделал не эмоциональный выбор, а стратегическую ставку. Он поставил на то, что ясный, незамутнённый страхом разум девушки — сильнее всей накопленной мудрости и хитрости королевства.
И эта мысль была страшнее любого пророчества жреца чтобы её дерзость оказалась мудростью.
III
Первый солнечный луч разрывал небо. Ночная тьма отступила. Я оставила коня и гвардейцев у подножия холмов, у склона, где начинается запретная зона. Я пошла пешком по тропе, которая слишком ровная, чтобы быть естественной. Я вижу не крепость и не город каким привыкли видеть города жители всех королевств. Скалы будто были когда-то размягчены и отлиты заново, образуя гладкие, слившиеся формы без швов и зубцов. Ни окон, ни бойниц. Только матовые поверхности цвета старого сланца и одна большая арка.
Я сделала последний шаг перед аркой. Сердце колотилось не от страха, а от напряжённого любопытства, того самого, что гнало её смотреть на вскрытия в анатомичке или рыться в чертежах запрещённых механизмов.
— Ну что ж, Ваше Высочество, — прошептала она себе, — посмотрим, кто вы на самом деле.
Ворота раскрылись. Не отъехали в сторону, не распахнулись. Они начали двигаться, подниматься вверх, открывая внутренний двор. Во дворе не было ни сада, ни фонтана. Была ровная площадка, а на ней — Железный Страж.
Он ехал по земле, его нижняя часть — несколько маленьких колёс. Верх напоминал грубые очертания торса, рук и головы без лица, только два пятна сияющих синим светом и горизонтальная полоска, мерцающая в такт его словам.
— Мы ждали вас, Хоул, старшая принцесса, — прозвучал голос. Он был лишён тембра, пола, возраста. Это был чистый, слегка вибрирующий звук, рождавшийся прямо в воздухе. — Проходите в дом.
Я прошла, чувствуя, как за спиной материя ворот вновь обрела плотность. Дом поразил меня. Я была готова ко всякому, к тому что увижу множество пещер, алтарей, свисающих кристаллов или колеблющихся чертежей в воздухе. Вместо этого — чистота. Высокий зал с ровным, тёплым светом, льющимся отовсюду и ниоткуда. Воздух пах… ничем. Ни пылью, ни ладаном, ни потом. И в центре — длинный стол, буквально ломившийся от яств.
Это было изобилие, но чужое. Фрукты идеальной формы, но невиданных расцветок. Мясо, запечённое в прозрачных корках. И всё это — на фоне абсолютной, почти пугающей простоты окружающего пространства. Контраст бил по сознанию. Такая роскошь еды в такой аскетичной обстановке говорила: «Быт для нас — не предмет поклонения. Он — просто необходимость, которую мы довели до совершенства».
За столом сидели двенадцать Старших. Они не казались гигантами. Они казались… другими. Их движения были плавными, экономными. Их «шерсть» (волосы? мех?) была убрана в сложные, но строгие узлы. Их глаза смотрели на неё с безмятежным, изучающим интересом.
Сун, та самая, поднялась.
— Прошу, садитесь во главе стола, — её голос был живым, человечным после голоса Стража, но в нём та же бездонная глубина. — Не принято у нас сажать гостя где-либо ещё. Ешьте нашу еду, что мы сами растим, и пейте ваше же вино, что вы даёте нам в дар или в обмен на знания. А после трапезы — спрашивайте. Можно задавать и уточняющие вопросы, но это всё потом.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.