Хулия Альварес – Кладбище нерассказанных историй (страница 20)
«Перла, por favor[224], постарайся войти в мое положение. Любовница говорила мне, что предохраняется, но это оказалось не так. Когда она забеременела, то отказалась от него избавиться. Так что теперь у меня есть маленький сын, которому нужен отец. Я отдал большую часть жизни нашим, теперь его очередь».
Он и без Виталины знает, что это плохой план.
Но потом ему позвонил его босс Тони. Перла приходила в офис. Она была в отчаянии, угрожала что-то с собой сделать. Тесоро должен лично объясниться с ней и со своими сыновьями. Тони посоветовал ему поступить благородно, и Тесоро согласился.
Виталина и слышать об этом не хотела. Сначала аэропорт. Теперь встреча. Дальше Тесоро придется ездить к ней, чтобы починить раковину, отпраздновать ее день рождения. «¡Olvídate![225] Если ты выйдешь за эту дверь и увидишься с этой женщиной…»
«Что за ерунда? Она все еще моя жена», – напомнил он.
Виталина пришла в бешенство. «Убирайся! Убирайся!» – закричала она, como una loca de remate[226], пес залаял, мальчик заплакал. Как раз такой скандал, который побудил бы злобную соседку вызвать полицию. Чтобы не создавать дальнейших осложнений, Тесоро запрыгнул в машину и уехал.
Больше часа он колесил по городу, не зная, как поступить. В отличие от Перлы, Виталина не из тех женщин, которые стали бы причинять себе вред из-за мужчины. ¿Pero quién sabe?[227] Даже после стольких лет, на протяжении которых он пасся на новых зеленых пастбищах и лакомился всевозможными нежными и спелыми плодами, женщины по-прежнему кажутся ему загадочными существами.
И вот теперь, когда Тесоро возвращается к Виталине после крупной ссоры, не успевает он выйти из машины, как неприветливая соседка показывает на него пальцем и кричит, заменяя молчащую сирену: «Это он! Это он!» Прежде чем Тесоро успевает сообразить, что к чему, полицейские заламывают ему руки за спину и запихивают в свой автомобиль.
– Э-што слущилось? – раз за разом спрашивает он на корявом английском. Вроде бы хозяйку дома зарезали вместе с ее маленьким сыном. Соседка сообщила, что утром слышала шумную ссору, крики и вопли, а потом подозреваемый выбежал из дома и умчался на своей машине.
– Эй, помедленнее, – просит он. – Умерла значит muerto, правильно? Нож – это cuchillo. – Нет, нет, нет, нет, нет, – стонет он. Это какая-то ошибка. Может, он неправильно понял? Может, все дело в его плохом английском? Он должен сам убедиться, правдивы ли услышанные им слова. Он потянулся бы к дверной ручке, но его руки скованы за спиной. Вместо этого он всем телом наваливается на дверцу.
Машина уже движется.
– Por favor, – рыдая, умоляет он. – Пожалуйста.
Полицейский на пассажирском сиденье качает головой.
– Ну что за истеричка, – говорит он напарнику. – Эти коричневые ниггеры невыносимы.
Тот, что за рулем, то и дело поглядывает на Тесоро в зеркало заднего вида прищуренным взглядом, который Тесоро никогда не забудет. Его уже признали виновным! Но в чем его преступление? Ссориться со своей женщиной не противозаконно. Иногда, перебрав с выпивкой и вспылив, Тесоро может применить силу – легонько шлепнуть ее, дернуть за волосы, заломить ей руки за спину, толкнуть на кровать и заняться с ней сексом, чтобы ее успокоить. Но Тесоро не из тех мужчин, которым доставляет удовольствие избивать женщин. Что же касается ребенка, то как эти полицейские могут думать, будто он настолько жесток, чтобы причинить вред своему сокровищу – собственному сыну, которого он назвал в честь самого драгоценного из металлов? Тесоро порвал бы с Виталиной, тем более что она его обманула. Но после того, как родился этот маленький самородок, Тесоро был готов уйти от Перлы и начать все сначала, лишь бы у его сына был отец.
Каждому мальчику нужно, чтобы в его жизни был мужчина, который научит его быть hombre macho[228]. Взять хоть Пепито, который почти до пятилетнего возраста был в разлуке с отцом. Пепито ничуть его не одурачил. Тесоро видел его в «Мофонго» с белым pájaro[229]. Но взрослого сына уже не исправишь. Вот шанс начать все сначала. И, говоря sin pelos en la lengua[230], отношения с женщиной на двадцать лет моложе – это инвестиция в будущее, она станет сиделкой Тесоро в старости. Пока же она продлит ему молодость.
Тем не менее образ Перлы не дает ему покоя. Что ни говори, она мать двоих его сыновей. Он хочет заверить ее, что продолжит помогать ей, чем только сможет, да и два их успешных сына тоже не останутся в стороне.
Все эти мысли вертятся у него в голове. Что могло произойти? Кто мог совершить такое, если это действительно правда?
Внезапно Тесоро ощущает головокружительную уверенность и, не успев предупредить полицейских или принять такую позу, чтобы поменьше напачкать, окатывает рвотой всю машину.
Перла, идущая дальше по улице, смотрит, как мимо проезжает безмолвная скорая, за которой следует полицейская машина. Dios me libre, Dios me perdone[231]. Она осеняет себя крестным знамением. Одетая в чистое платье, она шагает по направлению дорожного движения, стараясь выглядеть спокойной, целеустремленной женщиной, которая знает, куда идет.
На оживленном перекрестке она замечает женщину-полицейского, выходящую из кофейни. Ее кожа такого же цвета, что и напиток, а волосы аккуратно убраны под фуражку. Радар Перлы подсказывает ей, что эта женщина – una dominicana[232].
– El subway?[233] – спрашивает она, хотя, разумеется, уже увидела характерный столб, увенчанный шаром. Хитрая уловка, ведь человек, виновный в убийстве, не стал бы спрашивать дорогу у полицейского.
Женщина-полицейский складывает губы в трубочку и указывает подбородком, подтверждая этим жестом, что она действительно quisqueyana[234].
– Ahí mismo, señora[235], – говорит она и любезно провожает Перлу к лестнице метро, объясняя, на каком поезде ехать в Бронкс.
Они несколько минут болтают: Перла como si nada[236], а молодая женщина – на смеси испанского и английского, как доминикано-йоркские сыновья Перлы.
Добравшись до своего дома, она заходит не сразу: она обходит квартал, проверяя, не приехала ли la policia. Машин нет. Полицейских нет. Поднявшись в квартиру, она сжигает окровавленное платье и полотенце в большой кастрюле, отмывает нож спиртом и поспешно собирает вещи. Затем достает из застегивающейся на молнию диванной подушки пачку наличных. La tarjeta de crédito[237] выдана на имя Тесоро, а она не хочет оставлять никаких следов. В сумочке Перла находит номер Филомены. Лена дала его Перле после смерти вьехиты. «Жизнь коротка, – сказала тогда Лена. – Hay que perdonar»[238].
Перла не собиралась больше общаться с Филоменой, но, как ни странно, сохранила эту бумажку в сумочке. Давным-давно Филомена лишила Перлу душевного покоя. Эта история была похоронена так глубоко, что должна была истлеть без следа. Но, подобно Лазарю из Библии, она постоянно оживает, как призрак, который на самом деле не призрак, а ее собственный живой, дышащий предатель-муж, чье лицо она увидела воскресшим в лице этого милого маленького мальчика.
Что она натворила? Что за безумие ею овладело?
Перла набирает номер своей сестры. Отвечает мужской голос, на заднем плане звучит бачата. Позвякивает кассовый аппарат. Перлу просят перезвонить через несколько минут. Когда ей удается дозвониться до сестры, она уже ловит на улице такси до аэропорта Ньюарк. Уверенная, что водитель в тюрбане не понимает по-испански, Перла чувствует, что может говорить свободно:
– Я еду, никому ни слова.
И, будто и не прошло тридцати лет, Филомена не возражает, а только спрашивает, все ли в порядке с Пепито. Затем велит Перле приехать на кладбище, словно уже знает, что наделала ее сестра.
Regreso[239]
Филомена приходит на el cementerio[240] с опозданием, еще сонная после беспокойной ночи. Донья Альма уже на месте и обходит территорию с arquitecta[241], которая делает заметки. «Как насчет здесь? Или, еще лучше, там?» За время отсутствия доньи Альмы arquitecta побывала на кладбище несколько раз, а теперь хочет увидеть его глазами хозяйки.
– Простите за опоздание, – извиняется Филомена. У нее нет причины, которой она могла бы поделиться. Она надеется, что донья не подумает, будто ее сотрудница позволяла себе вольности, пользуясь отъездом хозяйки. – Надеюсь, ваша поездка прошла хорошо.
– Очень хорошо, спасибо. – Она продала свой дом в Вермонте. – Теперь пути назад нет, – отмечает она. – Кстати, Фило, кладбище выглядит великолепно. – Донья Альма обводит вокруг себя рукой.
Филомена опускает голову, чтобы спрятать лицо, смущенная тем, как ей приятна похвала.
Пока две женщины разговаривают, Филомена рассеянно принимается за работу, прислушиваясь, не раздастся ли стук в ворота или заднюю калитку. Она не может перестать прокручивать в голове разговор с Перлой. С чем связаны скрытность и отчаяние ее сестры? На протяжении многих лет Филомена слышала, как донья Лена шепотом рассказывала сестрам о проблемах, с которыми пара столкнулась в Нуэва-Йорке. Проблемы? Но почему? Все их мечты сбылись. Они усердно трудились, копили деньги, заплатили юристу внушительный гонорар за оформление своих браков с пуэрториканцами, а затем, после получения грин-карт, подали на разводы со своими арендованными супругами. Пепито и Хорхе преуспели, оба стали профессионалами своего дела. Так что же у них за problemas? Поскольку хозяйские разговоры не предназначались для ее ушей, Филомена не могла об этом спросить.