Хуан Рульфо – Педро Парамо. Равнина в огне (страница 53)

Ей и в голову не пришло, что там похоронен Анаклето Моронес. И что он умер в тот же день, когда сбежал из тюрьмы и явился сюда с требованиями, чтобы я вернул его имущество.

Он пришел и сказал:

– Продай все это и отдай мне деньги, потому что мне нужно на Север. Оттуда я напишу тебе, и мы снова сможем заниматься нашими делами.

– Почему бы тебе не забрать с собой твою дочь? – сказал я. – Из всего того, что есть у меня, и что ты называешь своим добром, она – единственное, в чем мне нет никакой нужды. Вот ведь – даже меня умудрился впутать в свои делишки!

– Вы поедете потом, когда я сообщу о своем местопребывании. Там и рассчитаемся.

– Гораздо лучше будет, если мы рассчитаемся прямо сейчас. Раз и навсегда.

– Мне сейчас не до шуток, – сказал он. – Отдай мне то, что положено. Сколько денег у тебя сейчас при себе?

– Кое-что есть, но я тебе ничего не отдам. Я прошел через адовы муки из-за твоей дочери-бесстыдницы. Будь доволен тем, что все это время я содержал ее.

Тут он разозлился. Стал бить ногами об пол – видно, спешил куда-то.

«Покойся с миром, Анаклето Моронес», – сказал я, когда наконец похоронил его. И каждый раз, когда я приносил с реки камни, которыми забрасывал его могилу, я повторял: «Тебе не выбраться отсюда, даже со всеми твоими уловками».

И вот теперь Панча помогала мне складывать камни обратно, даже не подозревая, что там, внизу, лежит Анаклето. И что все это я делаю лишь из страха, что он выйдет из могилы и вновь явится сюда, чтобы не давать мне житья. Он был такой ловкач, что я не сомневался: он всегда найдет способ воскреснуть и выбраться наружу.

– Подбрось-ка туда еще камней, Панча. Вон в тот угол. Не люблю, когда у меня весь двор засыпан камнями.

А потом, уже на рассвете, она сказала мне:

– Ты ни на что не годишься, Лукас Лукатеро. В тебе совсем нет нежности. Знаешь, кто умел приласкать женщину?

– Кто?

– Младенец Анаклето. Вот кто умел заниматься любовью.