Хулия Наварро – Стреляй, я уже мертв (ЛП) (страница 160)

Остальные гости тут же вступили в спор, единогласно поддержав хозяина дома. Все дружно заявили, что сделают все возможное, лишь бы не допустить раздела Палестины. Никогда и ни за что они не согласятся на подобное святотатство.

— Какой уважающий себя палестинец станет терпеть, если чужак вломится к нему в дом и начнет заводить там свои порядки? — спросил один из гостей.

— Только трус мог бы с этим смириться, — ответил другой.

Но ни Рами, ни Вади не были трусами, просто не хотели обманываться. Ведь в действительности британцы хотели покинуть Палестину, они были по горло сыты унижениями, которые терпели от еврейских группировок Иргун и Лехи. Несмотря на то, что виновных задержали и повесили, евреи все равно не вдавались. Британцы также не знали, как разрешить тлеющую между арабами и евреями вражду.

Мухаммед первым увидел, как к ним приближается машина Анастасии. После смерти Иеремии она поручила управление карьером Игорю и Мухаммеду. Сама она никогда не вмешивалась в работу и не наведывалась в карьер, даже пока муж был жив, так что сегодняшний неожиданный визит всех не на шутку встревожил.

Мухаммед поднялся ей навстречу, но прежде попросил одного из рабочих известить Игоря о ее приезде.

— Рада видеть тебя, Мухаммед, — сказала она.

Он ощущал явную неловкость в ее присутствии. Уже давно Анастасию ничто не связывало с обитателями Сада Надежды, так что и Мухаммед, и его семья очень редко ее видели; даже на свадьбе Изекииля она не была. Но Анастасия оставалась хозяйкой карьера и имела полное право здесь находиться.

Мужчины переглянулись с тревогой и недоверием. Игорь поднялся, чтобы поприветствовать хозяйку.

— Какой сюрприз... — только и смог он вымолвить, сам не свой от смущения. — А я и не знал, что ты собираешься приехать.

Мухаммед и Игорь встречались с Анастасией примерно раз в месяц, чтобы дать ей подробный отчет, как продвигаются дела в карьере. Так что ни у кого из них не возникло сомнений: раз Анастасия появилась в неурочное время — значит, произошло что-то по-настоящему серьезное.

— Я хочу поговорить с вами обоими, наедине, — сказала она и без лишних слов проследовала в небольшой закуток, где устроили кабинет Игоря.

Там она по-хозяйски уселась за стол Игоря и, окинув испытующим взглядом обоих, заговорила о деле. Мухаммеду на миг показалось, что эта женщина — строгая учительница, а сами они — провинившиеся школьники, которых она сурово отчитывает за проказы.

— Я собираюсь продать карьер, — сказала она. — Я уезжаю из Палестины.

Ни Игорь, ни Мухаммед не знали, что и сказать. Они застыли, молча глядя на нее.

— Я уже нашла покупателя, это один из друзей Омара Салема. Он дает очень хорошую цену, но прежде чем заключить сделку, я решила предупредить вас. Так вот, если любой из вас или вы оба, решите выкупить карьер — он ваш. О цене договоримся, она будет вполне приемлемой.

Игорю уже перевалило за шестьдесят: он был несколько старше Мухаммеда. Он ощущал себя по-прежнему сильным и способным работать, вот только не был уверен, имеет ли смысл покупать карьер. Для кого? Его сын Бен уже нашел свой путь, он телом и душой принадлежит «Хагане», и все его помыслы посвящены лишь тому, как организовать подпольную доставку евреев в Палестину. Нет, Бен не станет заниматься карьером. Именно это Игорь и сказал Анастасии.

— Ну а ты, Мухаммед? — спросила она.

— Я должен поговорить с родными... Как тебе известно, мой сын Вади — учитель и сверх того работает в типографии. Что же касается моего племянника Рами, то он вполне доволен, работая на Омара Салема. Так что мне бы хотелось поговорить с сыном и зятем. Ты дашь мне немного времени?

— Два дня. Через два дня я хочу получить ответ, — голос Анастасии был холоден, как лед.

— Ты говоришь, что уезжаешь из Палестины, — решился вставить слово Игорь. — Даже не представляю, куда ты собираешься ехать.

— А тебе и не нужно этого представлять. Я уезжаю в Европу, в Лондон. Моим детям нет дела до этого карьера, как, впрочем, и до меня. Как тебе известно, они живут в кибуце. И теперь все они поглощены устройством нового государства. Но меня это не касается; в конце концов, каждый сам выбирает судьбу, и моей судьбы здесь больше нет. Я устала бороться неизвестно за что. Я чувствую, как жизнь проходит мимо, — призналась она без каких-либо эмоций.

Больше Анастасия не сказала ни слова. Легким кивком она дала понять, что вопрос закрыт.

Они проводили ее до машины. Она не пожелала даже взглянуть на свой, теперь уже почти бывший карьер.

Игорь и Мухаммед не знали, что делать. Они всегда ощущали некоторую неловкость в обществе друг друга. Все эти годы они работали бок о бок, сохраняя при этом определенную дистанцию, и ни один не стремился ее сокращать. Друзьями они так и не стали, и даже на семейных торжествах старались как можно меньше общаться друг с другом. Любовь Мухаммеда к Марине создала между ними непреодолимую пропасть. Игорь молча страдал, зная, что Марина по-прежнему любит Мухаммеда, а Мухаммед сходил с ума от ревности, зная, что Марина каждую ночь делит постель с Игорем.

Слушая рассказ мужа, Сальма сильно встревожилась. Похоже, ее по-настоящему выбило из колеи решение Анастасии продать карьер.

— Я всегда знала, что рано или поздно это случится, — произнесла она наконец.

— Да? — сердито переспросил Мухаммед? — И откуда же ты это знала?

— Она странная женщина. Я всегда чувствовала, что ей нет дела до окружающих. Даже ее собственные дети... Когда они были маленькими, она, конечно, о них заботилась, но тепла в этой заботе не было. Так же она относилась и к Иеремии. Да, я знаю, он очень ее любил и всегда был хорошим мужем, но я сильно сомневаюсь, что Анастасия его любила. Думаю, он ее вполне устраивал, ей было с ним неплохо, но на самом деле ей бы хотелось видеть на его месте совсем другого. Хотя Иеремия был трудолюбивым и честным. Но она его не любила, хотя нельзя не признать, всегда вела себя пристойно.

Мухаммеда по-настоящему удивила такая резкость суждений Сальмы. Хотя и сам он, глядя на отрешенное лицо Анастасии, никогда не мог понять, о чем она думает.

Вади тоже огорчился, увидев, как расстроен отец. Он мог бы сказать ему, что готов взять карьер на себя, что они будут работать плечом к плечу, зная, что теперь карьер принадлежит им. Но он не хотел обманывать ни себя, ни отца: ведь он прекрасно знал, что не хочет провести остаток жизни, таская камни из недр земли.

— Это очень прибыльный бизнес, — настаивал Мухаммед.

— Папа, я буду помогать тебе, чем только смогу, но не проси меня оставить школу. Мне нравится учить детей и нравится работать в типографии.

— Полагаю, Юсуфа это могло бы заинтересовать, — предположила Сальма.

— Хорошо, я с ним поговорю.

Однако Мухаммеду не удалось убедить Юсуфа, что покупка карьера — выгодное капиталовложение.

— Я уже не в том возрасте, чтобы пускаться в подобные авантюры, — заявил он. — Могу одолжить тебе денег, если ты хочешь его купить, но сам заниматься этим карьером я не стану.

— Так тебе и не придется ничем заниматься, — объяснил Мухаммед. — Просто будь моим компаньоном.

— Нет, меня это не интересует, — решительно заявил Юсуф. — Я знаю, Айша будет недовольна, когда узнает, что я тебе отказал, но я считаю, что так будет лучше. Я доверенно лицо Омара Салема и не вижу причин на старости лет ввязываться в бизнес, в котором совершенно не разбираюсь. Но если ты все же решишь не покупать этот карьер, я поговорю с одним человеком, который хочет его купить. Это один из друзей Омара Салема, я хорошо его знаю и не сомневаюсь, что он по достоинству оценит твою работу.

Когда два дня спустя Анастасия приехала снова, Мухаммед и Игорь сообщили, что ни один из них не собирается покупать карьер.

Анастасия ничуть не удивилась.

— Я это предвидела, но считала, что должна дать вам шанс, — сказала она. — Все эти годы вы хорошо и честно трудились. Если кто и заслужил право обладать этим карьером — так это вы. Но если ваших детей он не интересует, то и для вас нет никакого смысла его покупать. Что бы вы стали с ним делать?

Анастасия вручила каждому конверт с деньгами, пожала руки и уехала.

Мухаммеду повезло. Набиль, друг Омара Салема, изучив документацию и поговорив с рабочими из карьера, пришел к выводу, что не найдет никого лучше Мухаммеда на должность управляющего. Что же касается Игоря, то тот Набилю оказался без надобности. На должность мастера он решил поставить собственного сына, чтобы тот наблюдал за работой каменотесов, добывающих золотой мрамор — священный камень Иерусалима. Игорь простился с товарищами, поблагодарив их за долгие годы работы, проведенные вместе. Кое-кто с ним сердечно простился, другие отнеслись к его уходу с полным равнодушием. Мухаммеду тяжело было смотреть, как уходит Игорь. Он понимал, каково это — потерять работу, которой отдал несколько десятилетий жизни. Все самое лучшее в его жизни было связано с карьером. После смерти Иеремии Игорь взял на себя управление, и прибыль выросла вдвое. Игорь и Мухаммед на прощание молча пожали друг другу руки.

— И что он теперь собирается делать? — спросила вечером Сальма у мужа.

— Не знаю, я так и не решился у него об этом спросить.

— Я поговорю с Беном, — предложил Вади.

— Да, поговори. Думаю, он тоже переживает за отца.